Несколько дней назад я ехал на такси в мой офис, расположенный в центре города. Буэнос-Айрес сиял ясным, почти весенним светом. Мой водитель, человек немолодой, поведал историю своей жизни: отец русский, мать испанка, и вот уже более...

Н

есколько дней назад я ехал на такси в мой офис, расположенный в центре города. Буэнос-Айрес сиял ясным, почти весенним светом. Мой водитель, человек немолодой, поведал историю своей жизни: отец русский, мать испанка, и вот уже более сорока лет он ценой немалых усилий пытается обжиться в моей стране.

Два замечания таксиста заставили меня задуматься и стали причиной для написания этих строк. Первое – гордость, с какой этот человек говорил о своем сыне, перебравшемся в Японию пятнадцать лет назад, и второе – горечь, с какой он наблюдает экономический и эмоциональный крах приютившей его страны. Аргентина – страна, принявшая моего собеседника, страна, где я родился, похоже, обрекает на изгнание свои собственные таланты (только что аргентинец стал ректором одного из парижских университетов); теперь это жалкая тень того, что некогда именовалось «мировой житницей», а водитель такси все повторял, что не в состоянии найти объяснений для нынешнего положения вещей.

В тот же день вечером были опубликованы свежие выкладки Национального института статистики и переписи; информация впечатляла, хотя нищета каждодневно являет свое неприглядное лицо на улицах нашей столицы. Согласно итогам постоянного опроса семей за прошлый май с октября 2001 года 5,2 миллиона представителей низшего слоя среднего класса перешли в разряд бедноты. Масштаб этих цифр нагляднее представить, если учесть, что они сопоставимы с числом жителей таких стран, как Дания и Финляндия, или сравнимы с почти всем населением Парагвая.

Согласно последним оценкам в настоящее время на всей территории страны, включая сельские районы, насчитывается около 19 миллионов бедняков. Если продолжить сравнения, данная цифра эквивалентна всему населению Австралии.

Это означает, что на сегодняшний день 53% аргентинского населения находится за чертой бедности.

Ситуация выглядит еще серьезнее, если учесть, что число людей, не способных обеспечить удовлетворение своих базовых потребностей, составляет 24,8% населения, а это 8,9 миллиона человек, включая сельские районы.

С октября прошлого года углубление кризиса проявлялось в различных формах: замораживание банковских вкладов в виде пресловутого «загончика», девальвация национальной валюты, инфляция, снижение заработной платы, падение уровня потребления, массовое закрытие розничных магазинов и промышленных предприятий, рост безработицы и многое другое. Трагедия затронула детей; по официальным данным, 70,3% малолетних аргентинцев живут в условиях бедности. Детей, оказавшихся за порогом нищеты, насчитывается более двух миллионов.

Пока наши сердца содрогаются при виде этих ужасающих цифр, аргентинское политическое руководство готовится к внутренним выборам, намеченным на ноябрь текущего года: кандидаты обмениваются взаимными обвинениями, партии равняют ряды. В свою очередь, классический лозунг «Всех долой!» вывел на улицы представителей разных слоев. У большинства граждан складывается впечатление, что ничего не меняется: мельтешение лиц не сопровождается реформами, необходимыми для легитимации политических действий.

Уже поговаривают о том, что следующее правительство, которое предстоит избрать в марте и, если не случится ничего непредвиденного, приступит к работе в мае следующего года, будет «переходным». Спрашивается: почему переходным? Разве это не самое убедительное доказательство того, что пройдет еще немало лет, прежде чем появится новое политическое руководство, способное обеспечить восстановление моей страны?

Недавние региональные кризисы в Уругвае и Бразилии лишний раз обнажили одиночество, в котором пребывает наша страна. На запрос о помощи уругвайского правительства в международные организации последовал незамедлительный ответ. Бразилия встретила еще большее понимание. Аргентина столкнулась лишь с большей неуступчивостью. Данная ситуация вынудила лауреата Нобелевской премии по экономике 2001 года Джозефа Штиглица заявить на днях здесь, в Буэнос-Айресе, что «Международный валютный фонд предпочитает контракты на кредиты контрактам социальным. Без справедливости нет капитализма. Но фонд даже не понимает основ капитализма…»

Вот такая история, и пусть она не покажется рассчитанной на эффект, но остается уповать лишь на Провидение: может, оно не оставит эту землю, приютившую много лет назад русского эмигранта, который сегодня ведет такси по улицам Буэнос-Айреса и не перестает удивляться экономической и социальной ситуации, похожей на кошмарный сон.

Дай Бог, чтобы следующая наша заметка отразила хоть какие-то признаки, вселяющие надежду в тех, кто проживает на благословенной аргентинской земле.