Перемена участи

К финалу наша сборная продиралась 6 лет. А как сыграли с канадцами — вы уже знаете

В Квебеке что бы ни строили — все равно получается «шато», какой-никакой, но замок, традиция такая. Арена «Колизей Пепси» местами определенно похожа на оборонительное укрепление позапрошлого века, особенно изнутри. Стены крепостной...

В Квебеке что бы ни строили — все равно получается «шато», какой-никакой, но замок, традиция такая. Арена «Колизей Пепси» местами определенно похожа на оборонительное укрепление позапрошлого века, особенно изнутри. Стены крепостной толщины, балки, подпирающие старые своды, тесные переходы, красные стены...

В другом городе наверняка давно бы снесли этот памятник хоккею пятидесятых годов, но в Квебеке ничего не сносят, каждый камень взывает к патриотическим чувствам, а «Квебек Нордикс», который у города отняли в середине 90-х и отправили в Денвер, как был символом, так и остается.

Вещи здесь происходили совершенно поразительные. На входе никто никого не проверял: болельщики могли проходить с пивом и с чем угодно (что не надо, очевидно, не несли сами). Пресс-зону охраняли симпатичные старички, которые не то что на пресс-карту ни разу не заглянули — на рюкзак не обращали внимания. Какие турникеты, какие рамки? Мне такой деревенский подход очень даже понравился.

Что касается древности, то я не видел ни одного современного ледового дворца, в котором бы так рационально использовался каждый метр пространства. А к плохому льду все потихоньку приспособились.

После того как в ворота России встал Евгений Набоков, все успокоились — вроде проблему решили. Но… Теперь об этом можно сказать — Александр Еременко не мог восстановиться даже к финалу, а заменивший его Михаил Бирюков хоть и одевался на матчи, но на лед ему тоже лучше было не выходить по причине травмированного пальца. Набоков и должен был быть первым номером. Но он стал, по сути, единственным.

Наши ребята все понимали, потому в четвертьфинале постарались держать швейцарцев, которые грозились сыграть в совсем другой хоккей, подальше от своих ворот. И если в групповом и квалификационном турнире российские нападающие обстучали все штанги и перекладины, то в первом же матче плей-офф соперник начал чуть ли не сам заталкивать шайбы в свои ворота.

А всего их набралось шесть. Набоков не пропустил ни одной. Для плей-офф это редкость — даже канадцы, которым достались возникшие из ниоткуда норвежцы, парочку шайб в своих воротах увидели. Чешская сборная с помощью Милана Гнилички свои три гола пропустила, ответив всего двумя, американцы просто героически сражались с финнами, но сломались в самом конце.

Так состав полуфиналов исторического чемпионата-2008 в точности повторил прошлогодний московский. Главный тренер российской сборной Вячеслав Быков, секунду подумав, сказал, что это скорее хорошо, чем плохо. Про реванш у финнов он, впрочем, ничего не говорил.

Ему про другое было думать надо — после того, как Илья Ковальчук при счете 6:0 со всей дури завалил швейцарца Воклера в своей зоне и получил матч-штраф на последних минутах матча, требовались перестановки в нападении.

Как оказалось, Ковальчук убрал себя из списка действующих лиц вовремя. Быков мог с легкой душой возвращать Даниса Зарипова в родное казанское звено.

Свободные места на пресс-трибуне можно было не искать. Правда, меня обрадовали персональным местом с табличкой «Новая газета» на противоположной трибуне. Но в свое законное кресло я так и не уселся — пошел ближе ко льду и к нашим болельщикам, число которых в общей сложности перевалило за три тысячи.

Хоккей с пяти метров я не смотрел нигде. Евгений Набоков, который занял место в ближних воротах, был от меня метрах в пятнадцати. Ретро-арена предоставила очень щедрый подарок: видеть хоккей на расстоянии вытянутой руки — и какой хоккей!

Когда Набоков отбил шайбу перед собой, а Прошкин вовремя и аккуратно подчистил этот промах, сразу стало понятно, что наши не собираются дарить Селянне, Койву и компании ни метра свободного пространства. Как будто россияне решили, что финны они. Соперник настолько был удивлен этим обстоятельством, что так в себя и не пришел.

Насчет перевоплощения — это, конечно, преувеличение. Но штаб сборной России в самом деле, похоже, определил задачу четко и жестко: никаких авантюрных атак, игру строим от обороны, защитникам помогаем всем миром, вынуждаем соперника ошибаться в средней зоне, ловим его на контратаках. Обе — с завершением Сергея Федорова в первом и Даниса Зарипова во втором — были чудо как хороши. Морозовское звено в три паса разорвало финскую оборону, как во времена советского хоккея, финские хоккеисты двигались при этом как в замедленной съемке. С моих пяти метров это было очень хорошо видно.

Накануне тренировки команды отличались как небо и земля. Финны, несмотря на перелет из Галифакса, летали по льду, аж ветер на трибунах свистел, комбинации по схемам тренера Дуга Шеддена разыгрывали как по нотам, не команда — машина. А наши устроили вроде как разгрузку, с шутками и прибаутками, и без всяких схем (Быков вроде как ни разу по ходу тренировок не использовал «картонку»). Было от чего тревожиться.

И вот я сидел на дне этой громадной ретро-чашки, ничего не понимал и радовался, что ничего не понимаю. Потому что Евгений Набоков больше ни разу не ошибся, за три периода наши хоккеисты не сделали ни одного обреза в средней зоне, а финская чудо-машина с каждой минутой выглядела все хуже и хуже — она не просто буксовала, у нее, похоже, заканчивалось топливо.

При счете 3:0 (и третью шайбу забросили морозовцы, теперь уже сам капитан, поставленный на ноги после травмы в рекордные сроки) и за три минуты до сирены Дуг Шедден убрал из ворот Никласа Бэкстрема, и это должно было закончиться тем, чем закончилось — голом Сушинского в пустые ворота. Я думал, что оглохну.

Сергей Федоров сказал после матча очень точную фразу. Собственно говоря, все объяснившую: «Мы сыграли в холодный хоккей». Чуть после его дополнил Вячеслав Быков: «Нам надо было методично отрабатывать в обороне, конструктивно играть в атаке, и главное — терпеть».

Самое удивительное, что все это было исполнено с очень высокой степенью точности. Как-то не по-российски. Историчности момента Быков не чувствовал, хотя и выходил в финал как тренер впервые. Об этом я его спросил в тот короткий момент, когда рядом никого не оказалось. Быков только отрицательно покачал головой: «Не думал».

Почти все в этой команде в финал со сборной выходили впервые. Дальше их ждали канадцы. Что и предполагалось, но к чему надо было идти долгих пятнадцать дней. И шесть лет. Чем завершился этот путь, вы уже знаете.