ЕГЭ по русскому языку — 10 лет. Пять вопросов министру образования от учителей

1. Кем, где и когда подтверждено:нынешняя форма Единого государственного экзамена по русскому языку, существующая в нашей стране с некоторыми вариациями уже 10 лет, самая эффективная из всех возможных?

Независимая проверка знаний выпускников — необходимость, которая очевидна. За 10 лет с утверждения экзамена как общенационального его сдали, по самым примерным подсчетам, 7 миллионов выпускников. И за это время у родителей и учеников, учителей и бывших выпускников, филологов, преподавателей вузов накопилось много вопросов к идеологам и разработчикам экзамена. С момента разделения ЕГЭ по математике на два (базовый и профильный) русский язык стал самым массовым, а значит, попросту главным экзаменом в стране. Но ситуация вокруг него накаляется как внешне — каждый год в период проведения испытания, так и изнутри: нет ни одного думающего словесника, которого бы такое положение вещей не тревожило… При этом Министерство образования и разработчики ФИПИ (Федерального института педагогических измерений — именно у этой структуры монополия на все, связанное с содержанием выпускных экзаменов) не озаботились за минувшее десятилетие проблемой обратной связи.

Тестовые задания усложнены с этого, 2018–2019 учебного года: сегодня для выполнения этой части ученику нужно знать более 50 правил русского языка, включая традиционно самые трудные темы всего курса обучения (написание н-нн в прилагательных и причастиях, написание «не» с разными частями речи, типы написаний наречий и пр.). Ряд из них вообще не изучается в рамках школьной программы (например, синонимия союзов). Подготовка к ЕГЭ невозможна на базе школьной программы по русскому языку на основе школьных учебников, поскольку задания часто обращены к столь частным случаям, что без специальной литературы и справочников, а следовательно, помощи репетиторов, приобретения дополнительных пособий не обойтись.

Идеальное выполнение теста приносит 60 баллов из 100 возможных.

Распределение баллов между тестовой частью и сочинением говорит о направленности итоговой аттестации: государству важнее репродуктивные навыки учащегося. Что тренируем в этом случае? Механическую память и исключительно алгоритмизированное мышление. Тесты как тип заданий были когда-то составлены для оперативной проверки умений. Уровня реальной грамотности выпускника показать они не могут, критического мышления не развивают, истинного уровня владения языком не демонстрируют — это имитация проверки. А формальная замена теста с выбором ответа на тест с необходимостью вписать ответ в бланк едва ли как-то улучшает ситуацию. Для профессионалов это не новость, но для общественности каждый год активно создается видимость шлифовки, «доводки» формата — изменяется 1–2 задания.

ЕГЭ по русскому как главный инструмент контроля языковой подготовки школьников привел к такому серьезному «осложнению»: в сознании большинства старшеклассников еще крепче утвердилось и без того распространенное в нашем обществе ошибочное мнение о том, что русский язык — это не что иное, как нескончаемый список исключений из правил орфографии и пунктуации, живущий своей отдельной жизнью. А предмета скучнее, чем русский язык, в школьной программе нет.

Содержание экзамена, адресованное детям ХХI века, игнорирует работу со справочниками, словарями, энциклопедиями, интернет-ресурсами. В информационную эпоху подобный подход, с одной стороны, архаичен, с другой, уже создал опасный разрыв между экзаменом и реальной культурной ситуацией.

Россия — страна многонациональная, а следовательно, многоязыковая, и наличие единственно возможного формата серьезно ущемляет права детей-билингвов, для которых русский язык не является родным и стоит в языковой картине их мира отнюдь не на первом месте. Так, например, выпускники всех школ страны должны знать, что слова «оконце», «деревце», «болотце», «кружевце» в форме родительного падежа приобретают окончание — ЕВ («оконцев», «деревцев» и проч.), в отличие от других слов, например «полотенец». Как запомнить множество частностей в образовании морфологических форм ученикам, для которых русский язык не родной?

Игнорирование этого аспекта создает напряжение в ряде регионов страны и является бомбой замедленного действия, так как несет в себе черты насильственной русификации в федеративном государстве.

Этот вопрос уже сегодня требует вариативного подхода к форме итоговой аттестации.

Экзамен перегружен нюансами лингвистической теории (что, возможно, и ценно, но для массового ли экзамена?), но при этом игнорирует коммуникативную составляющую языка: работу с реальными жизненными ситуациями, актуальными жанрами, а также «навыки XXI века», среди которых — продуктивное, творческое и критическое мышление. Ключевые тенденции современного языкового образования школьника ЕГЭ по-прежнему не отражает: нет заданий на проверку важнейшего для выпускника, завтрашнего студента навыка — функциональной грамотности (работа с разными типами информации в тексте, разными актуальными жанрами), нет метапредметной составляющей. Экзамен не учитывает, что язык для выпускника — это прежде всего инструмент познания мира (как в самых простых бытовых ситуациях, так и в более сложных контекстах), ключ к открытию других предметов, с его помощью нужно будет осваивать в вузе научные и практические дисциплины, овладевать специальностью. Этот аспект также игнорируется всеми проверочными работами, спускаемыми в школу, и ЕГЭ как итоговой проверкой. Если, конечно, не признать метапредметного содержания за одним заданием с мини-текстами, обращающимися к разрозненным примерам из физики, химии. Увы — и здесь симуляция.

Формально в экзамене есть задание, проверяющее умение строить собственный текст, писать аргументированное рассуждение — сочинение, в котором нужно выделить проблему предложенного текста, прокомментировать ен и высказать свою точку зрения. Но и оно на деле оказывается «кажимостью» — подлинного творчества и независимости суждений от выпускника школы не требуется. Формулировки задания искусственные: почему «проблема отцов и детей» — это проблема, а не тема? Что значит «прокомментировать проблему»?

Эта задача далека от реальной языковой практики, сконструирована исключительно для экзамена, и потому порождает (вместо реальной подготовки) массу «официальных сборников», в которых расшифровывается, «что имеется в виду».

Данное письменное задание, призванное проверить навыки критического мышления, самостоятельного рассуждения, на самом деле провоцирует школьников лишь воспроизводить стандартные клише, абсолютно неоригинальную композицию (которая во всех сочинениях на ЕГЭ всех одиннадцатиклассников должна быть одинаковой!). Подростки возмущаются, читая приготовленные для них в демоверсиях тексты и задания к ним: зачем нам дают такое, что именно хотят проверить? Почему нас считают глупее, чем мы есть? Вот ученики и вынуждены заучивать формулы и аргументы к декабрьскому сочинению и ЕГЭ, вместо того чтобы учиться размышлять и творить. Оказываются в проигрыше в этой ситуации дети думающие и пишущие, способные создать развернутое глубокое высказывание, так как, используя более сложные конструкции, чем предложения из пяти слов, они допускают речевые и грамматические неточности. А задания на понимание текстов различных стилей, текстов, ставящих подлинно проблемные научные, этические, философские вопросы, выпускнику не предлагают, если не считать двух, представляющих кальку с версий экзаменов по иностранным языкам.

При «косметической» правке заданий для 11-го класса очевидно колоссальное увеличение учебных нагрузок и требований жесткого, исключительно формализованного характера к ученикам всех ступеней обучения, ежегодно растет количество процедур проверки. Так, к 2018/2019 учебному году по русскому языку это:

1. всероссийские проверочные работы в 4, 5, 6-х классах;

2. итоговое собеседование в 9-м классе;

3. ОГЭ в 9 классе;

4. итоговое сочинение в 11-м классе;

5. ЕГЭ в 11-м классе.

Количество разнообразных форм контроля уже догоняет количество часов, отводимых на изучение русского языка как предмета. При таком размахе оборотов бюрократической машины учителя вынуждены месяцы обучения в этих классах отводить не на вдумчивую работу, а на натаскивание к формату, на подготовку к той или иной проверочной, спущенной сверху. При этом министерство постоянно декларирует пагубность замены обучения подготовкой к ЕГЭ, но одновременно делает все, чтобы занять учеников и учителей бесконечной дрессурой, абсолютно подменяя тем самым главные цели образования — динамичное развитие и обучение детей.

Школы России не боевая единица, которая обязана откликаться на любые команды.

Обучение родному/государственному языку в этих обстоятельствах превращается в школу лицемерия: ученик понимает, что он должен показать не владение живым языком, а умение вписаться в формат, угадать и угодить, построив текст на основе растиражированных сборниками клише и заученных аргументов.

Таким образом, в нынешней версии ЕГЭ по русскому преобладают старые подходы к работе с текстами и информацией, которые по своей сути являются подновленной версией давно отвергнутых передовыми методиками взглядов на сущность обучения языку. Или у Министерства просвещения России есть другое аргументированное объяснение происходящего?

ВОПРОСЫ МИНИСТЕРСТВУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Итак, что известно Министерству просвещения спустя 10 лет с начала проведения общенационального экзамена…

— о том, как ЕГЭ по русскому повлиял на сознание учащихся, формирование их ценностных ориентиров?

— О воздействии, которое в ситуации катастрофического падения читательской культуры подростков оказала эта форма испытаний — тест в 26 вопросов и сочинение (задание № 27) по не изучавшемуся ранее тексту — на систему преподавания языка и литературы, гуманитарных дисциплин? И оказало ли вообще?

— Проводились ли исследования на уровне вузов: как содержание ЕГЭ по русскому языку влияет на картину мира и навыки вчерашних абитуриентов?

— Насколько оправданы затраты на проведение этого экзамена, ведь по всей стране проверка письменной части ведется экспертами в режиме реального присутствия в специальных пунктах? И при этом цифровые возможности, уже давно используемые в мировой практике, игнорируются?

— Почему ЕГЭ по русскому не признан как квалификационный экзамен в системе международного образования?

— Где исследования, показывающие зависимость качества образования от количества оценочных процедур? И на каком основании их количество растет с каждым годом?

2. Какими научными исследованиями доказана целесообразность:в выпускном классе российским выпускникам необходимо сдавать две аттестационные работы — декабрьское сочинение и сочинение в формате ЕГЭ?

Декабрьское сочинение существует с 2014 и введено почти прямым указанием президента страны. Возможно, его рождение — попытка сохранить интерес к чтению у старшеклассников, правда, в приказном порядке. Долго и много обещали наконец-то соединить эту письменную работу с другими предметами, т. е. сделать ее метапредметной. Уже через год стало ясно: декабрьский формат не более чем отписка. Сложнейшего вопроса о сохранении литературы как школьной дисциплины оно не решило! Да, дети радовались дополнительным баллам, которые оно приносило (МГУ в первый год продемонстрировал невероятную щедрость — прибавлял до 10 баллов тем, кто «показывал» электронную версию своей работы), но сегодня формат абсолютно выдохся. При этом лишь небольшое количество вузов (в Москве только 4 в этом году) на самом деле собирается учитывать результаты выпускного сочинения, поэтому оно превращается исключительно в механическое усложнение жизни абитуриентов. Тем не менее три месяца (!) наши дети тратят силы на подготовку к нему: без зачета по декабрьскому сочинению ни один выпускник школы не имеет права быть допущенным к сдаче единых государственных экзаменов.

Трагикомизм ситуации: учащиеся 11-го класса вынуждены опираться в раскрытии темы на произведения литературы, писать о важнейших ценностях человеческой жизни — чести, целях и средствах, дружбе и предательстве, а на деле знать, что без этой работы дальше им хода нет. Вот и сводится подготовка к декабрьскому сочинению в массовой школе к механическому заучиванию «аргументов» из литературы к тематическим блокам, чтобы «овладеть» искусственно придуманным форматом, удобным для контроля, но слабо ориентированным на подлинные цели образования. По сути, снова имитация, обман.

Само существование финального испытания «с литературным уклоном» отражает глубокий кризис идей литературного образования и бесплодность казенных подходов к его решению. Достаточно сказать одно: за все годы существования как ЕГЭ по русскому, так и декабрьского «жанра» высказывания ни разу в демонстрационных версиях и официальных сборниках не прозвучала ключевая тема искусства и, разумеется, русской литературы — тема свободы.

Итак, как через 5 лет с момента введения обобщен лабораториями РАО и другими методологами опыт проведения обязательного для всех выпускников декабрьского сочинения?

3.Составляет ли деятельность ФИПИгосударственную тайну?

Именно такое впечатление возникает: материалы реальныхЕГЭ никогда не публиковались, изменения в формате заранее в профессиональном сообществе не обсуждаются, диалог с общественностью никогда не ведется в открытом пространстве. В этом году принятым в кулуарах решением руководства ФИПИ (Федерального института педагогических измерений — разработчика экзаменационных форматов, применяемых в стране) был коренным образом изменен формат сочинения-рассуждения, составляющего письменную часть ЕГЭ.

Если раньше обоснование собственной позиции требовало от ученика развернутой аргументации с опорой на читательский и жизненный опыт, то в новой редакции от него требуется формальное согласие/несогласие с точкой зрения автора, которое должно быть... «обосновано». Что стоит за этой формулировкой, несколько месяцев гадали учителя и ученики всей страны.

Достаточно ли в таком случае обоснования вроде: «Мне так подсказывает моя совесть/сердце»?

Наконец в феврале 2019-го — спустя 6 месяцев после публикации новых требований к выпускникам! — на сайте Рособрнадзора появились пояснения главного специалиста по ЕГЭ (И. П. Цыбулько) и следом — бесчисленные, подчас противоречащие друг другу уточнения, дополнения, конкретизации, детализации и трактовки как на названном сайте, так и на многочисленных курсах повышения квалификации учителей.

• Во-первых, если критерии оценки итоговой аттестационной работы нужно толковать и перетолковывать для масс народных по принципу «вот мы что хотели этим вам сказать», то их едва ли возможно назвать критериями.

• Во-вторых, внешне формулировка задания для написания сочинения ни малейших изменений не претерпела, она все та же: «Выразите свое отношение к позиции автора по проблеме исходного текста (согласие или несогласие) и обоснуйте его». Но вот оценивать эту работу с нынешнего года уже станут в других баллах, которые можно узнать из спешно измененных критериев, которые не спешили пояснять специалисты ФИПИ и которые нужно было поискать почему-то на электронных просторах Рособрнадзора.

• И третье: внезапное изменение формата письменной работы можно квалифицировать только как демонстрацию чиновничьего высокомерия по отношению к десяткам тысяч выпускников, их родителям и учителям. Получается, что в лице ФИПИ и Рособрнадзора мы опять сталкиваемся с принципом: государство никому ничего не должно и вообще не просило рожать детей.

Засекреченность лиц, определяющих форму итоговой аттестации и требования к выпускникам школы, отсутствие диалога с идеологами существующего экзамена в открытом пространстве — на страницах газет, сетевых источников, в радио- и телеэфире — свидетельствует о нездоровой ситуации вокруг ЕГЭ по русскому языку: налицо явный застой в методологических подходах и в методике проведения итоговой аттестации, который связан и с несменяемым руководителем рабочей группы Цыбулько И. П., и с выбранной ФИПИ позицией, при которой он не заинтересован в том, чтобы слышать голоса прошедших через экзамен, нынешних абитуриентов, их родителей и учителей, преподавателей вузов, гуманитарного сообщества.

Итак, что показал прежний формат сочинения ЕГЭ, проживший 9 лет, какие черты современного выпускника удалось выявить, применяя его в качестве итоговой аттестации?

Чем и кого он перестал удовлетворять?

Почему тайной за семью печатями стали фамилии членов научно-методического совета по предмету, утверждающих как формат, так и критерии оценивания детских работ?

4. Когда ФИПИ, выпускающий многотысячные тренировочные материалы под грифом ФКР (Федеральная комиссия разработчиков КИМ ЕГЭ), сможет подготовить издания,в которых не будет грубых ошибок и опечаток?

В критериях оценивания экзаменационных работ выпускников школы есть такой: «отсутствие этических ошибок». Примерим его не к детским работам, а к труду составителей заданий. Более чем печальный факт: за 10 лет не было ни одногопособия (тиражи исчисляются десятками тысяч экземпляров), избежавшего спорных трактовок языковых явлений, некорректных формулировок, неоднозначных примеров, опечаток и прочих ляпов.

Наличие ошибок как в демонстрационных версиях, так и в пособиях, «грифованных» ФИПИ, дезориентирует школьников и учителей.

Так, в этом году в сборнике демоверсий ФИПИ как никогда много огрехов: от банальных опечаток (вариант 2, задания 11–12) до неверных ответов в заданиях, вокруг которых возникают споры в профессиональной среде.

Например, в 34-м варианте в число слов с проверяемой безударной гласной в корне попало слово «материАльный», хотя гласная А не входит в состав корня, что подтверждают многие словари. Или требуется найти в трех предложениях антонимы, однако там две пары антонимов, «верной» же признается лишь одна. Это происходит в стране с вековыми филологическими традициями, имеющей десятки научных институтов и лабораторий! Немаловажна подробность: все сборники, выходящие в издательстве «Просвещение», печатаются под редакцией одного человека — главного специалиста по формату ЕГЭ по русскому языку Ирины Петровны Цыбулько…

Сегодня в России вертикаль контролирующих структур выстроена вокруг результатов ЕГЭ так, что за показатели ниже среднего наказывают всех участников процесса: выпускника школы — снижением баллов, учителя, его обучавшего, — выговорами, сокращением нагрузки и, конечно же, рублем; школу — нагоняем от начальства, сокращением финансирования и понижением в рейтинге. В этой ситуации закономерно возникают вопросы.

Этична ли позиция ФИПИ, печатающего под своим грифом издания с ошибками?

Честно ли делают свое дело авторы сборников материалов, гордо именующие себя «Федеральной комиссией разработчиков контрольно-измерительных материалов ЕГЭ»?

5. Экзамен и права ребенка.Все ли сделано в системе итоговой аттестации для того, чтобы на всех этапах — от подготовки к ней до апелляции полученных результатов — юный человек чувствовал себя защищенным от любого вида произвола?

Проверка тестовой части проводится автоматически и ее выполнение не рассматривается на апелляции. И удостовериться в том, что проверка была объективной, невозможно, так как подлинные экзаменационные задания ЕГЭ по русскому, как и было сказано выше, никогда и нигде 10 лет не публиковались. А ошибки, спорные вопросы, двусмысленные формулировки бывают не только в электронных и бумажных тренажерах. Опыт тех, кто сдавал экзамен, говорит о том, что и в экзаменационных текстах далеко не все однозначно. Таким образом, защититься от технической ошибки или недобросовестности составителей оказывается невозможно.

Инструкции по заполнению бланков ответов непрозрачны. Тонкости, связанные с внесением в бланк ответов на задание, например 21, можно узнать из видеоролика на сайте Рособрнадзора, о котором известно… специалистам, но не родителям и школьникам, доверяющим опубликованным документам.

Вызывает возмущение нарушение права гражданина РФ, сдающего государственный экзамен по русскому языку, писать по-русски с соблюдением орфографических норм: ответы в бланк вносятся слитно без пробелов и дефисов. В процессе подготовки дети многократно старательно вписывают в тренажеры несуществующие слова «изза», «потомучто», «вконцеконцов». Наши компьютерные гуру не знают, как технически обеспечить это законное право выпускнику, а не вынуждать его использовать навязанный системой обработки информации прием «порчи орфографии»?

Единый государственный экзамен по русскому языку в нынешнем изводе требует серьезной коррекции. И это не вопрос, находящийся в компетенции одного ведомства, так как русский язык — главное пространство, с которого начинается любая интеллектуальная жизнь в России.

Требования

Мы, учителя и преподаватели вузов, родители, выпускники прошлых лет и этого года требуем:

• от разработчиков заданий и руководства ФИПИ, Рособрнадзора, Министерства просвещения честных ответов, опирающихся на конкретные данные, статистику и научные исследования, по всем заданным вопросам;

• заблаговременного (минимум за четыре месяца до начала учебного года) вынесения на обсуждение в поле филологических и педагогических дискуссий всех перспективных моделей итоговой аттестации выпускников по русскому языку;

• подключения к работе над форматом государственного экзамена широкого экспертного сообщества;

• постоянного публичного диалога с сообществом словесников и широкой гуманитарной общественностью как принципа работы ФИПИ, Рособрнадзора, Министерства просвещения;

• публикации всех вариантов КИМ, прошедших ЕГЭ после их проведения.

Я ПОДДЕРЖИВАЮ! КАК МНЕ ПОДПИСАТЬСЯ?
Свою подпись вы можете прислать на egistica@mail.ru.

ПОДПИСИ УЧИТЕЛЕЙ

Абакумова Елена Юрьевна, учитель истории высшей категории

Алпатова Татьяна Александровна,доктор филологических наук, доцент кафедры русской классической литературы Московского государственного областного университета

Антонова Евгения Станиславовна, доктор педагогических наук, профессор кафедры непрерывного образования Института повышения квалификации и профессиональной подготовки МГОУ

Бакланова Ирина Ивановна, доктор филологических наук, профессор Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ»

Барковская Марина Игоревна, учитель русского языка и литературы высшей квалификационной категории

Боброва Светлана Владимировна, кандидат педагогических наук, доцент кафедры русского языка Института русского языка и культуры МГУ, эксперт ЕГЭ;

Гельфонд Мария Марковна, канд. филологических наук, доцент, академический руководитель образовательной программы «Филология» НИУ ВШЭ , Нижний Новгород

Добрынина Ирина Владимировна, учитель русского языка и литературы, МАОУ ОЦ «Горностай», старший эксперт ЕГЭ, г.Новосибирск.

Есина Ирина Юрьевна, учитель русского языка и литературы высшей категории

Зайдман Ирина Наумовна, канд. пед.наук, профессор кафедры современного русского языка и методики его преподавания Новосибирского государственного педагогического университета, Почетный работник высшего профессионального образования, руководитель АССУЛ Новосибирской области, стаж педагогической работы — 40 лет;

Збронская Марианна Феликсовна,психотерапевт, юнгианский аналитик, действительный член Общероссийской психотерапевтической лиги

Иванова Екатерина Анатольевна, учитель русского языка и литературы первой категории

Иванова Елена Ролановна, филолог, преподаватель русского языка и литературы, РКИ высшей категории

Каганович Софья Львовна, доктор филологических наук, Почетный работник высшего проф. образования РФ

Климова Елена Геннадьевна,учитель русского языка и литературы высшей категории

Кожева Виолетта Владимировна, филолог, преподаватель литературы, мать троих детей, будущих выпускников

Кожевников Виктор Андреевич, старший научный сотрудник Института мировой литературы РАН, член Союза писателей Москвы

Козинец Сергей Борисович, доктор филологических наук, профессор кафедры филологического образования Саратовского областного института развития образования, преподаватель «Гимназии № 1»

Кунарев Андрей Александрович, кандидат филологических наук, доцент МГОУ

Куницына Ольга Витальевна,учитель русского языка и литературы высшей категории, Почетный работник просвещения

Кучинская Ирина Николаевна, учитель русского языка и литературы высшей категории, Почетный работник общего образования, г. Омск

Леонова Марина Вячеславовна, учитель русского языка и литературы, логопед

Мариничева Марина Анатольевна, учитель высшей квалификационной категории

Мельникова Стелла Алексеевна, член Гильдии словесников, преподаватель русского языка высшей категории

Минейкин Леван Аркадьевич,преподаватель кафедры маркетинга и рекламы РГГУ

Моськина Наталья Васильевна,кандидат педагогических наук, учитель истории и обществознания

Непомнящих Наталья Алексеевна, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Института филологии Сибирского отделения РАН, заведующая кафедрой социально-экономических и гуманитарных дисциплин ВКИ Новосибирского государственного университета, доцент СУНЦ НГУ

Никитин Олег Викторович, доктор филологических наук, профессор кафедры истории русского языка и общего языкознания Московского государственного областного университета, Почетный работник высшего профессионального образования РФ

Никишов Юрий Михайлович,доктор филологических наук, профессор Тверского государственного университета

Парубченко Любовь Борисовна, доктор филологических наук, профессор Алтайского государственного университета

Петрухина Юлия Борисовна, учитель русского языка и литературы

Рик Татьяна Геннадьевна, писатель, учитель русского языка и литературы высшей категории

Рыжкова Татьяна Вячеславовна, кандидат педагогических наук, автор школьных учебников, г. Санкт-Петербург

Салтыкова Анастасия Александровна, кандидат филологических наук, учитель Белоомутской СОШ №2, Московская область

Светлакова Лариса Ильинична, учитель русского языка и литературы высшей категории

Силинг Юлия Мироновна, директор школы "Наукоград МФЮА"

Сиполс Ирина Борисовна, учитель русского языка и литературы высшей категории

Ситникова Вера Георгиевна, преподаватель Международной академии, учитель русского языка и литературы высшей категории

Скулачёв Антон Алексеевич, учитель русского языка и литературы, председатель Ассоциации «Гильдия словесников»

Солодкова Светлана Владимировна, канд. филол. н., доцент. 20 лет педагогического стажа в ВГСПУ

Сперантов Владимир Владимирович, учитель русского языка и литературы, стаж 22 года.

Суббота Мария Владимировна, учитель русского языка и литературы, заслуженный учитель РФ

Субботина Анна Алексеевна,психолог, блогер

Федосюк Михаил Юрьевич, доктор филологических наук, профессор МГУ им. М. В. Ломоносова

Фишман Юлия Петровна, администратор сайта уроков русского языка «Могу писать», организатор курсов подготовки к ЕГЭ

Харитонова Екатерина Владимировна, филолог, редактор, мать выпускниц, сдававших ЕГЭ в 2008 и 2013 гг.

Храмцова Римма Анатольевна, учитель русского языка и литературы,г.Москва

Цейтлин Илья Эммануилович, учитель словесности СПб, стаж 32 года

Щербакова Ирина Александровна, учитель русского языка и литературы первой категории

Щербакова Галина Григорьевна, МОУ " Гимназия 4" г Подольск Московской области, учитель русского языка и литературы высшей квалификационной категории, педстаж 48 лет

Список открыт