Жильцы корпусов «КЛИМ» главного здания МГУ, составляющие гордость российской науки, побывали «на ковре» у проректора. С ветеранами разговаривали без церемоний

Жильцы корпусов «КЛИМ» главного здания МГУ, составляющие гордость российской науки, побывали «на ковре» у проректора. С ветеранами разговаривали без церемоний

Адрес МГУ: Ленинские горы, дом №1, как матрешка, скрывает внутри себя целых 4 корпуса жилых домов, реальные адреса которых исчезли в одночасье из всех баз данных Москвы… Недавно жильцы-невидимки (цвет российской науки) получили от ректората МГУ «письма счастья»…

Предыстория

Более полувека корпуса «КЛИМ» — так называют в обиходе четыре 12-этажные башни, обозначенные буквами «К», «Л», «И», «М», имели свои конкретные адреса. Буквы висели не только на зданиях, они числились во всех базах данных Москвы, так же как и номера всех 184 квартир, с 1953 года. А затем отовсюду исчезли. 500 человек — профессорско-преподавательский состав МГУ и их семьи по-прежнему живут в своих квартирах, но «на бумаге» никаких квартир вовсе нет. Жильцы, в числе которых лауреаты самых престижных международных премий — цвет российской науки, герои, ветераны и инвалиды Великой Отечественной войны, — превратились в призраков, обитающих на пространствах нежилых помещений МГУ (подробности в публикации «Призраки Московского университетаhttp://ng.makeidea.ru/society/6332.html» в «Новой» от 08.04.2011).

У большинства «климовцев» нет на руках ордеров, потому что их выдавали в советские годы, когда люди верили в коллективный разум. И верили руководству. Сказано было всем сдать ордера на хранение организации — все и сдали. Коллективно.

И надо отдать должное, вплоть до декабря 2010 года их предоставляли жильцам по первому требованию. Есть тому множество свидетелей: в жилотделе МГУ эти ордера доставались из сейфа, делалась копия, а подлинник убирался назад в тот же сейф. Теперь это основной и самый больной вопрос. Ордера прячут. Не выдают.

Маевка

В квартире одного из лидеров инициативной группы «Совета жильцов корпусов «КЛИМ» Аркадия Левина что-то вроде собрания. В маленькую комнатку набилось человек 30. Повод — заказные «письма счастья» от ректората МГУ. В письмах — приглашение явиться в кабинет проректора, начальника управления социального и инфраструктурного развития МГУ Александра Черняева с 17.00 до 18.30.

На часах — 16.00. Люди собрались для того, чтобы обсудить общую линию поведения.

В письмах также сказано, что адресатов приглашают на заседание комиссии «для подбора конкретного варианта квартиры из жилого фонда МГУ».

Вопросы: что это за фонд МГУ, если в стране нет ведомственного жилья? почему письма не зарегистрированы и написаны не на бланках МГУ?

— Среди всего, что будут предлагать, единственно возможная и приемлемая позиция — действовать по закону. А это — заключение договоров социального найма на квартиры, в которых мы в настоящее время проживаем, — говорит хозяин квартиры Аркадий Левин. — Иначе непонятно, на основании какой нормы права они нам могут предлагать обмен, если формально квартир, в которых мы живем, нет? Сказать им надо так: отдайте наши ордера! Можете не отдать, потому что они потерялись, или их отправили в архив, или выдавать запретило Росимущество, хотя представители этой организации изумились такой версии и сказали, что это вообще не входит в их компетенцию. Но это все версии, которые уже озвучивались ректоратом МГУ.

В какой-то момент один из ветеранов Великой Отечественной войны попросил у всех совета и пересел в центр комнаты.

— Я хочу сказать им так… Дело не в том, что я ветеран войны, и не в том, что я преподаю в МГУ уже около полувека. Не в регалиях, а в том, что я принадлежу к числу жертв политических репрессий. И собирались такие же комиссии, которые, очевидно, считали себя вправе… А потом власти извинялись! Не являетесь ли вы такой же комиссией? — он несколько раз сбивался, пока говорил, мучительно искал слова, его била дрожь. Он явно не спал ночь.

Его отговорили.

Поход

От корпуса «И», где собирались, до главного входа в МГУ идти минут пять. Идти решили не поодиночке, а все вместе, и шли медленно, минут двадцать. Может быть, больше. Забегая вперед, скажу, что все происходило еще хуже, чем представлялось.

Бодрее всех шел ветеран ВОВ, доктор географических наук, заслуженный профессор МГУ, академик РАЕН Юрий Гаврилович Симонов. И совсем тяжело, опираясь на палочку, поднимался заслуженный профессор МГУ, академик Российской академии естественных наук (РАЕН), почетный академик Международной академии наук Высшей школы, почетный профессор Чаньгунского университета Владимир Фролов. Я уже говорила об этом, но напомню: в его квартире в чемоданах такое количество всевозможных минералов, что работы для простого описания хватит года на два, — он специалист по морской геологии, литолог, автор нескольких учебников, по которым учились и учатся студенты геологического факультета МГУ. Во многих уголках мира сегодня работают его ученики — кандидаты и доктора наук. Он исследовал весь Кавказ и Урал, Казахстан, Камчатку, Курилы, Алеуты, Командоры, Байкал, Тихий и Индийский океаны. Год с молотком и в плавках изучал Австралию, а позже и Новую Гвинею, и это далеко не весь список мест, откуда профессор привозил свои экспонаты и работы. Вся его квартира в чемоданах и коробках, потому что распаковать сил нет. Он собирал их, готовясь к переезду, потому что в 2005-м сотрудники жилуправления МГУ говорили «климовцам»: «Готовьтесь, будете переезжать в дом на Вернадского». Но когда дошло до дела, выяснилось, что новые квартиры людям готовы предоставить только на пять лет, да и то на условиях кабального коммерческого найма.

…С профессором Фроловым мы долго говорили о войне, о его товарищах, о том, как они уходили в 1941-м на фронт с первого курса МГУ и как немногие вернулись на тот же курс только после победы. Разговор наш был в апреле, но он теперь меня уже не узнает. Он вообще никого не узнает, его здоровье резко пошатнулось. Через день после похода «на комиссию» мне скажут, что он слег, не может ходить и не может говорить…

Встреча

Стоим все вместе у кабинета №1024. Минут через десять выходит молодой человек.

— О, господа! Как вас много…

— Все, кто сейчас здесь, получили письма, которые, мягко говоря, вызвали у нас у всех одни и те же вопросы. Поэтому мы хотели бы, чтобы приняли нас всех вместе, — говорит неизменный адвокат «климовцев» Юлия Кайгородова.

Вышел еще один представитель господина проректора Черняева и обратился непосредственно к адвокату:

— Здесь никаких процедур проходить не будет, поэтому ваше присутствие не потребуется. В письме сказано, что мы готовы говорить с теми квартиросъемщиками, которые готовы выезжать.

— Вы хотите заставить вот этих людей ходить еще раз? Вы их всех пригласили на одно время для чего? — спросила Юлия Кайгородова.

— Сегодняшняя встреча не подразумевает общего собрания. У каждого из жильцов есть право провести этот разговор без свидетелей…

Еще минут через пять такого же однотонного разговора «климовцы» решили спросить обо всем у того, чья подпись стоит под письмами-приглашениями, и пошли в кабинет. Врукопашную с ними вступить никто не рискнул — и вот все в кабинете. За длинным столом сидят три человека, один из них, господин Черняев, лениво-возмущенно повернулся в сторону своего «переговорщика».

— Кто? Как? — обвел взглядом входящих профессоров МГУ и конкретизировал вопрос: — Это ЧТО?

— Настаивают, что будут все вместе и в присутствии адвоката, — доложил обстановку «ответчик».

Люди продвигались все глубже в кабинет, для того чтобы дать возможность войти всем, кто оказался позади. В какой-то момент коллеги посадили за стол профессора Фролова, он просто уже не мог стоять на ногах… Следом на свободные стулья сели еще несколько человек.

— Не рассаживайтесь здесь, — с едва скрытой гримасой брезгливости сказал господин Черняев.

Сам он вместе с юристом сидел на протяжении всего последующего разговора, притом что стояли женщины, которым не хватило места. Но один из членов комиссии встал сразу, как только люди вошли. И он стоял и не садился до конца. Глядя на него, можно было все-таки смутно подозревать, что мы действительно находимся в МГУ. И я специально выяснила его фамилию — профессор с физического факультета, представитель профкома Виктор Розанов.

А дальше раз 6–7 задавался вопрос о выдаче копий ордеров, но ответ не прозвучал. Зато абсолютно откровенно объяснили, почему письма с вызовом на «беседу» были направлены только узкому кругу жильцов, а не всем: сейчас «решают вопросы только самых активных». На сайте klim.pro уже сказано о том, что «намерение администрации МГУ хотя бы на словах откупиться от тех, кто борется за права жильцов «КЛИМ», стало очевидным». Как? Уже после общей начались беседы приватные, и комиссия предлагала жильцам: напишите заявление о том, что вы хотите выехать из корпусов «КЛИМ», и вам будет предоставлен смотровой ордер, по которому вы сможете ознакомиться с новой квартирой.

Ключевые слова: «напишите заявление». Во-первых, потому, что оформить свои предложения в письменном виде Черняев и члены комиссии категорически отказались. Во-вторых, как пишут на сайте «КЛИМа», «у комиссии МГУ нет полномочий предлагать квартиры». Жильцы хотят действовать по закону. Если им оформят договора социального найма, можно на федеральном законодательном уровне закрепить особый статус корпусов «КЛИМ». Это ограничит их возможности свободной продажи квартир. Можно первоочередное право покупки предоставить правительству Российской Федерации (для нужд университета), либо обмена их на иную адекватную жилплощадь. Главное — эти люди должны остаться в своем доме!

«Новая» следит за развитием ситуации