Что решают башкирские выборы

Как уже писал на “Полит.ру” Антон Николаев, на грядущих 7 ноября в Башкирии выборах главы республики представлено, как минимум, три реальных кандидата. Это ныне действующий Президент Республики Муртаза Рахимов, отец эстрадной певички Алсу, бывший вице-президент нефтяной компании ЛУКойл, а ныне член Совета Федерации Ралиф Сафин и бывший председатель Правления “Межпромбанка” Сергей Веремеенко. По данным Института стратегических оценок, опубликованным за неделю до выборов, Сергей Веремеенко имеет самый высокий рейтинг среди кандидатов на пост президента Башкирии - за него на предстоящих выборах готовы проголосовать более 32% избирателей. За Веремеенко следует Муртаза Рахимов, третье место занимает Ралиф Сафин. У них соответственно 27% и 23% потенциальных голосов. По данным аналитиков этой структуры, ни один из кандидатов не сможет получить более половины всех голосов в первом туре выборов, потому велика вероятность проведения 2-го тура голосования.

За каждым из трех кандидатов стоят вполне реальные экономические и политические ресурсы, и каждому из этих кандидатов нужна Башкирия. За Рахимовым, который президентствует в Башкортостане с 1992 года, - местная административно-хозяйственная элита, воспитанная президентом и контролирующая все более или менее значимые предприятия республики. Можно сказать, что они находятся “в административной собственности” этой элиты. За Ралифом Сафиным, понятное дело, стоит ЛУКойл, ну а за Веремеенко – его банк, и ряд лиц, приближенных тоже к президенту, но российскому. Исходя из этого расклада не будет преувеличением сказать, что каждая из этих фигур представляет соответственно, территориальный, отраслевой и федеральный политико-экономический ресурс. И в этом, кстати, вся политическая интрига башкирских выборов – проверить, чей ресурс сильней играет. Вопрос, зачем каждому из этих кандидатов нужна Башкирия, не смотря на внешнюю простоту, требует более развернутого ответа.

На первый взгляд понятно, что г-н Рахимов, правящий Башкирией с момента обретения ею республиканской независимости, просто хочет сохранить себя в должности президента, а заодно и контроль над республиканской экономикой. Г-ну Сафину нужно обеспечивать присутствие нефтяной компании ЛУКойл в республике в преддверии приватизации нефтехимического комплекса республики, ну, а г-н Веремеенко призван обеспечивать контроль федеральной власти (или отдельной ее группы) над республикой вообще, и наиболее ценными промышленными активами – в частности.

Мы не случайно так часто упоминаем о промышленности Башкирии, так как это по-своему интересный экономический феномен, которого, пожалуй, нет ни в одной другой российской области, и который, как нам кажется, и явился основой республиканской самостоятельности (если не сказать сепаратизма).

Хорошо известно, что одна из ведущих отраслей местной промышленности - нефтяная. На долю отрасли приходится половина налоговых поступлений республики, 87% экспортных поставок. Но не это самое главное, а главное то, что нефтяная отрасль республики является полностью замкнутой – на ее территории находиться четыре нефтеперерабатывающих завода, - и поэтому вся добываемая нефть перегоняется на месте, что выгодно отличает башкирскую нефтяную промышленность от общероссийской, где для переработки нефть нужно гнать по трубе от места добычи до НПЗ на сотни километров. Естественно, добывая свою нефть и перерабатывая ее на своих заводах, республика полностью покрывает свои потребности и в моторном, и печном топливе. Но на нефтянке башкирские экономические чудеса не заканчиваются. В республике сильно развита химическая промышленность, в том числе производство минеральных удобрений. Что, вкупе со своим дизельным топливом и хорошими природно-климатическими условиями, делает сельскохозяйственное производство Башкирии одним из лучших в стране. Ну, а с пищевой промышленностью там все вообще прекрасно – республика не только полностью покрывает свои потребности, но и поставляет продовольствие в другие районы России. О прочих мелочах, вроде лесной и мебельной промышленности, черной и цветной металлургии, буроугольной и энергетической, машиностроительной и металлообрабатывающей отраслях распространяться даже и не хочется. В общем, республика представляет собой почти полностью замкнутый комплекс, который может жить и работать почти на полном самообеспечении. И именно эта экономическая ситуация, по нашему мнению, и послужила основным фактором автаркии политической. Ее-то сейчас и пытаются сломать, выдвигая на республиканские выборы дополнительные, кроме ныне действующего президента, сильные кандидатуры. Сломать пытаются потому, что полной автаркии не бывает, и кое-какие трудности у республиканского народнохозяйственного комплекса все же есть.

Первая сложность ничего специфического из себя не представляет, и является общероссийской: поскольку наше машиностроение мало конкурентно, то часть производств из хозяйственной жизни выпадает, а это порождает определенные социальные проблемы. Причем случай Башкирии особенно вопиющий, так как здесь “выпадающим” производством оказалось Уфимское моторостроительное производственное объединение, выпускавшее двигатели для автомобиля “Москвич”. Московский автозавод, выпускающий эти малолитражки, несколько лет дышал на ладан, а недавно и вовсе находится на грани банкротства. Соответственно, и его уфимский поставщик приказал долго жить.

Но если эта сложность и доставляет определенные социальные неудобства (персоналу машиностроительного гиганта надо как-то жить, а делать это теперь не на что), то на основы башкирской экономической независимости она не посягает. В конце концов, автомобильные моторы низкого качества не являются жизненно необходимым благом, без которого республика перестанет воспроизводиться. Другое дело – постоянный спад в добыче нефти. Вот это уже серьезный удар, от которого независимость может пошатнуться. А добыча нефти "Башнефтью" (компанией, объединяющей все нефтепромыслы республики) уже много лет постоянно снижается – в прошлом году она составила 12 млн. тонн, тогда как в середине 90-х годов этот показатель достигал порядка 18 млн. тонн. Башкирские нефтяные месторождения зачастую выработаны на 90%. Еще несколько лет работы – и своя нефть кончится. Чужую же придется покупать на стороне за живые деньги и по ценам, близким к мировым. А тогда посыплется вся экономика республики, объемы закупок будут небольшими, и вся башкирская нефтехимия встанет, как вкопанная. А это будет номер похлеще остановки моторного завода. Прощай тогда половина налоговых поступлений и 87% экспортных поставок.

Естественно, дело можно и не доводить до такого трагического конца, и для спасения донора башкирской экономики существует и более дешевый вариант. Например, разрешить башкирским нефтяникам осваивать какое-нибудь месторождение в Сибири. Но для этого нужно соответствующее решение федеральных властей, а дано оно будет, скорее всего, лишь тому президенту республики, который будет федеральному центру полностью лоялен – без продолжения игры в “национальную независимость” с недопуском на этом основании инвесторов в нефтехимическую промышленность республики (она до сих пор находиться в государственной, в смысле республиканской, собственности).

А получит ли республика лояльного президента, а нефтехимический комплекс – свежие нефтяные месторождения и внешних инвесторов, как раз и будет решаться на выборах 7 декабря.