Специальный репортаж из оперативного штаба и Дома культуры, захваченного террористами Пятница, 25 октября. Оперативный штаб. Сижу здесь второй день. Сначала заходить было достаточно просто, а сегодня задумались о пропускной системе....

Специальный репортаж из оперативного штаба и Дома культуры, захваченного террористами

П

ятница, 25 октября. Оперативный штаб. Сижу здесь второй день. Сначала заходить было достаточно просто, а сегодня задумались о пропускной системе. Внутренние пропуска предъявляют на входе и выходе. Но это ближе к вечеру, а пока дверь секретариата охраняет ФСО (Федеральная служба охраны — коренастые люди в штатском) – уже не пристанешь с вопросом. Секретариат – это гражданские, которые иногда делали все быстрее и правильнее тех, кому это положено по уставу, — Юрий Лужков, Сергей Ястржембский...

Двое в камуфляже перегородили диваном коридор, ведущий к штабу ФСБ. Туда тоже теперь не войдешь. Вполне понятные, но чуть запоздавшие меры безопасности.

Впрочем, несмотря на все предосторожности, внимание привлекал офицер ГИБДД с планом перехвата, что называется, наголо: номера и марки машин, которые он собирался ловить, можно было рассмотреть издалека.

А пока в штабе не установилась пропускная система, в нем завелись весьма экстравагантные персонажи. Седой и совершенно наивный генерал-казак в настоящей армейской форме, которого сопровождала активная дама в шубе, рвался «к чеченам сказать им всего два слова и решить вопрос». Очевидно, оцепление пропустило генерала к штабу, убоявшись погон, не спросив документов.

Кстати, вообще сторонников простых решений и объяснений появилось в эти дни великое множество. Так что совершенно стерлась разница между сумасшедшими изобретателями (звонил мне почему-то на мобильник с предложением все моментально закончить) и теми, кто запустил на полный ход идеологическую машину, чтобы во всем обвинить международный терроризм, как-то позабыв, благодаря чему и кому он у нас окопался. Они, эти наивные любители простых решений по обе стороны баррикад, вообще очень похожи друг на друга. Сравните лозунги: «Захватим русских — и тут же прекратим войну», «Замочим побольше чеченцев — и войне наступит конец»...

Вот, например, на глаза попался перебегающий из кабинета в кабинет Зданович – бывший спичрайтер ФСБ. Повеяло пропагандой и идеологией. Это настораживало, учитывая, что в «Шереметьево-2» уже прибывала Анна Политковская — наш обозреватель, которую потребовали к себе террористы в качестве переговорщика. Бог знает, чего от Здановича ожидать.

Приехала Политковская. Представитель ФСБ, который недавно подтвердил, что в штабе ее ожидают, стал мягко убеждать: никто, мол, из террористов ее и не звал. И все это в том смысле, что неплохо бы ей удалиться.

Ситуацию спас динамичный Сергей Ястржембский. Идею переговоров он поддержал. И представитель ФСБ (нужно отдать ему должное, вежливый и терпеливый) совершенно пропал из вида. На убеждения и согласования ушло часа полтора.

Разные ведомства – разные комнаты, разные подходы и приметная даже постороннему взгляду конкуренция. ФСБ, МВД, МО…

— Идет «альфонс», борзой... — Это один из распорядителей внутренней охраны штаба пробурчал своим подчиненным, имея в виду сотрудника антитеррористического управления «А», вышедшего из штаба на воздух, не предъявив пропуска.

…После переговоров с бандитами Политковская сообщила, что они разрешили передать в зал воду и соки. Вошла она в штаб в сопровождении автоматчика, на него набросились с криками. «Куда ты ее ведешь, я сказал – сюда», — шумел какой-то чин из кабинета.

— Я выполняю приказ, — ответил провожатый.

— Да кто ты такой? — не унимался чин. Но тут вышел кто-то позначительнее и разрешил конфликт – в свою пользу. Так разные подразделения не поделили переговорщика.

Воду организовали сравнительно быстро, но мало. Переносить все это от кордона, представлявшего собой несколько грузовиков с песком, через «нейтральную» территорию в здание ДК террористы разрешили Политковской, представителю Красного Креста и мне.

Работнику Красного Креста — потому что в Чечне к ним привыкли. Мне — потому что журналист и не вызываю подозрений (по крайней мере, я так вначале подумал).

Согласовали кандидатуры, взяли воду и шагнули было на площадку перед ДК, но тут от стены ближайшего дома отделился человек в черной экипировке с винтовкой и наши перемещения решительно пресек:

— Кто вы и куда направляетесь?

Мы в нерешительности оглянулись на офицера в штатском, который нас сопровождал.

— Все согласовано, пусть идут.

— Нет, я не получал от начальства подтверждения, — настаивал человек с винтовкой.

— Да я же из «Альфы», все решено, — недоумевал наш провожатый.

— Да хоть из «Вымпела» — мне-то что.

Так и стояли минут десять, пока длилось согласование и одна спецслужба медленно осознавала, что делает другая.

…На территории перед Домом культуры, которая день назад стала нейтральной полосой, отделив террористов и заложников от всей остальной Москвы, много легковых автомобилей. В том числе и брошенные микроавтобусы, на которых приехали боевики. Дверцы открыты, на сиденьях что-то камуфляжное. Свидетель, который видел, как они подъезжали, был прав: прибыли, не скрываясь, прямо к центральному входу. Вошли, судя по всему, решительно и сразу же всех встречных погнали наверх. В вестибюле на первом этаже ДК на гардеробной стойке лежит пальто, которое гардеробщица не успела принять.

Прошли гардероб, повернули влево к лестнице на второй этаж и остановились. «Эй, мы пришли!».

Со второго этажа спустились двое с автоматами. Они показались мне вначале детьми старшего школьного возраста. Спросили, кто мы. Потребовали предъявить удостоверения. Один сильно нервничал. На нем — спешно, наперекосяк натянутая маска. И одет как-то невнушительно – обычные стоптанные туфли и какой-то детский, дешевый и плохо подобранный обвислый спортивный костюм. Если бы не маска и широкий защитного цвета пояс с гранатами в специальных карманах…

Другой, который без маски был и решительнее: весь в камуфляже, но при этом с каким-то совершенно наивным выражением лица. Это он бегло просмотрел наши удостоверения и опять же наивно спросил, почему у представителя Красного Креста нет на лацкане эмблемы? Было ощущение, что и он тут — самое последнее, управляемое звено, которое действует несамостоятельно, и, случись что, даже не сможет стрелять. А между тем это был Бараев – первый человек среди террористов.

Поставив воду и сок под лестницу, вернулись в вестибюль за новой партией. Нервы террористов к тому времени явно сдали. Они были подозрительны до мнительности. Соглашались принимать только воду и сок, и исключительно в фабричной упаковке. «Чтобы ФСБ что-нибудь не подсунула», заставили представителя Красного Креста открыть пакет сока и сделать несколько глотков. О том, чтобы воду и сок помогали носить и другие люди, и речи быть не могло. Четкое «нет». Отвергли предложение принести еду, не согласившись даже на йогурты.

И мы приготовились пересекать нейтральную линию и входить в Дом культуры еще несколько раз.

Когда вернулись к оперативному штабу, выяснилось, что соков и воды еще нет. Ждали до темноты. Наконец пришла машина, мы положили соки на обычную мокрую от дождя медицинскую каталку (сколько могли забрать) и снова отправились в ДК.

На второй или третий рейс нас встретили у лестницы двое других террористов — такие же молодые люди с автоматами, в камуфляже и масках, но серьезнее. Один, в перчатках, демонстративно держал в руке гранату с чекой на большом пальце. Вывели нескольких заложников, чтобы сразу разгружали и относили наверх.

Не знаю, что эти двое во мне заподозрили (может, не стоило смотреть им в глаза), но тот, что был на лестничной клетке снизу, потребовал, чтобы я прошел из вестибюля на площадку. Спросил, не из ФСБ ли я, и на всякий случай обыскал.

Все. Уходим.

Когда вернулись за оцепление и направились в оперативный штаб, нас в очередной раз не узнала охрана... Опять стояли. На виду.

Пока ждали, к Анне Политковской подошла хорошо одетая чеченка и сказала, что она жена Бороды (известного полевого командира). «Откуда там эта чеченка?» — громко удивилась чья-то рация. Было действительно странно, поскольку всего пару часов назад тут же, «на границе», при нас отловили человека средних лет, который представился родственником заложника. «Ага, а вчера он был отставным полковником ФСБ», — сказали силовики. «Отправьте его за оцепление и больше не пускайте», — приказал кто-то.

Почему я это запомнил? Да потому, что днем в штаб привели какого-то студента, который перелез через забор. Видимо, хотели допросить, поскольку часто говорили, что у боевиков могут быть координаторы на этой стороне. Загадка: почему студента доставили в штаб, а непонятного человека отпустили с миром? Никакой подозрительности — просто этот принцип мне непонятен.

Конечно, эти вопросы не относятся к тем сотрудникам спецподразделений, которые рисковали своей жизнью. Не относятся к людям из антитеррористического центра ФСБ РФ, замминистра внутренних дел Владимиру Васильеву, помощнику президента Сергею Ястржембскому, которые сделали все, что могли… Просто рядом с ними какой-то своей непредсказуемой и несогласованной жизнью жили другие люди в камуфляже: генералы и просто так – без опознавательных знаков, создавая хаос и неразбериху, основанную на какой-то бытовой неприязни силовых структур.

И, может быть, поэтому сейчас, когда вы читаете этот текст, уже зная точное количество погибших, возникают все новые и новые вопросы… И не будет на них ответа. А последствия будут.