Увидеть Саранск и не умереть

Губернатор Самарской области отвез журналистов на малую родину

Восьмичасовое автобусное путешествие по России — страшная штука. Сначала ты вроде бы спишь и сразу оказываешься в Жигулевске. Потом скачешь по нужде в перелесках и оврагах, потом автобус начинает греться как сатана, а мы лишь миновали Сызрань.

Губернатор Самарской области Николай Иванович Меркушкин практикует давнюю дружбу с Республикой Мордовия и склоняет к ней подведомственных ему жителей. В начале мая губернатор организовал и возглавил поездку блогеров в город Саранск. Для путешествия был предоставлен самолет Ан-24РВ с бортовым номером RA-46505, совершающим чартерный рейс. Местная общественность восприняла блогерские полеты резко отрицательно, и следующий транш путешественников посадили в автобус. Это были журналисты.

Если ты журналист и едешь в Саранск, тебе надлежит без двадцати шесть утра занять место в автобусе, припаркованном у здания областного правительства. Проводится перекличка: «Самарская газета» — здесь, «Самарские известия» — здесь, «Самарское обозрение»… «Самарская Самара», — кто-то шутит. «Мордовская Самара», — кто-то шутит тоже. Операторы распихивают камеры в объемных баулах. Длинноволосые журналистки устраиваются так, чтобы волосы не мялись о спинки кресел. В руках каждого — план мероприятий на ближайшие два дня. Первым пунктом значится посещение завода «Мордовцемент». «Вот там всё и начнется», — веселятся журналисты.

Но все начинается раньше.

Восьмичасовое автобусное путешествие по России — страшная штука. Сначала ты вроде бы спишь и сразу оказываешься в Жигулевске («А что, ГЭС уже проехали? Черт, хотел там поснимать!»). Потом скачешь по нужде в перелесках и оврагах, потом автобус начинает греться как сатана, а мы лишь миновали Сызрань. Федеральная трасса М5 и так бедная, а еще любит прибедняться. Иногда она похожа на проселочную дорогу, иногда — на скверную проселочную дорогу, и никогда — на федеральную трассу. Могильные кресты по обочинам, указатели: «Рыба — 200 руб.», «Гипсовые фигуры — 300 м». Гипсовые фигуры удается разглядеть: щедро раскрашенные животные, юные трубачи и коллекция грибов. Хотелось бы посмотреть на человека, преодолевшего 300 м и выбравшего себе вот этот улыбающийся мухомор, но времени нет.

Российские области сменяют друг друга, пейзаж за окном достоин восхищения: оттенки зеленого, кудрявые леса, листья осин контрастируют с более темной зеленью других больших деревьев. Упорядоченные лесопосадки охраняют поля, на полях уже что-то изобильно колосится; трава взбирается на косогоры, желтые цветки люцерны и темные невысокие горы вдалеке. Меловые карьеры, глиняные карьеры, строительная техника и люди в оранжевой униформе смотрятся диковато на фоне русских красот и далей. Реки, очень смешные названия у рек: Деловая Кубра, Ашня, Пичелейка, Урень. Нищие деревни, дома на боку, почерневшие доски, скелеты заборов, но пасутся коровы, пятнистые бока лоснятся, иногда можно встретить индюка, и каждый раз это как подарок.

Республика Мордовия приветствует транспарантом «Мордовия — территория, свободная от наркотиков»; позже председатель мордовского правительства Сушков А.Ф. повторит, что уровень наркотизации в регионе ниже общероссийского в два с половиной раза. Но сначала «Мордовцемент». Третье по производственной мощности предприятие в России, рассказывает сопровождающий. «Въезжаем в промзону», — кивает на профили заводских цехов, гигантские цилиндры и трубопроводы немалых диаметров, обеспечивающие изготовление цемента двумя способами: сухим и влажным. Средняя зарплата рабочего 32 тысячи рублей. Репортеры окружают женщину и велят ей еще немного понажимать на кнопки. Женщина в рабочей униформе, но рукава кофточки отделаны кружевом. В цехах сухого цементоварения не чувствуешь себя на вредном производстве. А вот в цехах влажного — чувствуешь. В воздухе висит белая пыль, и щеки потом белые, и нос, и если кто сплюнет, то тоже гипсом.

«Но где же Саранск? — волнуются журналисты. — Мы хотим в Саранск. Устали от «Мордовцемента» слегка». Появляется город, и впечатление производит странное. Кажется, будто он выстроен в начале новейшего века: где желтолицые хрущевки, надменные памятники архитектуры, пафосные сталинки и исторические развалюхи? Кругом дома современного фасона, часто с башенками и прочими излишествами. Преобладают желтые и темно-красные тона. На фасадах — мордовские узоры. Тротуары огорожены — полосатые столбики, ажурный забор. Тоже новодел. Вокруг: а) чисто, б) пусто.

Центр города, площадь Тысячелетия. Если ты журналист, приехавший из Самары (восемь часов на автобусе и «Мордовцемент» в недалеком прошлом) — ты сидишь на площади Тысячелетия сознательно босой, ноги на бордюрном камне. Отдыхаешь. Впереди — республиканский Дворец культуры, полный бледно-зеленых диванов и зеркал, слева — кафе «Пирамиды», где варят жидковатый кофе, через дорогу — элитная застройка и Жерар Депардье, новый российский гражданин. Хоть ты первый патриот Самары, отмечаешь обещанную чистоту улиц. Ровные тротуары вымощены плиткой. Свободные дороги, мало машин, мало людей на площади Тысячелетия; за железнодорожными билетами в кассах нет очереди; пусто в торговом центре, охранник неодобрительно смотрит на твои рваные джинсы.

Оперный театр за углом, дают балет «Дон Кихот», сегодня премьера. Принаряженная очередь стоит перед аркой металлоискателя. Любители мордовской оперы — в основном женщины; редкие мужчины невысоки ростом, загружены дамскими сумками, букетами и веерами. Сейчас пойдут в буфет, выпьют коньяка, съедят пирожное «картошка» или бутерброд с семгой, семга превосходно оттеняет премьеры балета.

Пешая прогулка по центру республиканской столицы длится долго. Путь ведет к набережной реки, на ее берегах воздвигнут музей «Мордовское подворье». Фонтаны, целые каскады. «Вот где надо отмечать День десантника», — говорят журналисты. В парке имени Пушкина — татарское мероприятие: многие девочки ходят с головами, красиво задрапированными шелком. Охрана блокирует попытки репортеров развернуть треноги и что-то заснять. «С нами — руководство вашей республики!» — возмущаются репортеры. Охрана мигает с видом, что ей это безразлично.

Все хорошо, и впереди ужин с председателем, кстати, целого мордовского правительства, с хорошим вином и соте из баклажанов, но ты радуешься всему этому великолепию еще и потому, что работа требует непременного присутствия дома, и в твоем кармане уже два часа покоится билет на поезд до Самары. Вагон двадцатый, отправление в 0.32. Саранский вокзал красиво подсвечен и совершенно пуст. Мордовская ночь тиха. Занимай полку, разворачивай матрас, стели постель, соображай, о чем написать в репортаже, а может, лучше вообще не писать, оставить при себе эти сложные размышления о том, почему Самара никогда не станет похожей на Саранск.