Привычка делиться

Неокрепшей благотворительности в России тоже угрожает кризис

Во время кризиса благотворительность становится особо частным делом. Последний месяц дал пищу для размышления на эту тему после участия в двух серьезных мероприятиях. Материалы для обоих готовились еще до того, как стало понятно, что...

Во время кризиса благотворительность становится особо частным делом. Последний месяц дал пищу для размышления на эту тему после участия в двух серьезных мероприятиях. Материалы для обоих готовились еще до того, как стало понятно, что кризисное будущее всерьез и надолго. Поэтому на дискуссиях остро именно этот вопрос не ставился. Может, еще и потому, что, если поставить остро, ответ будет получен неутешительный и однозначный — денег на благотворительность будет выделяться значительно меньше. В России основные пожертвования идут от компаний в корпоративном исполнении, частная же благотворительность, и в этом наше отличие от мировых традиций, менее платежеспособна, системна и мотивированна.

Очевидно, что российская благотворительность, едва заработав репутацию добросовестной, столкнется с тем, что возможности укреплять ее резко снизятся. Проведенное группой «Циркон» исследование показало, что доверие россиян к институту благотворительности как к организационной структуре очень невысокое. 59% считают, что помогать лучше без посредников. Опрос ВЦИОМа эту тенденцию лишний раз подтвердил. По его данным, направить средства через некоммерческую организацию решились только 4% россиян, а 27% и вовсе считают, что благотворительные организации — это придатки бизнес-структур, которые занимаются отмыванием денег. За четыре года существенных изменений во взгляде россиян на благотворительность не произошло. В столице, правда, к благотворительности относятся с большим доверием.

И где теперь искать ресурсы, чтобы помощь бедствующим, больным, инвалидам не превратилась в конвульсивные эпизодические всплески? На втором Всероссийском благотворительном форуме «Благотворительность в России: проблемы и перспективы развития», организованном Общественной палатой, на тему проблем говорили много. Потому что проблем действительно хватает. Однако обсуждать их, на мой взгляд, было бессмысленно уже потому, что законопроект, совершенствующий налогообложение в благотворительной сфере, уже несколько месяцев не передается в Думу на рассмотрение. Зависание законопроекта в условиях кризиса — это почти приговор, потому что сейчас ставить в абсурдные ныне действующие законодательные рамки благотворителя — все равно что по пальцам бить руку дающего. Можно отбить окончательно.

В законопроекте же были эти уродливые деформации исправлены. Одна из самых вопиющих и ставящих под большой вопрос целесообразность самой благотворительности заключается в том, что налог берется не только с денег, которые перечисляются, допустим, на приобретение дорогого лекарства больному ребенку, но и впоследствии с родителей этого ребенка за всю полученную сумму. То есть буквально за спасение ребенка надо платить подоходный налог государству, которое от этого спасения самоустранилось.

Еще в законопроекте к участию в добровольческой и благотворительной помощи в больницах, интернатах, хосписах допускаются и участники НКО. Раньше попасть, скажем, в больницу или ухаживать за больными стариками на дому возможно было только после долгих и полулегальных согласований с главврачом. Если законопроект все-таки утвердят, то в больничные палаты смогут попасть люди, для которых эта помощь мотивирована прежде всего не зарплатой, а соображениями помощи ближнему. Нет у меня никаких оснований упрекать поголовно всех социальных работников, ухаживающих за стариками за копейки муниципальной зарплаты, в недобросовестности, но то, что редко в эти ряды попадают действительно сопереживающие люди, — факт.

Эта поправка, разумеется, не решит проблему социальной поддержки совсем беспомощным, но хотя бы устранит чиновничьи препоны. Короче, самый точный месседж, который несет законопроект о благотворительности государству, укладывается в короткую формулировку: «Не можешь помочь, хотя бы не мешай».

А на презентации исследования «Из России с любовью. Национальный вклад в глобальный контекст корпоративной социальной ответственности», проведенного по инициативе ОК «Русал» при поддержке представительства Программы развития ООН в РФ, о тенденциях развития благотворительности говорили осторожно, пытаясь не нарисовать совсем уж пессимистическую перспективу.

Судя по результатам этого исследования, 70% крупных российских компаний отчетливо понимают, что социальная ответственность — обязательное условие продвижения бизнеса, более 60% утверждают, что это также важнейшая составляющая улучшения репутации и укрепление бренда компании. Конечно, в условиях кризиса крупные компании вряд ли массово начнут сокращать программы социального свойства — слишком велика их репутационная цена на рынке. Но часто крупные компании вместе с самим предприятием получали в наследство с производством всю социалку. Например, в Череповце компания «Северсталь» много лет поддерживает больницы, поликлиники, дворцы культуры. Конечно, в одночасье поддержка не прекратится, но очевидно, что если предприятию придется выбирать, чем жертвовать в условиях кризиса, то в список на выбывание попадет больница.

Точных ответов на больную тему на двух дискуссиях так и не нашли. Но если рассмотреть термин «кризис» как китайский иероглиф, то по правилам прочтения он разложится на две составляющие: опасность и возможность. С опасностями благотворительности в эпоху кризиса все понятно, а возможности, если поискать, все же найдутся. Для рядовых американцев, например, считается совершенно нормальным жертвовать небольшие суммы на благие дела. Немного, но регулярно. По принципу «чем могу». Нам бы такие привычки.

Справка «Новой»

Объем пожертвований в стране достиг 1,5 млрд долларов ежегодно, действуют более 5 тысяч благотворительных организаций и фондов, до 11% прибыли российские компании ежегодно тратят на благотворительность. Однако более половины россиян ничего не знают о деятельности благотворителей, и только 2% сталкивались с ней лично.

В прошлом году в акции «Благо¬тво¬рительность вместо сувениров» приняли участие 100 компаний, перечислив 3 млн долларов. В этом году уже 140 компаний заявили о своем участии в этой акции.

Под текст

Вместо сувениров

Эта акция в России благодаря усилиям CAF — некоммерческой организации, занимающейся привлечением средств в благотворительность, действует уже второй год. Принцип акции элементарен: компания отправляет свой сувенирный бюджет выбранному адресату — это может быть детский дом, конкретный ребенок, нуждающийся в дорогостоящем лечении, или благотворительный фонд. А партнеры компании вместо дежурных подарков с логотипом дарителя получают новогоднюю открытку с текстом, что «средства, выделенные компанией на подарок вам, были перечислены на счет… Мы надеемся, что вы разделите вместе с нами радость этого подарка». В прошлом году общий бюджет перенаправленных подарочных средств составил 1 200 000 долларов. В этом организаторы рассчитывают на треть увеличить сборы.

Вообще цифры безлики, особенно когда в употребление идут семизначные показатели. Чтобы смысл действия был более понятен, координаторы CAF посчитали: патронажная помощь пожилому человеку стоит 2500 руб. в месяц — это стоимость одной дорогой ручки, операция на сердце ребенку — 5 тыс. евро, в пересчете на подарки — пять бутылок элитного коньяка.

Повлияет ли на акцию кризисная лихорадка? Об этом разговор с Марией Черток — директором Российского отделения CAF.

— Что сейчас происходит с проектом «Благотворительность вместо сувениров»?

— Компании начинают меньше тратить на благотворительность, а сувенирный бюджет, сформированный еще до кризиса, означает для них возможность хоть что-то потратить на благие дела, не изыскивая отдельно для этого деньги.

— Они уже сейчас начинают это делать?

— Да. В этом году, как ни парадоксально, интенсивность участия растет. Прогнозы пока строить рано, но очевидно, что бюджет каждой отдельной компании будет, скорее всего, меньше, чем был в прошлом году на это дело. Но поскольку количество участников растет, я думаю, по объему средств мы перекроем прошлый год.

Посмотрим, мы можем подводить итоги только после Нового года. В прошлом году мы были очень удивлены, но последняя волна присоединения была в декабре, когда компании начали получать поздравительные открытки от своих партнеров, из которых, собственно, и узнавали об акции. Они в эту цепочку включились.

— Насколько увеличился круг участников?

— Невозможно назвать точную цифру — она постоянно растет. Но в этот список включились в этом году совсем небольшие компании. В этом отличительная особенность инициативы — присоединиться может и небольшое частное предприятие, и крупная компания. У кого-то есть свободных 25 тысяч рублей, у кого-то несколько десятков тысяч долларов. А участвовать могут все на равных.

— А чисто психологически, что мотивировало эту волну — мысль, что именно сейчас необходимо отдать на что-то очень нужное?

— Пока именно такой мотивации впрямую я не вижу. Но, на мой взгляд, должно прийти осознание, что тем, кому было хуже всего, тому будет еще хуже. Потому что не будет у благотворительных организаций возможности расширять сферу своей помощи. Если мы можем помочь, то нужно это сделать обязательно сейчас.

— Самая популярная категория получателей помощи в вашей акции?

— Это, конечно, больные дети. Более половины средств в прошлом году ушло в крупные организации — «Подари жизнь», «Линия жизни»… и некоторые другие.

—Какие строите прогнозы?

— Количество денег уменьшится однозначно. Сократятся потоки из корпоративного сектора. Некоторые компании вообще перестанут давать деньги. Пока мы не видим снижения активности частных жертвователей. Их немного, но они стабильно есть.