Чем живут, во что верят и о чем мечтают профессиональные сборщики долгов. «Новая» исследовала рынок коллекторских агентств

По данным Национального бюро кредитных историй, на ноябрь 2016 года услугами микрофинансовых организаций России воспользовались около 10 миллионов человек. Суммарный объем микрозаймов и займов на покупку потребительских товаров составил больше 100 миллиардов рублей. Процент невозврата — до 30%. С должниками, просрочившими возврат, начинают работать коллекторы. Порой жестко и с опасностью для здоровья должника.

С 1 января вступил в силу долгожданный для многих должников закон, ограничивающий деятельность коллекторов. Федеральная служба судебных приставов, которая теперь регулирует их работу, уже начала внеплановые проверки. Челябинская область, по статистике, седьмая по закредитованности среди регионов России.

«Новая» исследует рынок коллекторского промысла в Челябинске, где впервые в России правоохранительные органы поставили на поток возбуждение уголовных дел против людей, профессионально выбивающих долги.

Прецедент Фариды Ибрагимовой

В ночь на 29 мая 2015 года, пока муж и дочь спали, Фарида Ибрагимова выпила 70-процентный раствор уксусной кислоты у себя на кухне. Оставила записку: «Больше так не могу, простите». Женщина не выдержала напора коллекторов, которые терроризировали ее в течение года.

В ту ночь Фарида выжила — ​она умерла только через год в челябинской больнице. Коллекторов смерть женщины не остановила — ​они взялись за семью Ибрагимовой.

Равиля Ибрагимова, мама Фариды, живет недалеко от железнодорожного вокзала в Челябинске, в однокомнатной бедненькой, но чистой квартире: Фарида ремонтировала ее когда-то своими руками. Равиля встречает меня в халате с узорами веселой расцветки, ее седые волосы по-девичьи собраны в два хвостика. Ей 69 лет. У Фариды осталась дочка Эльвира, которой исполнилось 16 лет. Бабушка теперь ее опекун, «в детдом же не отдашь, стыдно».

Равиля рассказывает заурядную историю долгового рабства своей дочери, которая закончилась неожиданно страшно.

26 июня 2014 года Фарида взяла в микрофинансовой организации «СуперДеньги» заем в 5 тысяч рублей на две недели под 2% в день (732% в год). Срочно понадобились деньги: гражданский муж попал в больницу с микроинфарктом. На шестнадцатый день Фарида выплатила «СуперДеньгам» полторы тысячи рублей, еще через месяц — ​5,5 тысячи рублей, позже — ​еще 3 тысячи. И все равно не закрыла долг.

Потом Фариде перестали платить на работе (она была помощником руководителя в какой-то конторе, отучилась для этого месяц на курсах). А долг расползался, как пятно на стене в страшилках: 2% в день, плюс 2% за просрочку, плюс 2% штрафных пени. Жизнь Фариды тоже стала похожа на ужастик. Сначала учтивые люди просто звонили ей на телефон, потом стали звонить уже и родственникам, от которых Фарида свой долг скрывала.

Однажды коллекторы позвонили Равиле. Молодой человек представился Сережей.

— Я говорю: очень приятно, у меня племянник тоже Сережа, — ​вспоминает Равиля.

Он сказал про долг и сказал, что я буду возвращать его с пенсии. «Не ты, а вы, я тебе в бабушки гожусь», — ​говорю ему. А он: «Вот одна бабушка нам тоже не хотела долги отдавать, мы ее дверь сожгли, она задохнулась и умерла».

Через девять месяцев Фарида уже была должна «СуперДеньгам» 90 тысяч рублей.

В мае 2015 года коллектор из «СуперДенег» впервые пришел к Равиле домой. Равиля понесла заявление участковому. Тот позвонил коллекторам и попросил «не трогать бабушку».

Вскоре из полиции пришел отказ в возбуждении уголовного дела из-за отсутствия состава преступления. 26 мая Равиля пошла в прокуратуру. 27 мая ночью кто-то расстрелял окна ее квартиры. «Угрозу сделали, — ​говорит она. — ​А участковый надо мной только посмеялся и заявление не взял».

Три раза семья Ибрагимовых получала отказ в возбуждении уголовного дела от полиции и прокуратуры Ленинского района Челябинска. С формулировкой: «имеются достаточные данные, указывающие на отсутствие признаков события преступления…»

В ночь на 29 мая 2015 года, когда все дома уснули, Фарида пошла на кухню и хлебнула уксус. От боли закричала, и родные проснулись. Фарида потом сказала матери: она это сделала в надежде, что коллекторы прекратят донимать семью.

Кислота повредила внутренние органы.

В июне 2016-го Фариду положили в больницу. Врачи обнаружили у нее рак толстой кишки. Кололи обезболивающее, но она все равно орала от боли. И даже тогда ей звонили из «СуперДенег», предлагали списать проценты, заплатить 20 тысяч — ​и закрыть долг. А он, по словам коллекторов, был уже 200 тысяч.

— Сначала я хотела заплатить, — ​вспоминает Равиля. — ​Потом прокрутила — ​это же бесконечно будет. Дадут фальшивую справку — ​в туалет с ней раз сходил, и все. Если платить — ​это надо с участковым идти, чтобы все зафиксировать, а он не согласится.

Фариде сделали две операции. Назначили третью, но не успели.

5 июля 2016 года семья ее похоронила.

Равиля в смерти дочери корит себя:

— Я не настояла. Если бы ее положили в нашу железнодорожную больницу, ее бы спасли, там мертвого поднимают. Она худеть начала, ходить перестала — а ее все не ложат, только дневной стационар. Она калымила на ремонте квартир до последнего, в начале 2016 года еще работала.

Через несколько дней после похорон на квартиру Фариды снова пришел коллектор из «СуперДенег».

— Нет ее. Умерла, — ответила через дверь Эля. И потом в «ВКонтакте» написал некто Вася Пистон: «Ну что, кто будет возвращать 207 тысяч?»

Равиля начала искать людей, которые могут помочь остановить это безумие, «писать в Москву». Юристы в одной из челябинских фирм отправили ее к уполномоченному по правам человека в Челябинской области Маргарите Павловой и руководителю социального проекта «Стоп! Коллектор!» Вячеславу Курилину.

Пожалуй, только в Челябинске есть такая уникальная организация, работающая при поддержке ОНФ. Курилин пересчитал долг Фариды Ибрагимовой: оказалось, она должна была вернуть «СуперДеньгам» 15 тысяч 913 рублей 44 копейки. Уловка состояла в том, что вносимые Фаридой деньги шли на погашение штрафа за просрочку займа, а тело долга оставалось прежним, и к нему вновь налипали штрафные проценты. «Погашение штрафных пени происходит в последнюю очередь, — ​объяснил Курилин «Новой». — ​Если бы по закону производили погашение: первые внесенные деньги должны идти на погашение процентов за пользование займом, потом основного тела долга, а остаток — ​уже на пени. А «СуперДеньги» сделали все наоборот. Основной долг не уменьшался, проценты росли, на них снова начислялись пени. Это вообще распространенная ситуация, микрозаемщикам насчитывают долги в сотни тысяч. Пени вообще, по Гражданскому кодексу, можно было в судебном порядке почти до нуля списать».

Как рассказал Курилин, по закону, вступившему в силу с начала года, общая сумма начисленных по займу процентов не может превышать трехкратного размера долга. То есть, если клиент взял в МФО пять тысяч, его задолженность не может быть больше 15 тысяч рублей. После возникновения просрочки МФО имеет право начислять проценты только на непогашенную сумму основного долга до достижения общей суммы процентов, равной двукратному размеру непогашенной части займа. Но в то время, когда Фарида взяла деньги в долг, этого закона еще не было.

История Фариды прогремела на весь Челябинск, да и на всю страну, только когда женщина скончалась. Следственное управление Следственного комитета по региону возбудило дело по факту доведения до самоубийства путем угроз. Генпрокурор России Юрий Чайка уволил прокурора Ленинского района Челябинска за игнорирование жалоб Ибрагимовой. Наказаны были зампрокурора района и пять сотрудников прокуратуры. Смерть женщины повлекла за собой череду проверок. Прокуратура региона признала незаконными 98% полицейских отказов в возбуждении дел на действия коллекторов в 2016 году. Выяснилось, что по жалобам должников на коллекторов возбудили только 15 уголовных дел, а в 658 случаях отказали. К сентябрю прошлого года количество дел, возбужденных по факту злоупотреблений коллекторов в Челябинске, выросло до 193, в заявлениях должников фигурирует более 40 МФО.

Равиля говорит про людей, которые довели до смерти ее дочь:

— Я бы миллион у них попросила за то, что ребенка матери лишили. Но что я, возьму разве их грязные деньги?

СПРАВКА «НОВОЙ»
Закон «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности», вступивший в силу 1 января 2017 года, предписывает: отныне взыскивать задолженность имеют право только коллекторские агентства, вошедшие в госреестр, одобренный Федеральной службой судебных приставов. На данный момент в реестре в России зарегистрирована всего 51 коллекторская организация.

По закону коллектор имеет право приходить к должнику не чаще раза в неделю, звонить — не чаще раза в сутки, двух раз в неделю и восьми раз в месяц. Звонки разрешены с 8 до 22 в будние дни, с 9 до 22 в выходные. Должник может отказаться от контактов с коллекторами, написав заявление в кредитную организацию, — правда, только через 4 месяца после возникновения просрочки задолженности. В таком случае банк подаст в суд на должника, и взысканием будет заниматься служба судебных приставов.

ФССП сообщила, что на начало февраля им поступило больше 350 обращений с жалобами на действия коллекторов.

По данным Национальной ассоциации профессиональных коллекторских агентств (НАПКА), в 2016 году они передали в Генеральную прокуратуру, правоохранительные органы и Центробанк около 200 обращений, относящихся к категории hard-жалоб, связанных с деятельностью МФО и частных коллекторских агентств. По мнению представителей НАПКА, новый закон только подстегнет должников обращаться с жалобами на взыскателей.

ОПГ коллекторов

По сообщению пресс-службы ГУ МВД по Челябинской области, 29 декабря 2016 года в Челябинске задержали двух сотрудников коллекторского агентства, у одного из которых дома изъяли килограмм марихуаны. Уже известно, что именно эти люди «работали» с Фаридой Ибрагимовой, стреляли по ее окнам и угрожали семье. Однако неизвестно, проходят ли они подозреваемыми по делу о доведении до само­убийства. Пока их обвиняют в вымогательстве и незаконном обороте наркотиков.

Этот арест — ​очередной в целой серии задержаний коллекторов-частников в Челябинске.

Так, например, 27 декабря арестовали семерых коллекторов, которых также обвиняют в вымогательстве. Еще раньше, в октябре, полицейские с бойцами Росгвардии задержали группу из четырех человек, которые, по версии следствия, в течение двух лет занимались вымогательством. Трое коллекторов находятся под домашним арестом, четвертый — ​под подпиской о невыезде.

Об уголовном деле, возбужденном в октябре, известно больше всего. Оно было первым в этой череде, расшевелило коллекторское сообщество. Возможно, именно на нем обкатывают новый закон. К тому же в кругах челябинских взыскателей имена задержанных на слуху. Например, 26-летний Михаил Чернышенко и 31-летний Дмитрий Яровиков оказались бывшими сотрудниками службы взыскания банка «Русский стандарт». Негласно считается, что у этого банка самая сильная служба безопасности, именно она выпускает самых качественных сборщиков — ​жестких и эффективных, которые потом расходятся по другим агентствам и МФО.

Михаил Чернышенко в 2009–2010 годах служил в отряде специального назначения внутренних войск МВД РФ «Пересвет». На суде по избранию меры пресечения была озвучена его характеристика: «по своим деловым и моральным качествам рекомендован к службе в правоохранительных органов всех уровней, вплоть до УФСБ и ФСО».

Пройдя школу «Русского стандарта», Чернышенко работал на МФО «Удобные деньги» и «Домашние деньги». Его знают как одного из лучших сборщиков в городе. Говорят, организации за него боролись.

Дмитрий Яровиков пришел в «Русский стандарт», недолго проработав в полиции. Бывшие коллеги говорят, Яровиков никогда не отличался бойцовским характером. Про Дмитрия мне рассказал его бывший начальник в коллекторском агентстве:

— Зубы ему выбили однажды по дурости, пьяный шел ночью по окраине — ​догадаться надо! Пацаны ему кричат: эй, иди сюда, дай сигаретку! Ну он в драку полез — ​и без зубов вышел. Так что, он не боец.

Бывший работодатель Дмитрия сомневается, что деяния коллекторов дотягивают до определения «организованная преступная группа»:

— В моем понимании ОПГ — ​это транспорт, связи, финансовые подпитки. Блин, Дима, прямо скажем, живет бедно. Члены ОПГ, даже рядовые, нормально живут, не так. Я считаю, что все это кампания популистская против коллекторской деятельности в принципе. И закон этот сделали для галочки. Идет укрупнение бизнеса, чтобы малых агентств вообще не осталось. Вот тебе пример: 20-е годы, был НЭП. Не стало его — ​через 5–6 лет стало много рабочих рук, которые трудились на стройках социализма. Безусловно, это было необходимо, общество должно было консолидироваться, Сталин понимал, что будет война. С точки зрения исторической перспективы вообще все правильно делал. Если бы не он — ​не было бы, наверное, сейчас России. А с точки зрения обывателя, бизнесмена, — ​это все очень плохо.

По этому делу пытались задержать еще одного бывшего коллегу Дмитрия и Михаила — ​49-летнего Сергея. Он фигурировал в биллингах их телефонных разговоров, несколько раз появлялся в арендованном ими офисе.

С Сергеем мы встречаемся в пиццерии «Папа Карло». На Сергее стильное черное поло. Круглое лицо, лысоват. Он, как и его коллеги, начинал в «Русском стандарте», 10 лет назад. Потом перешел в МФО. Сергей дружил с Димой Яровиковым, хорошо знал Мишу Чернышенко. Но говорит, присоединиться к их частной деятельности по взысканию долгов отказался.

— Я временно не работаю, пока следствие идет, мне сказали на попе ровно сидеть. Я беседовал со следователем: ну если по совести, выеденного яйца не стоит это дело. Она говорит: дали команду — ​арестовывать и сажать, именно по коллекторам. Указание такое негласное. Тишь да гладь, и вдруг началось — ​как будто раньше этой проблемы не существовало. Приняли этот закон, и нужно напоказ кого-то посадить.

Про Диму Сергей рассказывает: очень общительный, у него много друзей, компанейский парень. У Яровикова есть жена, сын, в котором он души не чает.

— Мы с Димоном как напарники все время вместе были, а Миша — ​он больше одиночка. У него все четко было: достал из сумки контейнер, в микроволновке разогрел, поел чуть ли не на ходу — ​и дальше давай обзванивать. Все по минутам. Он Димона пытал: вот у тебя какая цель в жизни? А Димон вроде как, получается, живет без цели. У Миши какие-то свои определенные амбиции были. Но это что-то сокровенное, особо не делился.

Зарплата у коллекторов выходила в среднем по 150 тысяч рублей в месяц, иногда до 200 тысяч дотягивало. Сергей говорит, что они с Димой пытались найти нормальную работу «без негатива», но всегда натыкались на «швырялово».

— Ну какое это призвание — ​коллектор? Нас родина загоняет в такие рамки, нигде с объятиями не ждут.

Виноватые

О том, что должник всегда виноват сам, я слышала почти от каждого коллектора.

— Я, может, какой-то толстокожий человек, но в этой сфере не задерживаются те, кто все близко к сердцу воспринимает, — ​говорит Марина, бывшая сотрудница коллекторского агентства. 26 лет, экстравагантная прическа, рубашка в клетку. Я нашла ее через социальные сети — ​у Марины в информации указано, что она работала в службе взыскания, на фотографиях — ​жгучая брюнетка в обтягивающем платье. Марина назначает встречу в русском ресторане «Сова». Вечер пятницы, но в ресторане мы одни. Позже подтянутся любители караоке и песен Валерии.

— В бар United не попасть сегодня, там самое вкусное крафтовое пиво в городе. — ​Марина заказывает виски и салат «капрезе». Со стен куда-то вдаль смотрят семь оленьих голов. Прямо рядом с нашим столиком стоит чучело ревущего медведя.

Марина проработала в сфере взыскания долгов около двух с половиной лет. Потом в коллекторском агентстве — ​больше года. Попала туда случайно: уволилась с работы, не могла найти новую, попробовать себя на обзвоне предложил знакомый.

— В первый месяц про тебя станет понятно — ​годишься ли ты в коллекторы, — ​говорит она и делает глоточек виски. — ​Видела бывших оперов — ​они не могли собрать ничего. А при мне в одну мфошку устроилась девочка — ​божий одуван, лет 20 ей было. И она начала собирать буквально на стажировке. Она не жестила, матом не орала, просто так говорила, что должник шел и хоть что-то платил.

«Жестить» — ​это хамить клиенту, в службе взыскания при банке такое вряд ли удастся: там ведется запись всех звонков. У коллекторов МФО и частных коллекторских агентств язык развязан. Часто должники мстят: сохраняют номер коллектора и звонят, когда напиваются. У Марины таких было много, она уже не помнит, сколько должников прошли через нее.

Большинство МФО выдают кредиты до 20 тысяч, средняя цена пользования таким займом — ​2% в день. Выходит 730% годовых. За просроченный заем платишь уже 4% в день. Срок возвращения долга зависит от суммы, но, как правило, это несколько недель.

Давать или нет кредит, решает андеррайтер. Это человек, которому приходит заявка заемщика. В день он рассматривает не один десяток заявок, оценивает возможные риски, добросовестность заемщика.

— Единой базы клиентов у микрофинансовых организаций нет, они не могут «пробить» заемщика, как это делают банки, — ​говорит Марина. — ​Только позвонить в дружественную МФО и спросить: ну что, пацаны, давать — ​не давать?

Андеррайтер обзванивает «доверенных лиц» — ​соседей, друзей, родственников, номера которых клиент оставил, заполняя анкету. Проверяет его готовность вернуть долг. За три месяца такой работы человек прокачивается до опытного психолога.

По оценкам коллекторов, с которыми я общалась в Челябинске, наибольшее число заемщиков — ​женщины, в основном предпенсионного и пенсионного возраста.

— Бабуля приходит такая милая: мол, до пенсии не хватает. Начинаешь узнавать — ​а она торчит всем мфошкам, матом шлет так, что все седеют, — ​вспоминает Марина. — ​На что берет? Всем хочется жить хорошо!

В день коллектор должен совершить около трехсот звонков — ​70 договоров плюс связанные с должниками лица — ​коллеги, родственники, соседи. По общему правилу, звонками с напоминанием о долге коллекторы ограничиваются в первые три месяца после просрочки платежа. Потом в дело вступает тяжелая артиллерия — ​выездная бригада.

Коллекторы делят своих должников на четыре категории: те, кто готов платить (таких меньшинство), «неконтакт» — ​те, кто оставил подставные телефоны, и теперь их трудно найти, «обещальщики» — ​те, кто идет на контакт, но постоянно откладывает оплату «на завтра», «жесткие отказники» — ​те, кто говорит, что в гробу видел свои обязательства. Методы работы с этими группами у коллекторов разные. Например, для жесткого отказника могут сделать исключение и послать к нему выездную бригаду уже через пару недель просрочки. А бабушке, которая сломала ногу, могут остановить начисление процентов, пока она лежит в больнице.

Сотрудники МФО и коллекторских агентств, с которыми мне удалось пообщаться в Челябинске, убеждали меня: если человек адекватный, отвечает на звонки, МФО всегда пойдут навстречу. Либо полностью спишут штрафные проценты, либо заморозят их.

Договор должника находится в работе у коллектора восемь месяцев, потом юридическая служба готовит иск в суд.

За восемь месяцев коллектор узнает о человеке все: во сколько уходит на работу, кто его начальник, с кем он дружит, где живет его мама. Он становится уже своим.

«Кого-то даже жалко отпускать». А кому-то хочется позвонить напоследок и сказать пару ласковых.

Марина вспоминает про многих своих должников, с удовольствием пересказывает их истории.

— В Челябинске есть должница, назовем ее Наташа, ее все коллекторы знают, она всем мфошкам должна. Живет роскошно — ​в элитке с мужем. Я к ней ездила несколько раз: как только звонишь в дверь, она выскакивает в подъезд, начинает визжать, потом выскакивает за ней муж с топором. Ну таким, туристическим, знаешь? Начинает размахивать. А как мы с нее долг стрясем? Когда я работала, она была главой какого-то благотворительного фонда, собирала деньги на детишек. Перекидала кучу народу. Другая должница — ​должна всего-то 15 тысяч, жила не в коммуналке, не в тесноте, на иномарочке ездит, нормальная такая себе семья, обеспеченная. Начинала с порога орать матом, что у нее дядя, зять и еще кто-то — ​генералы ФСБ, и сама работала в ФСБ, и сейчас нас всех посадит. Да у нас полгорода — ​родственники воров в законе, криминальных авторитетов…

На Марину должники несколько раз писали заявления в полицию. Но все заканчивалось типовой объяснительной запиской. За два года работы только однажды к ней пришел благодарный клиент: бабушка, которой сократили сумму долга. Она получила справку о закрытии долга и поставила на стол Марине бутылку коньяка и конфеты.

— Нормальная была, наскребла 15 тысяч и вернула. А другие кричат: мы почку продадим, нечем возвращать! На самом деле бабок с непроданными почками у нас по области — ​пруд пруди. Человек думает, он на что-то повлияет, угрожая нам так. Приедь ты в офис и объясни, что случилось. Нет, у нас предпочитают написать в полицию, журналистам, какой ты бедный-несчастный. А три тысячи рублей не платить принципиально! Коллективная безответственность. Кто-то кому-то сказал: «Я брала и не вернула, и ничего мне за это не было. Они же коммерсы богатые, что им эти пять тысяч!»

Марина признается, что сама брала кредит: на ноутбук, но без просрочек выплатила: «А микрозаймы — ​никогда. И не взяла бы. Смысл? Срочно пять тысяч рублей нужны будут, я лучше у друзей возьму».

В коллекторском агентстве девушке было комфортно работать:

— Коллектив очень нравился, на пейнтбол выезжали. У нас и опера с юридическим образованием работали, и просто люди. Но надо понимать, что это твое, чтобы никаких моральных терзаний. У меня как-то мама услышала, как я работала, взмолилась: «Брось ты это».

Сейчас Марина работает в другой сфере, она публичный человек, не стесняется своего коллекторского прошлого, но просит в тексте изменить ее имя, «чтобы у нынешнего работодателя не было проблем».

С «Чистого листа»

Валерий Савонин — ​старожил на коллекторском поприще, в Челябинске его имя известно. Валерий ввязался в этот бизнес на пике популярности МФО. Сейчас он по-прежнему руководит коллекторским агентством «Чистый лист», а вот с выдачей займов не получилось.

Контора Валеры находится в офисной пятиэтажке на улице Энтузиастов, кабинет без излишеств. Он и сам держится просто. Крепко сбитый, широкая грудь, лысина, щетина. Стиль одежды — ​кэжуал. Опускается в кожаное кресло.

Кофе в офисе только растворимый, ложечки нет, поэтому он как-то ловко взбалтывает кружку и пьет жижу, которая должна быть кофе.

— Капец, я такой голодный, — ​склоняется над тарелкой с печеньем.

После института Валера работал в банке инженером по компьютерной безопасности. В 2011 году на волне популярности МФО многие его знакомые начали открывать свои фирмы, и его подхватил этот поток.

— Общие представления об этом бизнесе были, нарисовали план развития и стали открывать точки — ​месяца три выдавали займы.

Поначалу Валера сам исполнял обязанности андеррайтера, чтобы не прогореть:

— Я звоню: зачем вам заем? Прямо такие душещипательные истории, аж хочется помочь. Машина сломалась, зарплата через пять дней, а ребенка к бабушке везти. Я допускаю, что половина вранье, но помочь хочется! Мы же не пойдем с ним за запчастями.

Валера сразу отказывал людям с наколками на пальцах — ​такие вряд ли вернут. Иногда его отговаривали родители заемщика: «Да вы что, он же наркоман!» Но в большинстве случаев оставалось полагаться на собственную интуицию и оценивать клиента по одежке.

Потом в свою фирму Валера андеррайтером взял психолога из Центра занятости.

Валера устанавливал свои правила, кому давать займы.

— Мы старались не кредитовать молодых до 25, у них менталитет другой совсем, не были они ни пионерами, ни комсомольцами. Ну другие люди. Старались особо не кредитовать пенсионеров. Другие МФО любят это дело. Мы по этическим соображениям — ​ну как потом с них взыскивать? Старались кредитовать семейных, желательно, чтобы был автомобиль. Мы даже акции делали перед 1 сентября — ​детей в школу собрать, сбрасывали ставку, увеличивали сумму. Я, конечно, представлял себе контингент, который к нам потянется. Но я такого контингента не боялся, в детстве соприкасался. Я сам с Миасса, район называется «Победа», прямо рабочий-рабочий. А я боксером не был, приходилось договариваться с гопниками.

Инструмент «быстроденег» нормальный и грамотный, если люди им правильно пользуются, считает Валера. Когда он работал в банке, сам был по уши в кредитах. Прежде, если не хватало до зарплаты, — ​занимал у коллег. Но когда дослужился до начальника отдела, просить у подчиненных стало неловко.

— На тот момент мфошек не было, в принципе я бы брал, перебиться три дня — ​на бензин, на хлеб. Двести рублей за три дня отдал, нормально. Люди неправильно пользуются этим благом!

В своей первой МФО Валера был наемным директором. В 2013 году учредители фирмы захотели продать бизнес, велели Валере увольнять всех сотрудников «точек» МФО — ​у организации было много киосков в городе, например, в торговых центрах.

— На мне лежала ответственность перед девчонками, которых напринимали, 50 человек в компании было уже. Я сказал: давайте так. Я выкуплю задолженность. По просрочке ничего сделать не смогу, а те, которые еще не вышли на задолженность, вдруг они нормальные?

Валера рискнул, поверив в людей, выкупив у владельца закрывавшейся компании задолженность по номиналу — ​для этого сам взял кредит в банке на два миллиона рублей. И создал свою собственную МФО — ​на тех же местах, с теми же сотрудниками. И тут же столкнулся с теми же трудностями, что и его предшественники: некоторые должники не возвращали деньги принципиально.

Валера раскладывает риски в работе МФО:

— Допустим, пять человек взяли займы каждый по 10 тысяч на две недели. За эти две недели набежит 28%, но чтобы легче считать, округлим до 25%. С 10 тысяч — ​2500. Из пятерых четверо отдали, один нет. Это же кажется вообще классно. Но на деле: мы 50 выдали, через две недели назад свои 50 получили. Где прибыль?

Через два года его МФО прогорела. Прежние учредители были правы, сбегая, а Валера верил до последнего. Убыток Савонина составил два с половиной миллиона. Через суды он до сих пор взыскивает какие-то копейки с сорока человек, остальным, можно сказать, простил.

Параллельно с МФО Савонин работал над созданием собственной службы взыскания. И вот это оказалось гораздо перспективнее.

— Я стал искать банковских безопасников. На тот момент активнее всего займы выдавали «Русский стандарт», «Джи мани банк», «Хоум кредит», я понял — ​раз они всем подряд выдают, значит, и безопасники там самые лучшие.

Центральной фигурой в истории бизнеса Валеры стал начальник отдела взыскания «Русского стандарта» Евгений Карпов.

— Я посмотрел на него — ​глазки горят, такой худой-худой, а пальцы — ​я смотрю, он этими пальчиками как под кожу залезет. Хотя очень позитивный парень. Понимаю, что специалист, и, скорее всего, ребята у него такие же, нормальные.

Сначала подчиненные Карпова работали на Валеру в свободное время, а через год уволились и вошли в коллекторское агентство «Чистый лист». В агентстве было 12 сотрудников: три выездных бригады, три «звонаря», один сотрудник по взаимодействию с приставами, директор и замдиректора. От 25 до 40, все с хорошо подвешенным языком. «Короче, пацанчики такие, только не в «Адидасе», а в костюмчиках».

Со временем агентство разрасталось: половина осталась из банковских, пришли и «посидевшие», как называет их Валера: «не убийцы, не насильники, года три — ​может, телефон у кого отжали».

«Чистый лист» на тот момент занимался взысканием в интересах 10–15 МФО самых разных величин, некоторые из них находились в других городах.

— Нормальный коллектор не вытрясает, а договаривается, — ​объясняет Валера. — ​Ведь люди озлобляются, русский менталитет такой — ​если давят, они звереют. Фашисты Францию завоевали за 40 дней, Польшу за 40 дней. Нации такие более слабые, видать, духом. А нас чем больше загибаешь, тем больше противодействие. Как говорят, крысу в угол загнал, она может кинуться. Вот не надо до такого состояния должников доводить, чтобы они кидались.

Но среди коллекторов хватает придурков, говорит Валера: «Я-то прямо своим запрещал криминальные вещи. Но допускаю, что они могли где-то палку перегибать». И тут же вспоминает: «Не рассказывал тебе, как таджика в лес вывозили? Как в кино! Только он долг, сука, все равно не отдал. Не подумай, мы не пушистые, мы нормальные».

Хотя, как правило, пугать должников не было нужды: большинство клиентов МФО — ​женщины, для них страшен сам визит коллекторов.

Валера вспоминает о тех временах с теплом: праздники вместе, задорные корпоративы, теплое общение:

— Я хоть и старше, но тоже участвовал во всех конкурсах. Понятное дело, пораньше уходил, давал молодежи оторваться.

Хорошие времена быстро прошли. Год назад Карпов, идейный вдохновитель агентства, подписал контракт на службу в армии. Он офицер, с ним ушли его люди.

— Мы с ними, конечно, виски пили, на хоккей в Магнитогорск выезжали, но они его команда, — ​вздыхает Валера.

К тому же стало понятно: не только Женя ушел — ​и жирные времена для мфошек кончились. Должников все сложнее дожимать, платежеспособность заемщиков «с улицы» резко падает. Но Валера хочет держаться на плаву, он ухватился за проплывавшее мимо бревно. Его товарищ открыл МФО ​для бывших партнеров по строительному бизнесу. Контингент тут посолидней, предприниматели, «не те, кому на шоколадки не хватает». И работа с должниками должна быть деликатней, отсидевшие не подойдут. Савонин нанял бывших сотрудников правоохранительных органов. Его коллекторы теперь почти не сталкиваются с сопротивлением должников. Штиль. Поэтому Валера осваивает новые земли.

— Мы-то с моим партнером патриотической направленности парни, несмотря на то что в такой сфере работаем, — ​заявляет Валера. — ​У нас патриотический филиал фонда помощи ветеранам правоохранительных органов. Фонд свердловский, знакомые наши открыли. Знают наши политические пристрастия и говорят: хотите? Мы были члены партии «Родина», а сейчас такие, пассивные члены.

Валера не стесняется фотографироваться, принимает вальяжную позу. Потом предлагает мне взять его рекламную фотографию для какого-то экономического журнала: там он «серьезный, в образе и черных очках».

— С фондом начали буквально два месяца назад — ​офис сняли, секретаря посадили, мебель закупили, план мероприятий по военно-патриотическому воспитанию на 2017 год сбросили, бюджет на квартал 70 тысяч выделили, — ​вдохновенно рассказывает Валера. — ​Но мы пока в политику не лезем. Это у нас внутренняя потребность, больше для себя. Мало ли, а вдруг правда бог есть?

P.S.

Сергей, коллектор, с которым я встречалась в Челябинске, рассказал мне: оказывается, он тоже писал Эльвире Ибрагимовой сообщение в «ВКонтакте» после смерти ее матери Фариды. Но не с угрозами, а с предложением «помочь»:

— Я в Сетях прочитал эту жуткую новость про женщину, которая уксус хлебнула. В «ВКонтакте» все про коллекторов писали: «сволочи», «фашисты», под каким-то перепостом сама ее дочь откомментила: да, все так и было, да, стучались в дверь… Ну я ей пишу: «А что, отчим или твой парень не вступились? Если будут снова обижать — ​пиши, не стесняйся! Разберемся!»

Почему она уксус выпила? Ну психологически не все уравновешены, есть такая категория — ​им на мозоль наступишь, а они уже трагедию сделали. У нас по таким копеечным долгам, как в девяностые, уже не работают. Мы не звери же! Обычная практика: если человек не может полностью заплатить, нам хотя бы в трех-четырехкратном размере изначальный заем вернуть — ​и на том спасибо. Знаешь, это как рождественские скидки. Сначала запугиваешь: у вас до 200 тысяч долг разросся, а потом предлагаешь заплатить 20 тысяч и на том расстаться. Ну человек соглашается! Наша задача себе и конторе на жизнь заработать, а не чтобы ты уксус выпила.

ПОД ТЕКСТ
Средний размер займов россиян на покупку потребительских товаров в третьем квартале 2016 года составил 18,3 тысячи рублей. Средний размер микрозайма составил 10,6 тысячи рублей.

Наибольшей популярностью пользуются займы «до зарплаты» (выданные не больше, чем на 30 дней).

По данным Национального бюро кредитных историй (данные 2016 года, результаты анализа данных 4000 кредиторов), чаще всего за кредитами и микрозаймами обращаются люди в возрасте от 30 до 39 лет, таких больше 30%, за ними по количеству обращений — люди от 40 до 49 лет (22,4%), граждане от 50 до 59 лет (17,8%).