Отсидевший выездной

В каком-то давнем интервью Путин на вопрос о своей злопамятности ответил примерно так. Нет, он не злопамятен, просто тяжело переносит причиненное ему зло и обладает хорошей памятью. Фраза вошла в анналы.

Она вспомнилась в эти дни, когда темпами, близкими к стахановским, кандидатура Дмитрия Рогозина на пост спецпредставителя РФ в НАТО была одобрена в палатах нижней и верхней, а вчера также и в Брюсселе. А поскольку нет сомнений в том, что инициатива исходила из Кремля, то подпись Путина практически гарантирована. И это удивительно, поскольку речь идет о незлопамятном нашем президенте, который с такой профессиональной цепкостью помнит причиненное ему зло.

Я уж не говорю о Гусинском или Ходорковском. Из большой политики навеки (до конца путинской эпохи) исключены и Касьянов, и Илларионов, чья вина заключалась лишь в том, что в отставке они продолжили свою полемику с Кремлем, которую начали, еще находясь на государственной службе. Вина Рогозина, если вдуматься, куда непростительней.

Премьер Касьянов достался Путину еще от Ельцина. Экономист Илларионов был давно состоявшимся профи, который некоторое время служил живым символом либерализма при путинском дворе. Когда пришло время, президент с ними расстался, только и всего.

С Рогозиным было по-другому.

Бывшего пламенного борца за права русскоязычных и экс-лидера КРО подобрали и обогрели в Кремле, когда все его проекты были уже провалены, а сам румяный вождь почти забыт. Красноречивый патриот, владеющий иностранными языками, был востребован войной. Вторую чеченскую следовало отмывать на европейской сцене, и наглый, веселый, равнодушный ко всему на свете кроме личной карьеры Рогозин нашел себя на подмостках ПАСЕ, где чуть не в рукопашную сходился с лордом Джаддом и другими клеветниками России. В искусстве защищать и даже превозносить массовые убийства Дмитрий Олегович не знал равных. Он один стоил целого будановского полка.

Выиграв войну, Рогозин вернулся домой, где ему доверили еще одно важнейшее дело: сформировать и возглавить ксенофобскую партию, дабы оттянуть голоса у коммунистов. Эпоха, заряженная страхом и ненавистью, подхватила его "Родину" и понесла на своих волнах. Засланный кремлевский казачок, он со звоном сдвигал пивные кружки на рекламном ролике с лучшим другом Серегой Глазьевым, солидарно с ним мечтал вслух посадить Чубайса и точно в срок друга сдавал, едва тот возмечтал побороться с Путиным за власть.

Это был пик рогозинской карьеры. Умный, послушный и очень злой, он с удовольствием восседал в думском кресле, с наслаждением метелил коммунистов и Жириновского, с азартом вглядывался в политическую даль, где ему рисовались восхитительные перспективы. От счастья и миражей кружилась голова. Миражи его и сгубили.

Он пошел неверной дорогой преданного бывшего друга.

Тогда, года три назад, ему вдруг изменил природный цинизм. Он слишком всерьез воспринял аплодисменты той части публики, которая вместе с ним желала "очистить город от мусора". Слишком поздно почувствовал на себя косые взгляды в Кремле и ревнивые взоры самых главных в стране парламентариев - единороссов. Скандалист по натуре, он полез на рожон, внезапно заступившись за Ходорковского и пустив по адресу Путина словечко "позор", чего в Кремле не прощали никогда и никому. Заигравшись вконец, он даже ощутил в себе какие-то диссидентские позывы и желание пострадать за правду. Голодовка очень сытого с виду Рогозина, протестовавшего против монетизации льгот, произвела некоторое впечатление на самую простодушную часть простодушного в целом нашего электората. И самое убийственное - на его кремлевских кукловодов, понявших в этот момент, что кукла как-то слишком расплясалась.

И тогда тот же Карабас, что брал его на эпизодическую роль в своем театре, лично открутил ему руки-ноги. Тот же Сурков, разглядывая в колбе свое непутевое творение, с тяжелым вздыхом потопил гомункулуса, захворавшего манией величия. Сперва "Родину" лишили финансирования. Затем верный друг Рогозина Серега Бабурин кинул заединщика с той же энергичностью, с какой тот кидал Глазьева. Потом партию начали снимать со всех региональных выборов. Самого Рогозина выкинули из руководства "Родиной", а сам этот спойлер слили со "Справедливой Россией".

Дошло до того, что в сентябре 2006-го Рогозин стал одним из главных героев нашумевшего доклада "О вероятном сценарии действий США в отношении России в 2006-2008 годах", подписанного генерал-лейтенантом ФСБ в отставке Г. Евстафьевым и бывшим завотделом ЦК КПСС В. Фалиным. По мнению ветеранов, в планах ЦРУ на нынешний год было выдвижение Рогозина в паре с Рыжковым в качестве вождей оранжевой революции.

С той поры, видимо потрясенный новыми перспективами, Дмитрий Олегович как-то сдулся и стих. Имелись основания считать, что навечно. Прозрев под градом ударов, он ведь понял, что наделал. Он был своим, который предал. Покусился на святое - на верховную власть. Дерзко возмечтал о кремлевском троне. Такое не прощается.

И вот - простили. Оказалось, что Путин говорил правду: он не злопамятен. Пара лет тихого, призрачного существования, два года политического дисбата - и пожалуйте в Брюссель. Демонстрируйте, Дмитрий Олегович, свои бесценные качества полемиста, служите Родине, как прежде служили в Страсбурге. Поражайте мир своим беглым английским. Тем более что говорить там придется немного: у России с НАТО все меньше общих тем. В общем, пока у нас тут выборы, живите пока в Брюсселе и помните, что новых ошибок вам уже не простят.

Он это понимает. Вознесшийся и низвергнутый, Рогозин в эти дни ведет себя с предельной осторожностью. Он почти не дает интервью. Изредка высказываясь, предельно зорко следит за базаром, обещая "жесткость" лишь в общении с партнерами в НАТО. Он снова адекватен, снова на коне и очень боится спугнуть удачу, о которой уже и не мечтал. Во-первых, прощен и призван. Во-вторых, где еще и жить российскому патриоту, если не в Брюсселе. В-третьих, на носу выборы, возможна смена эпох, а он еще так молод, но уже так искушен. Он теперь умеет сдерживать свои амбиции, аршинными буквами написанные на его крупном лице. До поры. "Надо только выучиться ждать", как пелось в хорошей советской песне. Он выучился.