Кажется, впервые в мировой истории президент одного государства назначил президента другого государства. И это означает — что-то не то с этими государствами. То ли с первым, то ли со вторым, то ли с обоими.
Как и Российская Федерация, Татарстан имеет все атрибуты государства: гимн, флаг, герб и безжизненные казенные СМИ. Не проигрывает республика федерации и по части представительных органов: как и Дума, здешний совет называется государственным. А не каким-нибудь областным. И автомобили, стоящие у Госсовета, не уступают по объему двигателей и обшивке салонов автомобилям Госдумы. Более того, Госсовет находится не в каком-то Охотном Ряду, а на площади Свободы. Правда, площадь так нарекли вовсе не в годы упоения суверенитетом. Так ее назвали еще в те времена, когда в здании нынешнего Госсовета располагался обком КПСС.
Коммунисты понимали свободу по-марксистски — как осознанную необходимость. Точно так же ее понимают и нынешние депутаты. В минувшую пятницу, осознав необходимость сохранить свои мандаты, они свободно приступили к голосованию по предложенной из Москвы кандидатуре. Еще свободнее в этот день был народ республики, избавленный от утомительной демократической процедуры с тем же результатом. Все понимают: Шаймиев — навсегда, и волноваться по этому поводу нет смысла.
Сам Минтимер Шарипович уже избирался когда-то пленумом обкома, и его кандидатуру на главный пост в республике, разумеется, предлагали из Москвы, из ЦК КПСС. И он опять понимает, что это правильно. А что, собственно, с тех пор изменилось? Может, Каспийское море теперь впадает в Волгу?
Конечно, кто-нибудь может сказать, что изменений немало и что есть еще надежда на демократические процессы. И даже не кто-нибудь, а председатель Госсовета Фарид Мухаметшин может это сказать. Да он уже сказал это за день до голосования: «Через какое-то время демократические процессы заставят федеральный центр вернуться к процедуре всенародного избрания главы субъекта».
Только где же должны идти эти процессы? В других регионах? Или вообще на Украине? А в Татарстане одни и те же политические деятели, меняя убеждения, партбилеты и знамена и не признавая ни единой своей ошибки, будут слушать в свой адрес аплодисменты зала. Продолжительные аплодисменты — в два десятка лет.