Чемпионат в самом ангаре

Спецрепортаж Романа Анина с Евро-2008: Единственное футбольное место в Австрии — лагерь приезжих фанатов

Вена скромно, с пренебрежением, напоминает о том, что стартовал чемпионат Европы. Ни рекламных плакатов, ни огромных билбордов, ну практически ничего не говорит вам о том, что вы попали в страну, где в течение месяца 16 команд буду...

Вена скромно, с пренебрежением, напоминает о том, что стартовал чемпионат Европы. Ни рекламных плакатов, ни огромных билбордов, ну практически ничего не говорит вам о том, что вы попали в страну, где в течение месяца 16 команд буду выявлять лучшую в Старом Свете. Я пытался увидеть в глазах моих попутчиков адреналин и зарождающееся безумие болельщиков, а они вяло толковали о тоталитаризме, Сталине и Марксе. Я гордо надел майку сборной России и ежеминутно ждал оклика на улице, а венцы мило улыбались и предлагали что-то купить, где-то остановиться, куда-то подвезти. И ни слова о футболе.

Даже с полицией у меня дела не заладились с самого начала. Первый раз я ее провоцировал, чистя зубы прямо в венском аэропорту. Ну, за такое, господа, где-нибудь в Домодедово прямо в камеру и в глаз. Но нет же — эти австрийцы улыбаются и все bitte, да bitte, мол, если хочешь и ноги можешь тут вымыть. Но я же буйный болельщик, на мне майка России и веду себя я вызывающе! А они мне danke, danke.

Провокация вторая — гордо брожу по ночной Вене и нагло из горла распиваю бутылку виски. Ну, видели вы такое? А мне встречные патрули виновато машут рукой — мол, и мы с тобой бы, да вот — на службе. Полночи я пытался привлечь к себе внимание хоть кого-то, но им всем было наплевать. Вена продолжает жить своей упорядоченной, размеренной и неторопливой жизнью.

Наутро я бежал прочь из этого города, который медленно убивал во мне всякую страсть к игре и втягивал в болото аристократической жизни. Мой путь лежал в Клагенфурт — один из крупнейших городов Австрии, в 400 км от столицы. Наш поезд ловко вилял между скальных хребтов и лесистых холмов. От их вершин медленно, как едкий дым, в долины спускался туман, обнимая аккуратные и прочные дома сельских бюргеров. Дома безразлично моргали своим окнами, им не было никакого дела до поезда, гор, футбола и вообще всего мироздания. Казалось, они стояли здесь вечно и время год от года только делало их крепче. Прочность, порядок, спокойствие и неторопливость — этим дышит вся австрийская природа.

Я уже смирился с тем, что чемпионат Европы проходит не в Австрии и Швейцарии, а в какой-то автономной зоне, где страсть, пиво и буйство не нарушат мирного течения этой бесконечной жизни. Но стоило мне выйти на вокзал Клагенфурта — и все изменилось.

Огромные плакаты с символикой чемпионата Европы приветствуют гостей города. На каждой улице флаги Австрии, Хорватии, Германии и Польши (сборные этих стран будут играть в Клагенфурте). По мере приближения к центру города пропорционально увеличивалось число полицейских. Они были на главных проспектах, дежурили в переулках и заходили в бары. Но ни разу на моих глазах ни один из них не сделал малейшего замечания фанату — в каком бы состоянии тот ни находился. Иногда подвыпившие болельщики, как обезьяны, навешивались на бедных полицейских и требовали сфотографироваться, горланили им на ухо кричалки своих сборных, а люди в форме ласково, как будто даже виновато, отстраняли их.

В Клагенфурте я собирался жить в так называемом фанкэмпе (лагере для фанатов). Дело в том, что еще за месяц свободных мест в гостиницах города не было и единственной возможностью где-то остановиться было забронировать койку здесь. Войдя на территорию фанкэмпа, я понял, куда попал… Навстречу мне вывалились едва живые существа с пивом и флагами сборной Германии. Едва я оправился от первого впечатления, как новое испытание: сам фанкэмп — это огромный ангар с казармой. Тонкие фанерные перегородки разделяют все внутреннее пространство здания на маленькие (по шесть кроватей) комнаты. В моей уже жили немцы, о чем свидетельствовали флаги, развешанные по койкам.

— А я видел здесь флаги и хорватов, и даже поляков. Неужели все они живут вместе? — спрашиваю волонтерку из Польши.

— Да, а почему они должны жить отдельно? Мы, конечно, старались, чтобы в одной комнате жили болельщики одной страны, но это оказалось невозможно. Так что есть комнаты, где фанаты, к примеру, Польши и Германии спят на соседних кроватях.

— И ни одной ссоры не было? — не перестаю удивляться.

— Нет.

— Хорошо, а душ в лагере есть?

— Да, общий.

— Туалет?

— Общий.

— Пиво?

— О, нет, ну что вы?! Пиво отдельно для каждого.

Про интернет я уже не стал и спрашивать. Было ясно, что жить в лагере весело, а работать — невозможно. И отправился в город на поиски комнаты.

Из фанкэмпа вы прямиком попадаете на улицу 10 октября (что-то вроде нашего Арбата). На ней фанаты готовятся к будущим играм — благо, бесконечные ряды террас и баров этому только способствуют. Причем здесь владельцы озаботились вопросом разделения фанатов. Каждый бар или кафе разукрашены в соответствующие цвета и, таким образом, закреплены за конкретными болельщиками. Вот итальянская закусочная, которой владеет энергичный и шустрый Марко.

— А! Ты русский?! — заорал он мне на ухо в мегафон. — Иди, угощу пивом.

— Марко, ты болеешь за Германию?

— Конечно, за Италию. А если ты про флаги… Ну не могу же я повесить здесь и польские, и хорватские. Представляешь, что тогда начнется, особенно когда кто-то из них проиграет. А так — это коммерческий расчет: немцев ведь приехало больше.

— Марко, как чемпионат Европы изменил твою жизнь?

— Он сделал ее лучше. Лучше, лучше, лучше! — долго кричал мне вслед итальянец.

Немцев в Клагенфурте действительно больше поляков и хорватов вместе взятых. Они декалитрами уничтожают пиво, горланят Deutchland и танцуют. Для них установили специальную сцену. Диджей всю ночь развлекал фанатов, а их тела скручивались в какой-то ритуальной, вакхальной судороге. Они обливали друг друга пивом и продолжали танцевать под флагами своей страны.

Ближе к ночи я все-таки нашел маленький городской отель со свободной комнатой на две ночи.

— Извините, но на три никак не могу дать, — говорила фрау Линнер, добрая, маленькая, пожилая управляющая гостиницы. — То, что сейчас происходит на улицах Клагенфурта, — только начало. Через несколько дней этих болельщиков станет намного, намного больше.

— Как-то вы к ним с пренебрежением относитесь.

— Это очень, очень опасные люди, молодой человек. И я бы вам не советовала появляться ночью на улицах.

Я забронировал комнату и ненадолго вернулся в город. С наступлением ночи большинство фанатов вернулись в свой лагерь. Откуда-то из далеких переулков еще доносилось Deutchland, а из соседнего кафе вдруг раздалось You will never walk alone и крики England. Неужели англичане, чья сборная не попала на этот чемпионат, все-таки приехали в Австрию?! Оказалось, это все те же злые немцы кривлялись, изображая буйных английских фанатов и насмехаясь над их участью и песней.

Засыпая в уютной комнате маленькой провинциальной гостиницы, я впервые услышал что-то родное, близкое, полоснувшее мое спокойствие, как нож. Это была полицейская сирена — первая за два дня.