У вас алиби, а у нас либидо

Возбудившись борьбой с педофилией, следствие не хочет замечать очевидных нестыковок обвинения

4 мая возле администрации Красноярска состоится акция в защиту журналиста Олега Леонтьева, третий месяц находящегося в тюрьме. Леонтьеву 25 лет, ранее он работал корреспондентом «РИА Новости». Его обвиняют в том, что в лифте многоквартирного дома в центре Красноярска он продемонстрировал 11-летней девочке гениталии

4 мая возле администрации Красноярска состоится акция в защиту журналиста Олега Леонтьева, третий месяц находящегося в тюрьме. Леонтьеву 25 лет, ранее он работал корреспондентом «РИА Новости». Его обвиняют в том, что в лифте многоквартирного дома в центре Красноярска он продемонстрировал 11-летней девочке гениталии.

Преступление было совершено 17 декабря. На следующий день в ходе поквартирного обхода дома к Олегу пришли полицейские. Сказав, что в доме произошла квартирная кража, с него взяли объяснение о том, что он делал около 14.00. А спустя два месяца его вызвали в региональный СК в качестве свидетеля. Оттуда увезли в изолятор временного содержания, а потом, когда суд санкционировал арест, — в следственный изолятор.

У Леонтьева есть железное алиби: в момент совершения преступления, в те самые 14 часов, он находился на пикете против фальсификации выборов у здания мэрии, что подтверждается многочисленными свидетелями и видеосъемкой. Есть четыре видеозаписи того, как проходил пикет. В том числе полиция сама запечатлела Леонтьева: сотрудники отдела «Э» снимают лица всех присутствующих на каждом митинге и пикете крупным планом. В 13.50 Леонтьев уже был среди протестующих.

Эта проблема с алиби следствием решена просто: время преступления сдвинули на 13.30. Чтобы злодей (назначенный им) как раз успел добежать от дома до площади перед мэрией. Но и тут неувязка: до ухода на пикет Леонтьев перевозил вещи, что подтверждают помогавший ему приятель и хозяйка квартиры, которую Олег снял. Это был его первый день в этом злополучном доме.

Трудно представить, что человек, занятый не самой легкой работой грузчика и торопящийся ее закончить, чтобы успеть на пикет, попутно умудрился заняться эксгибиционизмом. Зная, что в этом доме ему еще жить и жить.

Впрочем, как говорят в СК, логика преступника часто не поддается рациональному объяснению. А мелькал затем Леонтьев на пикете как раз для создания алиби.

Как бы то ни было, следствие остановилось на той версии, что преступление совершено около 13.30.

Евгения Леонтьева, мать Олега, — известная красноярская журналистка. Правда, несколько лет назад сменила работу: газета, в которой она писала острые, разоблачительные материалы, в том числе о работе правоохранительной системы, закрылась, потом прикрыли и другую. Евгения рассказала «Новой», что описанная потерпевшей и второй девочкой, дожидавшейся подругу у лифта, внешность и одежда преступника не совпадают с обликом ее сына. От СК известно, что со слов этих двух девочек сотрудники художественного института нарисовали портрет подозреваемого. И следователю Олег показался похожим на него. Известно также, что потерпевшая опознала Олега в ходе предварительного следствия. Как уверяют в СК — «опознала и по внешности, и по голосу». Ее подружка — тоже. Евгения говорит, что это произошло лишь потому, что все остальные лица, которых задействовали в опознании, были уж вовсе не похожи на нарисованного художниками преступника.

Однако, цитирую СК, «10 апреля в ходе дополнительного допроса потерпевшая девочка высказала сомнения о том, что преступление совершил именно обвиняемый, хотя ранее ее показания в отношении него были однозначны». Между тем на суде, который повторно рассматривал меру пресечения, следователь просто скрыл этот факт. Леонтьева 18 апреля оставили еще на месяц под стражей в СИЗО.

Очевидно, СК об этом изменении в показаниях девочки не упоминал бы и сейчас, если бы информация не просочилась из следственного управления и не получила широкую огласку.

Что касается такого умолчания, СК информирует: «В соответствии с установленным уголовно-процессуальным законодательством суд не принимает к рассмотрению материалы, подтверждающие обвинение, и не оценивает степень вины обвиняемого на данной стадии уголовного процесса». Что же принимал во внимание суд? Ну, например, то, что Олег часто перемещался по стране, что он может оказать давление на свидетелей, проживающих с ним в одном доме (ни потерпевшая, ни свидетельница меж тем в этом доме не живут).

Евгения дозвонилась до главы СК РФ Александра Бастрыкина, он взял дело под свой контроль. Расследование передано другому следователю, до этого его вел 22-летний выпускник университета. Когда материалы запросили в Москве, говорит Евгения, наконец начались активные следственные действия, которые в предыдущие два месяца не наблюдались.

Но, поскольку прямых улик не видно, добирают косвенными. «В ходе обыска в его съемной квартире, — сообщает краевой СК, — изъят системный блок ПК и нетбук, в котором обнаружены видео- и фотофайлы, представляющие интерес для органов следствия».

Понятно, нашли порно. Какое это имеет отношение к акту эксгибиционизма в лифте? И что это за «интерес для органов следствия»? Именно этих порнофильмов следователи еще не видели? Далее, отчитывается краевой СК, «на допросе и потерпевшая, и свидетель, видевшая подозреваемого непосредственно на месте совершения преступления, описывали одинаковые приметы, в том числе предметы одежды. Свидетель из числа знакомых обвиняемого подтвердил следствию факт наличия у него одежды, похожей на ту, которую описывали потерпевшая и очевидец».

Те самые знакомые рассказывают, что их спрашивали о светлом пуховике и джинсах. Светлого пуховика у Олега отродясь не было (спрашивали тогда про светлые кофты), а относительно джинсов можно заметить, что это превосходная улика.

У кого есть джинсы и компьютер, в котором найдется порнушка, будьте готовы: завтра могут прийти и за вами. Страна не меняется; помните анекдот с бородой времен борьбы с самогоноварением: «Какие у вас доказательства?» — «У вас дома нашли аппарат». — «Тогда и за изнасилование привлекайте». — «А кого вы изнасиловали?» — «Никого, но аппарат-то имеется».

Раз уж следствие строит версии на косвенных уликах, то и нам ничто не мешает упомянуть: сейчас друзья Олега, все, кто его знал, подняли мощную волну протеста против того, как решило распорядиться его судьбой государство. По-моему, столь внушительная поддержка говорит о человеке многое. И уж чего-чего, но сексуальных девиаций, свидетельствуют его друзья и подруги, за ним не наблюдалось.

Уклон следствия ясен: ничего из того, что могло бы подтвердить непричастность Леонтьева к преступлению, во внимание не принимается. У него был при себе iPhone, который автоматически делает маршрутизацию с привязкой во времени. Это следствие не заинтересовало. Как и просьба обвиняемого проверить его на детекторе лжи. Отказ ему мотивировали тем, что у него астма (?). В реальности его астма отнюдь не в тяжелой форме и никак не может помешать проведению исследования. Только сейчас, когда дело стало достоянием гласности, СК сообщил, что Леонтьева проверят на полиграфе. Ну да, а сделать это без предварительного тюремного заключения было невозможно? Или расчет строился на бутылку из-под шампанского в качестве полиграфа? На пресс-хату?

В этой истории мне изначально не были ясны два вопроса. Первый: почему так долго молчала мать Олега и его друзья? Евгения говорит, что надеялась на объективность следствия. Надеялась, что прокуратура вмешается. Надеялась на суд: и судья в последнем заседании задавала действительно адекватные вопросы, но отменять решение предыдущего суда, конечно, не стала. Дело, похоже, именно в этом: давать задний ход наша правоприменительная система не умеет.

Ну и, разумеется, все в России давно уже видят: вместо методичной борьбы с педофилией налицо коллективные страхи и истерия. Психическая эпидемия. И в Красноярске, и в других регионах подобных историй — десятки. А за каждой — сломанные судьбы.

С этим связан второй вопрос, на который ответа пока нет. Почему вообще следствие доверяет истории, рассказанной 11-летней девочкой? Не насмотрелась ли эта девочка нашего ТВ? Относительно того, проводилась ли ее психиатрическая экспертиза, СК молчит.