ОШЕРАШЕННЫЕ

МУЗЫКАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Сцена Кремлевского дворца располагает к прощанию с видными деятелями партии и правительства. А певица Шер, как сказал перед концертом один мужчина (мы будем полагаться на мнение мужчин), «просто-таки чертовски видная баба».Вряд ли ей...

Сцена Кремлевского дворца располагает к прощанию с видными деятелями партии и правительства. А певица Шер, как сказал перед концертом один мужчина (мы будем полагаться на мнение мужчин), «просто-таки чертовски видная баба».

Вряд ли ей подходила сцена Кремлевского дворца. Но все иностранные гости хотят в Кремль или уж прямо на Красную площадь. И мужчины, и женщины, и Элтон Джон.

А в Кремль ходит особенная публика. Ради этой публики в фойе дворца стоят девушки в коротких желтых юбках: раздают рекламные проспекты «Здесь ваша кредитная карточка». Эта публика спорит перед концертом, что лучше — «взять дочери полноценную двушку, 78 метров в Даевом переулке» или ограничиться «119-ю на улице Удальцова». Эта публика просит «на 10 секунд позвонить по мобильнику» («друзья потерялись, а батарейки сели») и пытается всучить за услугу сразу стольник* . Эта публика любит погулять в «Метелице» — чтоб, например, водки с устрицами и хреном — и ущипнуть официантку. А под хрен поет Катя Лель.

Разве Катя Лель может приучить публику понимать «видных баб» — тех, что в 16 лет убегают из дома… делают развозчика продуктов Сонни Боно (первый муж) знатным продюсером, снимаются в юмористических шоу… тесно дружат с рокерами (от одного рожают сына; от Сонни, кстати, дочь), влюбляются в булочников (некий Роб Камилетти, он был на 18 лет моложе)… в 58 (пятьдесят восемь) не стесняются выходить на сцену в открытых платьях и танцуют, потрясая прелестями. Разве ваша бабушка решилась бы на такое?

Концерт выдался блестящий. На сцене все так блестело и сверкало, что создавался «эффект мельтешения». Воздушные гимнасты путались в веревочках на высоте 5—6 метров. Тряпичный слон мотал хоботом. Певицу опустили на землю откуда-то с потолка в хрустальной кабинке. Она сказала, что «счастлива быть в Москве», а ее шоу — «симбиоз цирка и концерта». Вторую фразу она подтвердила в течение 80 минут. Первую — вряд ли.

Все-таки у певицы большой жизненный опыт. Чувствовалось, что опыт сдавил ее хрупкие, моложавые плечи. Казалось, будто она хотела поскорее закончить концерт. Да, она часто переодевалась. Песен было шестнадцать, а нарядов — одиннадцать. И парики менялись: были красные, рыжие, синие, белые… Но переодеваться можно и автоматически. Душевно петь — вряд ли. «Она очень холодна с публикой, но заметь: ни одной фальшивой ноты», — сказала мне начинающая оперная певица.

Рядом с нами сидел мужчина. Вряд ли его можно было назвать начинающим. Он пришел с супругой (кажется, с супругой). Сначала он похлопывал супругу по коленкам — в такт хитам, а на предпоследней песне выскочил из кресла и понесся к первым рядам — плясать. А ведь виски€ мужчины посеребрило время. И лысина блеснула, когда на нее упал луч прожектора. Но мужчина побежал. Потому что певица может быть холодной, но ведь хиты проверены жизнью.

К предпоследней песне клиенты «Метелицы» начали проявлять желание «рубиться, как на «Горбушке». Возможно, подействовал коньяк, выпитый в буфете. «Зады» подтянулись к «супервипам» (эти ходят не в «Метелицы», а на инаугурации и парады). Но Шер не завелась. Красивая, уставшая, холодная дива.

«Если я буду выглядеть так в шестьдесят, я буду считать, что жизнь удалась», — вырвалось у женщины, от которой убежал супруг. Кто знает, считает ли Шер свою жизнь удавшейся. Во всяком случае, ей было что показать из хроники: пока она переодевалась, на экране крутили ностальгические кадры, отразившие ее долгую трудовую жизнь.

Поднимается за «Оскаром»… Поет с Элтоном Джоном… Поет с Дэвидом Боуи… Она стала звездой, когда Джим Моррисон только начал. И где теперь Джим Моррисон? Грустный вопрос. А Шер сегодня выступит в Петербурге. Может быть, она еще раскочегарится. Может быть, она еще и не уйдет никуда. С первого российского концерта она ушла, не попрощавшись. Ошерашенная публика вышла через Троицкие ворота.

• Я не взял 100 руб.: у журналистов тоже есть гордость.