Для министров Ивановых граждане России — повод для военного присутствия Шеварднадзе и Путин 30 ноября прошлого года договорились о добровольном возвращении беженцев из Панкисского ущелья в Россию. После этой встречи президент России...

Для министров Ивановых граждане России — повод для военного присутствия

Ш

еварднадзе и Путин 30 ноября прошлого года договорились о добровольном возвращении беженцев из Панкисского ущелья в Россию.

После этой встречи президент России поручил министру Шойгу заняться этой проблемой, так как МЧС обладает необходимым опытом и гуманитарным авторитетом.

В Тбилиси была направлена комиссия во главе с заместителем министра МЧС Юрием Бражниковым. Результат – подписан план совместных мероприятий России и Грузии по возвращению российских граждан на родину.

Однако сразу же после этого временный поверенный в делах США в Грузии Филипп Реммлер заявил, что «несколько моджахедов пробрались в Панкисское ущелье и поддерживают связь с находящимся в Чечне арабским террористом Хаттабом, который, в свою очередь, имеет контакты с Усамой бен Ладеном». Через несколько дней после этого заявления в Тбилиси приехала группа военных американских экспертов.

Тут же о бен Ладене в Панкисском ущелье со знанием дела заговорил наш министр иностранных дел Игорь Иванов и еще более активно эту информацию прокомментировал и развил наш министр обороны Сергей Иванов. Он заговорил о проведении срочной антитеррористической операции в Панкисском ущелье силами России.

Вчера американские и россиийские СМИ заявили о прибытии в Грузию американских спецназовцев. Цель – обучение грузинских коллег борьбе с терроризмом. Но вопрос на самом деле стоит другой: примет ли американский спецназ участие в антитеррористической операции в Панкисском ущелье?

Вчера же наши источники в грузинском парламенте и министерстве обороны Грузии опровергли эту информацию. Они сообщили, что «один-два американца в Грузии всегда есть, и с ними ведутся переговоры».

Для Грузии вопрос добровольного возвращения российских беженцев из Панкиси сейчас не менее актуален. Акутально ли это для России? Или наши граждане (хоть беженцы, хоть боевики) за нашими границами – всего лишь повод для военного присутствия в соседнем государстве?

Мы попросили прояснить ситуацию посла Грузии в России Зураба АБАШИДЗЕ и заместителя министра МЧС Юрия БРАЖНИКОВА.

Интервью Чрезвычайного и Полномочного Посла Грузии в Российской Федерации Зураба АБАШИДЗЕ

— Зураб Ираклиевич, еще 30 ноября президент Грузии Э.А. Шеварднадзе предложил принципиально новый вариант решения проблемы Панкисского ущелья: ненасильственным путем и с помошью гуманитарной структуры — российского МЧС. Как вы считаете, этот способ решения вопроса (силами МЧС России и соответствующих ведомств Грузии) до сих пор актуален для Грузии?

— На наш взгляд, возвращение мирных беженцев в Чечню является лишь частью разрешения проблемы Панкисского ущелья. Этот вопрос требует комплексного подхода. В первую очередь, соответствующие грузинские структуры вместе с МЧС России должны вести дело к тому, чтобы беженцы добровольно вернулись в свои дома, в Чечню. Эта работа, как вы знаете, уже началась в соответствии с договоренностью президентов двух стран. В частности, недавно в Грузии побывала делегация МЧС России.

Одновременно в соответствии со специальным планом силами наших правоохранительных органов осуществляются полицейские меры по восстановлению законности и полной стабилизации ситуации в Панкисском ущелье.

По мере результатов этих мероприятий будем осуществлять наши дальнейшие шаги, которые не исключают в случае необходимости принятия более жестких мер.

Вместе с тем необходимо продолжать предпринимать эффективные меры и по оздоровлению социального фона в этом регионе, который остается весьма сложным.

В этом контексте хотел бы напомнить, что чеченских беженцев Грузия приняла по гуманитарным соображениям, несмотря на то, что у нас самих до 300 тысяч временно перемещенных лиц из Абхазии. Беженцы из Чечни являются гражданами Российской Федерации, и Грузия делает все, что в ее силах, чтобы оказать им помощь. Не секрет, что в этом ущелье скрываются разного рода криминальные элементы, возможно, боевики, против которых принимаются соответствующие меры.

Так, за последнее время арестована группа лиц, в том числе иностранцев, которые подозреваются в совершении преступлений. Ранее же грузинская сторона передала России 15 лиц, задержанных на ингушском участке российско-грузинской границы. В этом контексте хочется отметить, что грузинские правоохранительные органы и спецслужбы довольно тесно сотрудничают с российскими коллегами. Как вам известно, несколько дней тому назад в Тбилиси побывала делегация ФСБ во главе с ее руководителем Николаем Патрушевым.

— Известно, что Путин дал указание МЧС готовиться к выполнению данной миссии. Но после удачной, по словам Э.А. Шеварднадзе, поездки делегации МЧС в Грузию российские министры Ивановы один за другим заявили о необходимости проведения антитеррористической операции в Панкиси. Вас это обеспокоило? Как вы считаете, эти заявления ставят под вопрос участие МЧС России в возвращении российских беженцев на родину? Перечеркнута ли вся подготовка к совместной миссии?

— Ни в Москве, ни в Тбилиси не ставят под вопрос целесообразность проведения начатой работы. Элементарная логика подсказывает, что людям, желающим вернуться домой, надо оказать помощь.

Что касается антитеррористической операции, такую возможность грузинская сторона не исключает. Но она будет проводиться исключительно силами Грузии в том случае, если полицейские мероприятия не дадут необходимого эффекта.

Любая непродуманная силовая операция может создать в непосредственной близости от Тбилиси очаг боевых действий, что полностью дестабилизирует обстановку в стране и во всем Кавказском регионе. Не надо нас на это подталкивать. Стрельбу легко начать, но очень трудно закончить. К сожалению, у нас есть в этом плане горький опыт.

Повторяю, это отнюдь не означает, что мы исключаем проведение антитеррористической операции.

— Сейчас в Грузии находятся американские эксперты по антитеррору. Насколько реально участие американцев в решении панкисского вопроса?

— Грузия подтверждает свою готовность сотрудничать со всеми дружественными странами в решении этого вопроса.

Как я уже сказал, такое сотрудничество уже осуществляется и с США, и с Россией, и с западными государствами.

Прежде всего грузинские правоохранительные органы и спецслужбы нуждаются в материальной, информационной, технической и методологической помощи. А все остальное мы должны делать сами. На этом этапе вопрос стоит так.

Интервью заместителя главы МЧС России Юрия БРАЖНИКОВА — Немного стыдно все-таки для России. Другая страна признает наших людей беженцами, помогает им, кормит их, Россия же ни разу ни одного килограмма муки этим людям не дала. Наконец, президент другого государства просит решить вопрос о наших беженцах, причем настаивает на гуманных способах…

— Да, это были брошенные люди. Для России, как и для Грузии, это тоже назревшая ситуация.

— В принципе основной раздор между Грузией и Россией – это желание Грузии войти в НАТО и видеть на своей территории не российский военный контингент, а американский.

— Я бы не стал объяснять обострение отношений между Россией и Грузией только американским фактором. Причин гораздо больше. А вот в том, что прозвучали американские заявления во время нашего визита, нет ничего удивительного. Ведь именно сейчас Грузия признала, что там есть боевики. Например, Гелаев.

— Гелаев — все-таки не бен Ладен.

— Когда мы приехали в Тбилиси, временный поверенный в делах США в Грузии сказал, что в Панкисском ущелье находятся несколько представителей «Талибана». Вот отсюда и пошла эта информация. Потом с чьей-то легкой руки…

— Нашего министра иностранных дел Игоря Иванова…

— …прошла информация, что там — бен Ладен.

— Заявления наших силовых министров перечеркивают все ваши усилия, которые были предприняты в Тбилиси?

— Заявления министров – точка зрения в рамках ответственности их ведомств. А я и наше ведомство даем оценку с точки зрения той гуманитарной задачи, которую перед нами поставили.

— А если с представителями МЧС что-нибудь случится в Панкисском ущелье, наши силовики не скажут: мы хотели цивилизованно, а эти звери понимают только язык силы? Вы не думали о возможности такой провокации?

— Для провокаций, причем самых разных, самое подходящее место. Но перед тем как направить своих людей, мы оценим риск. Вспомните Грозный, Кабул. Мы были там с охранными подразделениями.

— В Кабуле, кстати, спецназ МЧС приняли за русский десант.

— Исходя из оценки ситуации, мы попросим или назначим себе необходимую охрану. Без охраны мы действовали только в рамках миротворческой операции. Когда есть миротворцы, которые гарантируют нам исполнение наших функций под своей защитой.

— Можно поговорить и о другого рода провокации. Ведь в Панкисском ущелье есть люди, которым невыгодно, чтобы беженцы покинули ущелье. И они ведь будут провоцировать, настраивать этих мирных граждан против вас…

— Это там сейчас и происходит. Беженцы из Чечни – это прикрытие для боевиков, которые там находятся. И когда мы начинаем говорить людям о возвращении, тут же следует контрпропаганда: вас хотят убить, там война, вы попадете в фильтрационный лагерь. Это я и услышал, когда выступал на грузинском телевидении, а беженцы звонили в эфир. Мне запомнилась одна чеченская женщина, которая кричала, что она не поедет, потому что там идет война. Два года назад это было так, но сейчас там восстанавливается мирная жизнь, там есть правительство. Ильясов не раз выступал по телевидению и говорил, что беженцев ждут, что им будут предоставлены все социальные условия и гарантии безопасности, которые есть у мирных жителей Чечни.

— Юрий Владимирович! Я обладаю несколько другой информацией, которая не приветствуется нашими официальными властями. Я не могу сказать, что ситуация в Чечне безопасная, в первую очередь для мирных жителей. Там исчезает очень много людей, очень много претензий и к нашим войскам, и к ФСБ. И беженцам из Панкисского ущелья никто не может дать никаких гарантий. Ваше ведомство готово отслеживать судьбы тех людей, которые, поверив именно МЧС, согласятся уехать?

— Это не наша задача, и потом в Чечне есть правительство, которое берет это на себя. Да, риск, о котором вы говорите, есть. Но этот риск будет все время снижаться.

— Как вам кажется, сколько там реально людей, желающих вернуться?

— Может быть, пятьдесят человек, сто, тысяча. Мы готовы на все варианты. Если пятьдесят человек, мы предоставим им самолет через Владикавказ, если больше – это другие транспортные схемы.

— А если там будет только два человека?

— Ничего, вернем двух.

— А почему никто не говорит, что наши российские граждане, ставшие беженцами, могут вернуться из Панкисского ущелья не только в Чечню, а в любой другой регион России?

— Почему? Мы об этом им также говорили!

— А почему тогда все условия для их приема создаются на территории Чечни?

— Вся логика возвращения беженцев из Панкисского ущелья и Ингушетии – это вернуть людей домой. Поверьте, в этом есть большой смысл, это необходимо для мира в Чечне.