Московская сага

Дмитрий Медведев, отставив Юрия Лужкова по «нереабилитирующим основаниям», проявил президентские качества

Неназванный источник из администрации президента, по поводу которого иронизировала чета Лужковых, приоткрыл лицо, тем самым сохранив его. Президент принял самостоятельное решение. Разумеется, оно согласовывалось с премьер-министром. В...

Неназванный источник из администрации президента, по поводу которого иронизировала чета Лужковых, приоткрыл лицо, тем самым сохранив его. Президент принял самостоятельное решение. Разумеется, оно согласовывалось с премьер-министром. В противном случае, надо понимать, московский мэр был бы снят без «московской саги» — еще тогда, когда случился его отпуск во время столичной жары и смога. Но и это не умаляет степени самостоятельности решения: отставить Юрия Михайловича — это даже не Шаймиева с Рахимовым снять. Речь идет об очень крупной политической фигуре. Теперь предвыборный расклад-2012 выглядит иначе, чем, допустим, неделю назад, когда казалось, что, судя по поведению московского градоначальника, «поставившего» на Владимира Путина, на следующие президентские выборы идет именно премьер-министр. Раскол в дуумвирате, пусть и временно, устранен. Пока некому вбивать «клинья».

Юрий Лужков играл ва-банк. Понадеявшись на поддержку Путина, он явно не шел на «сговор» с Кремлем и, скорее всего, отказался от серьезных отступных в виде высоких должностей. Не захотел он и добровольно уходить в отставку. В результате получил указ президента — жесткий, насколько это вообще возможно в современной политике. То есть отставку «в связи с утратой доверия» — с формулировкой, очень характерной для авторитарной российской политической системы.

Есть еще одна причина, по которой Лужков отказался от запасных аэродромов и увольнения по собственному желанию. Это чувство собственного достоинства и ощущение собственного политического масштаба. К Лужкову можно относиться по-разному, но это по-настоящему масштабная фигура, вошедшая в политическую историю России.

Потому что помимо разрушения старой Москвы, пробок, дороговизны жизни, было и участие в «буржуазной» революции начала 1990-х, и поддержка Бориса Ельцина, и расчистка хозяйственных завалов той Москвы, которая осталась после развала СССР. Хочется напомнить, что Лужков — выборный политик, некогда очень популярный персонаж, который мог и хотел претендовать на высшие посты в российской государственной иерархии. Он и должен войти в историю как строитель новой столицы новой России, а не персонаж из кино, показанного по федеральным каналам.

Лужков — он ведь очень разный. Трогательный в своей искренности типаж «прагматика-хозяйственника» в кепке, ставшей символом московской власти. И в то же время политик, в течение «брежневских» 18 лет не желавший расставаться с этой самой властью. Он сросся с Москвой. Это и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что он действительно капиллярно знал хозяйство Москвы. Плохо, потому что отсутствие ротации в течение почти двух десятилетий замыливает глаз, притупляет политическую чувствительность.

Москву он тоже оставил после себя очень разную. Утратившую былой городской дух, но в то же время ультрасовременную столицу. Богатый город, в котором много бедных.

Даже сейчас, после информационной войны против Лужкова, симпатии россиян к нему в какой-то мере сохранились: в большей или меньшей степени доверяют ему, согласно опросу Левада-центра, 20 процентов респондентов. Правда, таких еще 11 лет назад было 52 процента. Сейчас пирамида перевернулась: сегодня не доверяют мэру 54 процента россиян. Проблема в другом — «поздний» Лужков, который несколько отличается от Лужкова эпохи Ельцина и эры «раннего» Путина, оценивается россиянами как политик, в отношении которого справедливо выдвигаются упреки в коррумпированности: так думают 67 процентов респондентов.

Лужков всегда был сильным политическим бойцом. От его слов и действий зависело многое, и он нередко оказывался делателем королей. Как минимум можно с уверенностью сказать, что политические позиции «Единой России» в Москве после его ухода пошатнутся. Это был политик со своей командой. Это был политик, который, пожалуй, еще и останется в политике. Возможно даже, что случившееся — еще не последний акт его противостояния с Дмитрием Медведевым. Если нынешний президент решит баллотироваться на второй срок, он получит в лице Лужкова сильного оппонента.

Недаром федеральная власть так боялась в течение долгих лет снимать Лужкова и так опасалась за сохранение стабильности — политической, аппаратной, социальной — в Москве в случае его ухода. И с таким трудом подбирает ему преемника или даже двух преемников.

В любом случае персональная история Лужкова — это еще и урок для демократии в России: во власти должна быть ротация и первые лица российских регионов должны быть избираемыми фигурами.

А с Лужковым, прежде чем мы встретимся с ним на страницах учебников российской истории, нам еще предстоит иметь дело как с действующим политиком. Хотя и не столь могущественным, каковым он был в течение почти двух десятков лет.