Памяти Анны

Посвящается Игорю, Юрию, Анастасии, Станиславу, Наталье

Прямой эфир От автора Я три года ни слова не мог сказать —все оставил другим голосам.Но они-то не оставляют,и в пять-шесть (по смутным, рассветным часам)начинают так громко звенеть и гудеть,как в военном оркестре медь.Не щадят ни души...

Прямой эфир

От автора

Я три года ни слова не мог сказать —все оставил другим голосам.Но они-то не оставляют,и в пять-шесть (по смутным, рассветным часам)начинают так громко звенеть и гудеть,как в военном оркестре медь.Не щадят ни души моей, ни ушей.Три годка уже — неужель?..

Друг:— Чтобы тише воды, чтобы ниже травы, никогда не умела она.Не хотела, как вы! — если выбрали выс той водой опускаться до дна.И за то, что бесстрашием мужеский полиспугала, — казнили ее.А палач был молод и прост, как ствол:знал курок, да еще — цевье....Убивают женщин — за собственный страх,превращают в безумных старух,самых ярких сжигают на ярых кострах —закалить несмирившийся дух…

Женщина Беслана:— Теперь я знаю: вся вода — святая,тем более, которую онанесла туда, в «Норд-Ост», почти летая—спасая... Хоть испили все до дна.А к нам ее с водой святой, целебнойне подпустили —враг людской не спит.И дети наши каждый год учебный —и каждый день, и ночью —

просят пить.Мы, как во сне, не можем сделать шага,хоть рвемся к ним.

И даже молокомнабухла грудь.—

А у порога фляга —всегда с водой… Я флягу доливаюраз в два-три дня… Кто воду пьет тайком?!(Теперь я не живу, а доживаю…Она спасла бы! — верим мы с сынком.)

Сослуживец:— А что же я? Я бы мог не меньше!..Но, видно, Бог все же выбрал женщин:коль Ева стащила запретный плод,то пусть и спасает свой грешный род.Но это так — самооправданье.А не хватает мне состраданья,чтоб мотыльком, как не раз она,лететь туда, где горит война,болеть душой, коль другому больно…Ладно, мне боли своей довольнона жизнь короткую, как теплов широтах, где ширь заморозкой свело.…За то, что был не вор, не подонок —да и не трус, — помяни, потомок,меня не лихом и не хулой:мол, добрый малый, хоть не герой,но рядом с ним и герои были! —вот снимок «В редакции», вот — «На могиле»…

Кто-то:— А была, конечно, умница —девочка-отличница.Только вот куда ни сунется,точно в стенку тычется.И, понятно, от Всевышнеговласть на свете всякая.Значит, только разозлишь Его,против власти вякая.И людей спасать завещанотем же Прародителемне странноприимным женщинам —ангелам-хранителям…

Ангел-хранитель:— Я за ней не поспевал,хоть, поверьте, я старался:отравить пытались — мчалсясквозь гряду воздушных скал.В этот раз не растерялся —даже самолет догнал…А потом… Потом — провал…

Сослуживец:— Ждали в тот день ее матерьяла.Она ни разу не опоздаладо этого дня со статьей своей.Отличница — это по жизни всей.Но вот уже три.

Вот уже четыре…Должно было что-то случиться в мире,чтобы она опоздала так…Мобильник и сердце гудели в такт.…Потом мне сказали, что мой звоноктолько убийца услышать мог.«Кто они? Кто они?» — токал висок…

Друг:— Подморозить Россию сумели не раз —отморозков, как грязи, вокруг:и тупых, как пеньки, но с кувалдами рук,и заточенных под заказ.Но они-то — слепой инструмент беды.Ну а ты, их пославший, ты —как гуляешь, заказчик смертельных вестей, многотонный твой галстук не жмет? —в ресторане крутом, где лукавый халдеймясо с кровью тебе подает?..Автор:— Там, в мире огненном, непостигаемом –теперь она для вас недосягаема,безумцы с одноразовыми душами,которые, не тронуты раскаяньем,при свете солнца растекутся лужами.Теперь она для нас почти святая, авот только что, вчера, как свечка таялаот слова теплого — к несчастью, редкого.…И вдрызг разбита сфера та хрустальная,а кроме нас и обвинять-то некого.…Хотел бы жизнь свою закончить подвигом ,—ну, чтоб убили тоже! — не уродиком,засохшим от несчастной,

нищей старости.Для этого я не одним бы годикомпожертвовал — да не хватает малости:любви к Творцу и бескорыстной радости...

Ангел-хранитель:— Пусть сознание менянавсегда теперь оставит.Пусть ворона Бога славит,и лягушка, и змея.А я больше не могу!До Пришествия Второгоя не дотерплю. Хоть сноваЗемлю уступать врагуне хочу!.. Коль я не спаслучшую на этом свете,для чего я тут — ответьте?!…Как же я оставлю вас?..

Кто-то:— Эй, ангелы! Снова филоните?Бросаете бедных людей.Мышей, херувимы, не ловите,а тут, на земле, в каждом омутене счесть обнаглевших чертей.Всё пакостят мелкие пакостии замысел мой как творцаковеркают твари, и сладостикрадут, а при виде святости —терновник стригут для венца.Всё рылами лезут кабаньимив дела поднадзорных людей.…Она со своими писаньямивредила мне меньше, скромней,чем гибелью громкой своей…

Друг:— А мы, ослепшие, а мы, оглохшие,все вспоминаем, что слыхали-видели:ее улыбку — горькую, хорошую,ее слова простые, не заросшиебессмыслицей. Но вы нам не завидуйте,кто знать не знал… Скорей из круга выйдите!Сослуживец:— Самое гнусное — злоба стада.«Так ей и надо!», «Так вам и надо!» —кричали нам в трубки. А интернетбыл полон наветов, что все навет:Беслан, «Норд-Ост» и чекистский след…«Она все сгущала», — другие жужжали.Она-то сама сказала бы: «Жаль их,вот дурачки!» Ну а мы сейчассебя жалеем — ведь это насобворовали. И трубный гласмы услыхали...

Кто-то:— Сгущала красавица краски?Сгущай их или разводи –наносите вы их на маски,чтоб душу от сглаза спасти.Ах, было бы что! — я в экстазе!Не вы ли по «мылу» ееотправили пригоршни грязи?И каркали, как воронье.Но все же я с вами, френдами –мне эти прекрасные дамывон где уже!.. Вас обманутьполегче… Зачем? И — куда мы?..Тосклив, безотраден наш путь…

Сослуживец и Репортер:— Ее убили, посмели, убили,а мы так несмело ее любили.— Ну, а убили, убили за что?И кто?— Да никто — просто конь в пальто.(Двенадцать присяжных сказали: «Никто!»)— Ну а за что? — А за верность правде,простите пафос, но вы не правьтеменя, папарацци со всех ТВс извилинкой цензора в голове.…Страна, убиваешь лучших… Зачем?!Вдруг пригодится не только чернь?(Двенадцать ушли. В никуда. Ни за кем.)

*Ангел-хранитель:— Я три дня стоял над ним —над одним из них…Ни знака он не понял, но, однако,чем-то явно был томим.Маялся. Но все равнодушу проиграл. *Не смог явразумить его — не Бог я,хоть мы точно заодно.В это верю. Верю! Но…

Кто-то:— Все дело в том,что тем, кто умер,ни хорошо, ни плохо.Вот милосердье Бога,а также — Благая весть.Но если ты жив, должен пить, и есть,и не ждать безжалостного итога, —изображая лоха,который думал:мол, что-то есть.

Автор:— …Я туда провожал и коллег, и друзей —даже весточки не было мне.…Юрка, что там? — скажи, заблужденья развей(заикаясь и щурясь в манере своей),как развеивал здесь, на Земле.Ну хотя бы приснись! — не видались давно,мы убийц твоих в сон не возьмем(твое дело открыто для следствия, но –вот причина на волю открыть окно,да решетку поставить на нем).…Игорек обо всем мог шутя написатьтак, что не оторваться. А там,за чертою, за гранью, — такое, видать!..Тем, кто выйдет из комы свое доживать,надиктуй, что увидел сам.…Настя, Настя, тебя я почти не знал,но слыхал — анархистка насквозь(я бы тоже порядки все поменял!).Ты еще где-то близко! — пошли сигнал,как на том берегу пришлось…Стас… Наташа… Подкиньте какой-нибудь знак! —я пытливым бываю порой.…Анну больше не стану тревожить (и такей хватило и хватких коллег, и зевак,прозевавших, и что получилось, и как).…Ты прости нас!

…Вечный покой.