Две выставки фестиваля «Мода и стиль в фотографии», пожалуй, в особенности близки «русской душе». Хотя они, как говорится, «не про нас»: обе ретроспективны и посвящены первой половине ХХ века, обе приехали из Парижа. Но уже само время и...

Д

ве выставки фестиваля «Мода и стиль в фотографии», пожалуй, в особенности близки «русской душе». Хотя они, как говорится, «не про нас»: обе ретроспективны и посвящены первой половине ХХ века, обе приехали из Парижа. Но уже само время и место значат для нас больше, чем для самих французов. Париж долгое время представлялся нам неким мифическим городом торжества искусства и красоты, побывав в котором, можно было без сожаления покинуть этот мир. А уж стоит ли говорить о том, что первая половина ХХ века большой радости России не принесла?

В Государственном Центральном музее современной истории России (Тверская, 21) открылась выставка «Русские модели и модельеры в Париже». Более 100 фотографий из архива известного историка моды и театрального художника Александра Васильева представлены в нашей стране впервые. Васильев продолжает рассказывать нам о том вкладе, который внесла «первая» русская эмиграция в мировую моду.

20-е годы в Париже принадлежали русским. Красота, образование, чувство вкуса и манеры девушек знатного происхождения помогли им не просто выжить в эмиграции, но сделать карьеру модельеров и моделей («манекенов», как говорили в то время). Наши красавицы работали практически во всех крупных Домах мод. Только у Габриэль Шанель было восемь русских «манекенов», среди них — Гали Баженова, Кира Середа и княгиня Мэри Эристова.

У Поля Пуаре трудились баронесса Анастасия фон Нолькен, Киса Куприна (дочь А. И. Куприна), а самой высокооплачиваемой моделью в 30-х годах была Люд Федосеева. Русские модели создали образы таких известных Домов, как «Ланвен», «Чарльз Ворт», «Нина Риччи».

До сих пор живет в Париже Тея Бобрикова, с 1927-го по 1934 год работавшая моделью у Жанны Ланвен. Тея — крестница Николая II.

Однако было бы неверно вспоминать русских красавиц лишь как хороших портних и «манекенов». Гали Баженова, которая работала у Шанель и чьи фотографии появлялись в журналах «Вог» и «Фемина», во время Второй мировой войны командовала хирургическим отделением передвижного госпиталя армии французского Сопротивления, а после освобождения Италии в рядах американской армии Гали получила из рук генерала де Голля орден Почетного легиона.

В экспозиции также представлены редкие портреты Анны Павловой, фотографии легендарной танцовщицы Халинки Дорсувны, певицы Людмилы Лопато, чьи мемуары, написанные в соавторстве с Васильевым, недавно увидели свет в издательстве «Захаров».

Выставка Жанин Ньепс «Шик от Фобура Сент-Оноре до Елисейских Полей. 1950 — 1960-е гг.» открылась в Московским центре искусств (Неглинная, 14).

Потомок изобретателя фотографии Нисефора Ньепса, ученица Анри Карте-Брессона Жанин Ньепс, по ее собственным словам, интересуется людьми, лишенными истории. Это как раз и есть «фотография решающего момента» — мода врасплох, предстающая не в «подиумном» величии, в свете софитов и сотворенная армией стилистов, модельеров и визажистов. Это мимолетный взгляд из-за угла, размытое отражение чьего-то лица в витрине «Шоме», удаляющееся цоканье каблуков элегантной дамы, одетой от Диора. Женщина фотографирует женщин. «Старость и Шанель — мое любимое сочетание», — говорит Жанин Ньепс.

50-е годы были особым временем в европейской моде. Мир понемногу приходил в себя от ужасов войны и проявлял новый интерес к роскоши. Это уже не было бездумное декадентское расточительство 20-х.

50-е — это осторожный шик, с оглядкой, с морщинами пережитого.

Красота того времени всегда воплощена в намеке, детали, которые позволяет себе утонченный вкус. В этом смысле фотографии Ньепс демонстрируют нам «архивное» понятие элегантности, не свойственное нашему времени.

Фотограф заглядывает в святая святых моды — ателье Диора, проходит по центральным улицам и самым дорогим магазинам, где почти нет людей. Это Париж для одного (или одной). И каждое появление в городе равнозначно выходу в свет. Вот фотограф снимает для модного журнала на площади Согласия. Его модель не более модна, чем продавец «Chanel № 5» или дама, выходящая с покупками от Диора.

Париж в этих фотографиях таков, каким мы его уже не увидим. Но разве далеки от еще недавней реальности наши идеальные представления о нем?