Страшная месть

Позитивный итог у хельсинкского фиаско один: меньше будет торжественно-пафосного официоза перед Сочи

…И тогда я сбежал от городской суеты на остров-крепость Суоменлинна, бывший шведский, а затем и русский Свеаборг. Где можно было прикоснуться к холодной стали береговых орудий, посидеть на теплых от весеннего солнца скалах, под выложенными без единого зазора гранитными стенами бастионов, и представить, как здесь воевали и жили 200 с лишним лет назад. А еще здесь плакали и смеялись чайки, начинали петь соловьи, приветствуя робкую еще финскую весну, а к вечеру поднимались на крыло стаи казарок, возвратившихся из Лапландии и готовых продолжать свой долгий путь. И никого, ну, почти никого под вечер не было на острове, до которого от главной торговой площади всего-то 15 минут ходу на паромчике и где о хоккее перед будущим злополучным четвертьфиналом почти не вспоминалось.

А после оглушительного четвертьфинала бежать было уже некуда. Пора было плыть — уже без сборной России.

…Хоккей, конечно, везде достанет. Не то чтобы в Хельсинки его было больше, чем надо, — много хоккея не бывает. Просто два года подряд принимать главный турнир года — непосильная нагрузка даже для такого хоккейного центра, как столица Суоми. Нагрузку эту я бы назвал морально-экономической, потому что Финляндия, а вместе с ней и ее гости в прошлом году, во-первых, не сумели осилить чудовищную по своей стоимости билетную программу, а во-вторых, хозяева были крайне разочарованы двойной неудачей своей сборной. Финны проводили турнир в ранге действующих чемпионов мира, финальную часть чемпионата принимал Хельсинки, и здесь сборная Суоми получила два таких удара, после которых наиболее чувствительным болельщикам оставалось только размазывать по щекам слезы (сам видел, как это было). И что, после всего этого сейчас вся страна должна была примчаться в столицу, чтобы изо дня в день включаться в бесконечный семиматчевый предварительный марафон, мало чего решавший для фаворитов?

Фавориты в конце концов указали выскочкам вроде Финляндии или Германии их место. В последний день группового раунда бунт карликов, которым некем, в отличие от гигантов, усиливаться по ходу чемпионата, завершился тем, чем и должен был завершиться, — в плей-офф вышли команды большой семерки плюс много лет ходящая под ними сборная Швейцарии. Нет, не так: вышла Швейцария с абсолютно лучшими показателями (!) чуть ли не по всем параметрам, плюс большая семерка в лице Финляндии, России, США, Словакии из группы «В», Канады, Швеции и Чехии в группе «А». То, что швейцарцы обыграли шведов и канадцев, по сути, обеспечив сведение двух монстров в одну четвертьфинальную пару, стало главной сенсацией предварительной части чемпионата.

Другие две сенсации назревали, но не состоялись. В последний игровой день предварительного раунда списанные было со счетов словаки расправились со сборной США — американцы так и не смогли оправиться от двух пропущенных супербыстрых голов (первый случился уже на 15-й секунде, голкипер Бен Бишоп только успел стойку принять). Это означало, что сборная США теперь выше третьего места, скорее всего, не поднимется, и в четвертьфинале выходит на Россию. Сборная Латвии, игравшая двумя с половиной звеньями и фантастическим вратарем Гулявскисом, до конца сопротивлялась финнам, но все же уступила в овертайме, и обеспеченный словацкой командой новый распорядок уже не нарушился.

А в Стокгольме в решающем для определения четвертого удачливого участника матча схлестнулись чехи и норвежцы, и подопечные Алоиза Гадамчика наконец-то показали зубы: норвежская северная сказка была уничтожена, смята и дезавуирована с ужасающим для встречи такого уровня счетом. Все пришло в соответствие, и наш народ уже начал гадать, что будет дальше, когда обыграем американцев и отправимся в Стокгольм — в этом случае российская сборная выходила на победителя пары Швейцария — Чехия, что не одно и то же, что выходить на Канаду или Швецию. Впрочем, до Стокгольма надо было еще обыграть американцев, что отнюдь не было запрограммировано.

Штаты полтора десятка лет оставались без медалей — целое поколение сменилось. Иногда у них были очень симпатичные и всегда боевые команды, но обычно им не везло. Но нынче у меня создалось ощущение, что подопечные Джо Сакко заматерели, и Полу Штясны со товарищи сам черт не брат. Вратарь Бен Бишоп высказался в том духе, что тренерский план надо воплотить на сто процентов, выложиться на двести, и тогда все будет в порядке. Сын знаменитого Петера Штясны был еще категоричнее: «Если победим Россию, это чудом не станет». Я в серьезность этих слов в отличие от российской сборной — поверил.

Да, дали мы соперникам почувствовать запах крови — и накануне чемпионата, и по ходу предварительного турнира. Это и тревожило. Весть о том, что уже спешит на подмогу из Вашингтона Саша Овечкин, не сильно успокаивала. Скорее, наоборот, добавляла вопросов. Как это — после обиднейшего вылета «Вашингтона» и тяжелейшего перелета чуть ли не с трапа самолета выходить на лед? Кого убирать из более или менее сыгранного состава? До кучи британская авиакомпания потеряла багаж российского джокера, и нашелся он, то есть багаж, только тогда, когда ни о какой легкой индивидуальной тренировке уже и речи не было. Слова главного тренера сборной России, что Овечкин поможет сборной при реализации большинства, выглядели странно, учитывая нулевую сыгранность с партнерами и общее разобранное состояние.

И без Овечкина проблем хватало. Понятно было, что место в воротах после четырех пропущенных от австрийцев Семеном Варламовым шайб займет Илья Брызгалов. Илья в своей манере объяснил, что днем ему играть удобнее, потому что вечер будет свободным, но эта шутка могла оказаться и горькой — надежностью в Хельсинки и он не блистал. Среди полевых игроков лимит дозаявок был исчерпан, а лишним в составе на четвертьфинальный матч, как я и предполагал, оказался лучший бомбардир прошедшего сезона и один из немногих в сборной, пытавшийся на льду творить, а не просто заниматься тяжелой работой, — Сергей Мозякин. Магнитогорец весь предварительный раунд пытался подстроиться под манеру игры, выбранную Билялетдиновым (хотелось бы верить, что не от хорошей жизни), но забил он впервые только в последнем, ничего не решавшем и диковатом по счету матче с австрийцами. Александра Овечкина вместо Мозякина и отправили к омской связке Попов — Пережогин. Какого эффекта пытался достичь этой перестановкой Билялетдинов, было не очень понятно.

Ну и пошла писать губерния с первых же минут. Два обреза на синей линии — два пропущенных за 50 секунд гола, причем «отличилось» и первое звено в полном составе, и второе во главе с Александром Овечкиным. Штясны и О Ши с партнерами мгновенно воспользовались ситуацией, и пока наши думали, как исправить оплошность, Илья Брызгалов уже выгребал шайбу из сетки. Быстрых голов американцев я опасался больше всего, и хорошо еще, что мы не получили в середине периода и третью шайбу — а могли, вполне могли.

Крупный план лица Зинэтулы Хайдаровича являл собой явную озабоченность. Спасать Отчизну было еще рановато, но что-то мне подсказывало: дело худо. Гол бросившего с ходу Александра Свитова после передачи Сергея Соина не успокаивал: те, кто по идее должен был забивать, как раз и не забивали. Американцы знали, как играть против сборной России, а мы только изредка догадывались.

Дальше было хуже. На четверть заполненная россиянами «Хартвалл-Арена» потихоньку умолкала, пока после очередной блестящей контратаки сборной США не умолкла почти совсем, так и не успев наораться. Мои собственные эмоции где-то к середине второго периода тоже сошли на нет. Четвертой шайбе, заброшенной Алексом Гальченюком после изящного розыгрыша в «советском» стиле, я уже не удивлялся. Илья Брызгалов отправился на скамейку запасных — очевидно, ждать приближающегося вечера, но выход Семена Варламова уже ничего не решал. Варламов еще не знал, что он уйдет с площадки тоже с полной кошелкой.

Стратегические ошибки неизбежно ведут за собой тактические, что и доказывал бездарно для нас проходящий четвертьфинал. Из шестерых вратарей выбрать трех худших, из центральных нападающих только «оборонцев», из перспективной молодежи только Петрова да Зайцева, до последнего держать в резерве Кузнецова, без надежды ждать креативной подмоги из-за океана — это были слишком явные ошибки, легко читаемые даже школьником. Под руку тренерскому штабу совсем уж мрачную картину рисовать не хотелось, но ход матча подтверждал самые худшие опасения и возвращал опытных и побитых жизнью болельщиков в не такие уж далекие времена, когда мы были «одни из» и проигрывали четвертьфиналы влегкую.

Конечно, совсем уж втихую слить четвертьфинал не могли, что-то в третьем периоде поначалу прорезалось, но раз голова не помогает, энергию отчаяния надо было включать раньше, гораздо раньше. Американцы грамотно переждали всплеск и после двух пропущенных шайб продолжили свое черное дело. К середине третьего периода счет повторил ванкуверский разгром от Канады, но и это был еще не конец.

Россияне проигрывали сборной, возглавляемой уволенным из клуба тренером. Команде, которая в среднем на три года моложе сборной России. Проигрывали абсолютно безнадежно и отвратительно. В Стокгольме нас уже не ждали. Не заслужили прошлогодние чемпионы мира «финала четырех».

Позитивный итог у хельсинкского фиаско один: меньше будет торжественно-пафосного официоза перед Сочи. Вписать хоккей в официальную государственную идеологию по старой памяти можно, но он способен и отомстить.