Весенние призывы

Митинги в Татарстане: татары хотят быть татарами, а мусульмане — мусульманами

В первые дни апреля в Татарстане прошли энергичные митинги, на которых звучали призывы, обозначившие два устремления. Первое: учиться, учиться и учиться. Второе: молиться, молиться и молиться. При этом учиться — на родном языке, а молиться...

В первые дни апреля в Татарстане прошли энергичные митинги, на которых звучали призывы, обозначившие два устремления. Первое: учиться, учиться и учиться. Второе: молиться, молиться и молиться. При этом учиться — на родном языке, а молиться — без административного прессинга.

Обе проблемы не новы. Третий год Всетатарский общественный центр (ВТОЦ) выводит на улицу людей с протестом против закрытия татарских школ и известного закона, запрещающего школьникам сдавать ЕГЭ на татарском языке. И уже во второй раз за последние два месяца имам казанской мечети «Нурулла» Габдулла-хазрат Галиуллин выводит на площадь мусульман, недовольных вмешательством республиканских чиновников в формирование институтов духовной власти, в частности, в процедуру избрания нового муфтия Татарстана.

Проблемам родного языка были посвящены сразу два митинга: в Казани и в Набережных Челнах. В Казани выступавшие говорили о том, что за последние 3 года в республике под разными предлогами закрыли 175 татарских школ. В Набережных Челнах участники акции, касаясь национального образования в целом, сосредоточились на судьбе 29-й татарской гимназии, которую городские власти намерены объединить с другой, обычной, гимназией и тем самым лишить ее статуса национальной. И это при том, что в полумиллионном городе лишь 11 татарских школ и, по данным газеты «Звезда Поволжья», ни в одной из них обучение на татарском языке не ведется. «Все, что осталось, — сообщает издание, — это культурные мероприятия и среда развития татарских детей».

Проблемы мусульман, о которых говорилось на митинге в Казани, накапливаются день ото дня и могут даже привести к расколу исламской уммы (общины). И это не тот случай, когда умма — хорошо, а две — лучше. Намеченные на 13 апреля выборы муфтия республики (главы Духовного управления мусульман Татарстана), как и всякие выборы в нашей стране, не обошлись без административного ресурса. По мнению имама мечети «Нурулла» Габдуллы-хазрата, находящегося, как и ряд других имамов республики, в оппозиции к Духовному управлению, республиканские чиновники продавливают на пост муфтия кандидатуру удобного им священнослужителя, несмотря на то что тот не имеет надлежащего духовного образования и не пользуется уважением части верующих. А Духовное управление, говорится в резолюции митинга, «превратилось в главного духовного цензора и инквизитора, поддерживающего незаконные действия отдельных чиновников, ущемляющих гражданские права мусульман республики». Плакаты в руках митингующих призывали: «Мы требуем честных выборов муфтия! Муфтий — глава мусульман, а не чиновник!» А тем, кто обвиняет религиозную оппозицию в экстремизме и даже в ваххабизме, плакаты сообщали: «Мы не экстремисты и не радикалы! Мы — мусульмане».

Разные вроде бы митинги, но они наводят на общую мысль о том, что национальные и религиозные проблемы обостряются не только с ухудшением уровня жизни. Татарстан — благополучный в экономическом отношении регион, но экономика всех проблем не решает. А общественная жизнь тут масштабно проявляется лишь в дни музыкальных фестивалей и по расписанию игр «Рубина» и «Ак Барса». Да еще рыбаки недавно массово вышли на площадь в Казани, протестуя против платной рыбалки. Но и в этом случае обошлось без политики: никто не ратовал за белую рыбу или за красную.

Конечно, и без гражданского общества государство кое-что может. Но в одних случаях, например, с национальным обучением, республиканские чиновники явно боятся что-то предпринимать (а вдруг инициативу по сохранению татарского языка не одобрит Москва?). А в других случаях, например, во взаимоотношениях с религиозными общинами, они готовы предпринять что-то с избытком (а то вдруг Москве покажется, что мечеть чересчур отделилась от государства?).

В общем, чиновник — он, как плакат на митинге: трепещет и сворачивается, когда на минутку теряет ощущение сильной руки.