Москва – не для москвичей!

Москвичам надо уезжать из Москвы. Потому что ничего другого не остается. Это уже не наш город, он захвачен чужаками. Мы не успели заметить, как это произошло. И теперь удивленно оглядываемся по сторонам: вокруг нас – чужие лица (никакого...

Москвичам надо уезжать из Москвы. Потому что ничего другого не остается. Это уже не наш город, он захвачен чужаками.

Мы не успели заметить, как это произошло. И теперь удивленно оглядываемся по сторонам: вокруг нас – чужие лица (никакого расизма: любого славянина от москвича легко отличить по его взгляду, по выражению глаз – это вам любой столичный мент скажет), и если даже язык – русский, то не московская интонация выдает пришельцев.

Мы отдали Москву без боя. Слабаки? Да. Мы – не из бойцовской породы. «Нация» (москвичи), воспитанная на сентиментальных песнях Окуджавы, умет красиво умереть на поле боя, но не способна побеждать. Москвич – не воин. Нас и в казармах за это били, бьют и будут бить. Москва теперь стала такой казармой.

Хуже всего, когда начальником отдела назначают «понаехавшего» – нахрапистого, например, парня из Курска или горластую бабищу из Волгограда. Тогда держись!

В отличие от москвичей, этим ухарям есть что терять. Не затем они продавали свои квартиры, ехали в столицу, добивались хорошего места, чтобы с позором вернуться на малую родину. Эти ребята хватаются за свой шанс всеми когтями. И если становятся начальниками, то забудьте, подчиненные, о спокойной офисной жизни! «Да, я – стерва!» – заявит вам сразу новая начальница. Испытательный срок начальницы-пришельца оборачивается для москвича-подчиненного каторгой.

Уже скоро в вашем отделе появляются родственники, земляки. Только вчера за компьютером слева сидела девушка, родившаяся в Замоскворечье, а теперь там бьет толстыми пальцами по «клаве» джеклондовский Мартин Иден, который, впрочем, и Джек Лондона не читал, а до приезда в Москву торговал на волгоградском рынке воблой. Парень приходит на работу раньше всех, уходит позднее. Кричит по телефону громче всех – работает. А на предложение в середине дня «пойти по пивку» смотрит на вас, как Бонапарт на убитого Балконского, – и через пару дней ваше место занимает племянница продавца воблы.

В чем мы проигрываем? Интеллект, образование, способности – с этим у нас все в порядке. Подводит воспитание. Наши московские папы не сделали из нас бойцов – потому что сами такими не были. Воин – всегда завоеватель. А что завоевывать, если ты уже родился москвичом и вся жизнь у тебя в кармане, что называется, по факту. А «набеги» приезжих строго регламентировал лимит. Теория Дарвина для москвичей долгое время оставалась всего лишь теорией.

И вдруг: «Понаехали!». Сытому коту всегда приятно поспать на теплом солнышке – но до тех пор, пока его не окружит стая злых голодных собак...

«Я столько сил потратил, чтобы перевезти в Москву семью, найти работу. Родился бы в Москве, как ты, стал бы уже заместителем министра. Почему вы, москвичи, такие ленивые?» – сказал мне однажды переселенец из Твери, отец троих детей, возглавивший отдел в одной из столичных газет, откуда меня, рядового корреспондента, уволили – «за отсутствие энтузиазма». Он – победитель.

Москва нам уже не принадлежит. Я в этом убеждаюсь всякий раз, когда попадаю в малознакомый район столицы, где без посторонней помощи трудно найти нужную улицу или дом. Пройдет мимо человек десять, пока я среди прохожих замечу москвича. Я никогда не ошибаюсь. Мы узнаем друг друга по взгляду, по походке, а когда обмениваемся фразами, то ощущение, что встретились в далекой стране два соотечественника: душевная теплота, доброжелательность, и в словесном подтексте: «Спасибо, что вы еще есть!». Думаю, скоро два незнакомых друг с другом москвича, встретившись (случайно!) на Тверской, будут крепко обниматься, как давно не видевшиеся родственники.

Еще раз: никакого расизма и национализма. Москву приезжают покорять иностранцы: из Азии, кавказцы, украинцы, молдаване, но также и жители России – областей у нас много. Для меня, москвича, приезжий из Твери – такой же завоеватель, как и уроженец Душанбе.

Суть проблемы – в государственном устройстве страны, в абсолютной ее централизации. Было бы несколько центров – деловых, административных, культурных – охотники за счастьем, удачей имели бы выбор, где их искать. Москва – огромная воронка, засасывающая самую активную и динамичную часть населения бывшего СССР – людей, физически здоровых, гениев, талантливых, авантюристов, бандитов, гопников…

Гопники – солдаты «понаехавших». В офисы их не пускают, но они оккупировали наши улицы. Их униформа оскорбляет вкус москвичей: купленные на рынке псевдоспортивные куртки и штаны с лампасами, которые им являются и выходным костюмом, и ночной пижамой. Чтобы иметь почетное звание гопника, необходимо обладать тремя обязательными качествами: полным отсутствием интеллекта, воспитания и агрессивностью. Московский парень – косматый, с расписанной сумкой на бедре – теряется при встрече с такими гостями столицы в безлюдном переулке, в подземном переходе. И отдает им деньги, мобильник.

Раз мы проиграли, надо покидать город. Разъезжаться по провинции, где остались одни слабаки (сильные, наглые уехали в Москву). Только там мы будем конкурентоспособны. А еще лучше – рвануть всем в одно место. В захудалый городишко, в брошенную деревню, а то и просто в чистое поле. И начать отстраивать Москву новую. Мы будем уважительно относиться друг к другу и свято хранить память о городе, где мы родились. Первую улицу в новом городе мы назовем Арбатом и поставим на ней памятник Окуджаве. В нашем городе не будет ни гопников, ни карьеристов. Только мы не станем строить новый Кремль и сделаем все возможное, чтобы наш город не стал столицей России.