Черточки бедности

Портрет светлого будущего получился противоречивым

На встрече с представителями Совета Федерации действующий президент Владимир Путин рассказал о том, какие цели будут поставлены перед страной на ближайшие пять лет, то есть на то время, которое Владимир Владимирович ориентировочно должен...

На встрече с представителями Совета Федерации действующий президент Владимир Путин рассказал о том, какие цели будут поставлены перед страной на ближайшие пять лет, то есть на то время, которое Владимир Владимирович ориентировочно должен провести в кресле председателя правительства. И хотя премьеров у нас не выбирают, выступление Путина оказалось предвыборным.

Характерная черта предвыборной стилистики — противоречивость. Оно и понятно: чтобы понравиться избирателям, кандидат должен обещать много, наглядно и желательно в формате лозунгов. В свою премьерскую кампанию Путин идет с куда более социальным лозунгом, чем удвоение ВВП: искоренить бедность среди пенсионеров. Цель, безусловно, прекрасна. Но как доходишь до деталей, так и начинаются противоречия.

Начнем с того, что официально бедным в нашей стране считается тот, кто получает меньше прожиточного минимума. Соль в том, что у нас существует особый прожиточный минимум пенсионера, который заметно меньше, чем у работающей части населения. Значит, пенсионеры беднее остальных граждан уже по закону, и для настоящей победы над бедностью разные минимумы нужно было бы уравнять.

Кроме того, если цитировать президента дословно, то окажется, что речь идет о поднятии средней пенсии «больше прожиточного минимума». Но это вовсе не означает, что те, кто получает пенсию ниже средней, преодолеют черту бедности. Для честного искоренения бедности нужно подтягивать именно уровень минимальной пенсии — средняя тогда все равно никуда бы не делась.

С дотягиванием оплаты труда в бюджетной сфере до средней по стране все проще, тем более что есть группа бюджетников, уже преодолевших эту планку, — чиновники. Но тогда не очень понятно, почему президент призвал членов Совета Федерации воздержаться от принятия «разорительных» для бюджета инициатив. И еще меньше ясности с тем, от кого такие инициативы могут исходить. Теоретически вариантов несколько. Во-первых, от самих сенаторов, но они и так давно не были замечены ни в каких законодательных инициативах. Во-вторых, от депутатов нижней палаты, но им Путин мог дать наказ и непосредственно, благо что привел к победе на выборах партию, имеющую конституционное большинство. В-третьих, от будущего президента Медведева, но и с ним можно было договориться тет-а-тет. Остается только сам Путин. Неужели речь идет о превентивной самокритике?

Не менее двойственной получилась и оценка национальных проектов. С одной стороны, Путин отметил, что их бюджет составлял примерно по 10% финансирования отрасли, а эффект оказался выше, чем от вложения остальных 90%. С другой стороны, было объявлено, что нацпроекты ожидает переформатирование в государственные программы. То есть, по сути, в федеральные целевые, в рамках которых и распределялись те самые неэффективные 90%.

Словом, первый программный набросок премьера Путина получился амбициозным, но достаточно рыхлым и внутренне хаотическим. Его нужно дорабатывать даже на уровне определения базовых параметров и согласования их между собой. Ничего, времени до мая еще достаточно.