Рок после террора

Улица Кадырова в Гудермесе выглядит вполне по-европейски: новенькие двухэтажные корпуса и тротуарная плитка, с которой дворничихи усердно сметают веником ярко-желтые осенние листья. Местные чиновники любовно—правда, по-американски,—называют ее Бродвейчиком. Всюду изображения Отца и Сына. «Мы тебя помним»,—посвящается покойному президенту Ахмаду. «Мы тобой гордимся»,—признаются в любви к его наследнику, вице-премьеру Рамзану. Портретов Кадырова-младшего даже больше. Вот он с президентом Владимиром Путиным, вот с боксером Майком Тайсоном. С одной стороны улицы—спортивный клуб «Рамзан», с другой—боксерский клуб «Рамзан».

В боксерском клубе—лепнина на потолке, резные стулья и бронзовые люстры. С местом для пресс-конференции перед рок-фестивалем «Феникс» премьер Сергей Абрамов явно не ошибся.

—Что общего между музыкальным фестивалем и парламентскими выборами?—задаю я первый вопрос.

—Они проходят в один месяц. И еще они проходят впервые. Больше ничего,—отвечает Абрамов. Он выглядит совершенно счастливым человеком.

Его можно понять. Это чудо, что фестиваль вообще состоялся. Лидер группы «Мертвые дельфины» Артур Ацаламов—«лицо» Чечни за ее пределами—предложил провести концерт еще в прошлом году. Идею поддержал было патриарх российского рока Юрий Шевчук, но передумал—не захотел устраивать показуху за большие гонорары. Начинание перехватили Абрамов и его аппарат, даже дату назначили—5 июля, Грозный. Корректировки внесли военные: летом концерт отменили по соображениям безопасности.

Так что для чеченских чиновников Гудермес стал своего рода Вудстоком—рок против войны. И не так важно, что на американском антивоенном фестивале был миллион поклонников Джимми Хендрикса и Дженис Джоплин, а чеченцам, которые на протяжении веков увлекаются силовыми видами спорта, боксер Тайсон гораздо ближе, чем Вадим Самойлов из «Агаты Кристи» или Лева из «Би-2». Важно было показать миру сам факт, что в еще не отвоевавшейся Чечне возможны почти столичные проявления мирного существования. Как выразился премьер Абрамов, у чеченской молодежи слишком мало событий в жизни. Он, конечно, не имел в виду ночные обстрелы или похищения.

Бродвейчик находится в центре оазиса. Чуть поодаль Рамзан закладывал с Ксенией Собчак аквапарк. Остальной Гудермес утопает в осенней грязи и выглядит безрадостно. Тут не то что листья—тут развалины не убирают.

Зато их меньше, чем в Грозном. С первой чеченской войны осталось лишь несколько полуразрушенных пятиэтажек, а во вторую Ахмад Кадыров и его люди сдали город без боя. Островками благополучия кажутся и бензоколонки: там и кафе, и бильярд. Заходят часто—бензин гудермесцы не жалеют. По городу носятся черные «Круизеры», белые «Волги» и серебристые «Жигули» с тонированными стеклами—иногда кажется, что не по делам, а просто катаются.

На таких же «Круизерах» с московскими номерами—это самый шик—музыкантов везли из махачкалинского аэропорта на фестиваль, а «Волги» жестко подрезали и сгоняли на обочину попутные машины. Завидев три буквы «А» в их номерах—это значит, кадыровцы,—частные «Жигули» шарахались, как от огня.

От охранников на концерте не шарахались. Некуда—их было больше, чем зрителей. Только на самом стадионе «Локомотив», где в сентябре выступал Тайсон, разместили 3000 бойцов: за сценой—бородачей из полка милиции спецназначения имени Кадырова (они были все в черном и в круглых шапочках), возле сцены—грозненский ОМОН. Дальше выстроился кордон из местных мужчин, а около забора—милиционеры, похожие на тех, что охраняют московские рок-фестивали. Съехался цвет силовых структур со всей Чечни. По пестроте военной формы—зеленой, синей, некоторые даже щеголяли в черной натовской форме с американскими флажками на рукавах—«Феникс» превзошел бы съезд латиноамериканских министров обороны.

За билет стоимостью в 350 руб. можно было насладиться отменным звуком: аппаратуру привезли—не отличишь от столичной. Говорят, что билеты еще летом распространяли на производстве. Бесплатно разрешили сходить на концерт и молодежи с активной, как выразился Абрамов, гражданской позицией. Самыми активными оказались участники грозненской команды КВН «Чеченский след», которую опекает лично Кадыров. Им было поручено раздавать флажки с символикой «Феникса». В нагрузку шла реклама «Единой России».

Тем, кто все-таки не смог оценить это беспрецедентное зрелище вживую, все показали на следующий день по телевизору—в Гудермесе трудилась спецбригада ВГТРК. Круизный автобус, на котором телевизионщиков возили по городу, провожали недобрыми взглядами—это как если бы по Москве вдруг проехался БТР. Но худого не говорили.

Правда, и не радовались. Во всяком случае, музыке, хотя играли флагманы отечественного рока. Тяжело быть непринужденным, когда на каждой крыше по снайперу. Охранники, впрочем, обращались с молодежью нежнее, чем секьюрити на столичных рок-тусовках,—почти как старшие братья. Младшим нравилась сама возможность пообщаться. Где еще они могли бы увидеть две тысячи сверстников сразу? Поэтому праздник начался, когда музыканты еще только настраивали инструменты. Школьницы украдкой писали номера мобильных на открытках «Единой России» и передавали парням.

—Вам этот рок-концерт вообще нужен?—спросил я у двух старшеклассников из гудермесской школы №1, представившихся как Муса и Ломали.

—Конечно, как же без концертов? Скука одна без концертов. Почаще бы такое было,—без запинки сказал один.

—У вас тут часто стреляют?

—Нет, конечно. Сегодня вообще ничего не было,—ответил другой уже с неохотой.

—Кадыров следит за порядком?

—Ну.

—А когда школу закончите, в Чечне останетесь или куда-нибудь уедете?

—В Чечне, наверное. Здесь нормально. Институты, университеты. Работать можно.

—Уже знаете, куда будете поступать?

—Ну.

—Куда?

—Закончим—поступим куда-нибудь.

Вообще-то Муса и Ломали и понятия не имели, какие звезды к ним приезжали, ведь афиш в городе не развешивали. Да им по большому счету все равно. А вот Якубу и Израилу—нет; один учится в местном медицинском колледже, второй—в филиале Современного гуманитарного университета, и оба считают себя поклонниками «Би-2». Но на провокационный вопрос, что лучше—Тайсон или рок-фестиваль, отвечают уклончиво: «С одной стороны, Тайсон нам понравился больше, но как спортсмен. Бывают же у человека сразу два хобби—музыка и спорт».

Собственно концерт начался, когда, словно мессия, в сопровождении десятков молодых людей появился Рамзан Кадыров. В куртке из дорогой блестящей кожи и—совсем не по погоде—в костюме и рубашке. Охрану выстроили в двойной кордон, через который не смогли прорваться даже четыре офицера, делегированные на фестиваль группировкой федеральных войск. Главного зрителя им пришлось обходить стороной. Весной 2003 г. такой же кордон спас от шахидки его отца. А в мае прошлого года не спас: смертельный для Кадырова-старшего фугас разорвался во время праздника на грозненском стадионе «Динамо».

Теперь для Рамзана безопасность—на первом месте, а сам он, очевидно, главный человек в республике, хотя и всего лишь «вице», да и к тому же не президент, а премьер. Но ведущие—Сергей Галанин и местная телезвезда—приглашают на сцену Кадырова и Абрамова в «правильной» последовательности.

—Ладно, давай иди,—исправляет Рамзан бюрократическую оплошность, хлопая по плечу председателя правительства.

Многие из пришедших так и простояли все выступления спиной к сцене—с замиранием сердца разглядывали живого Рамзана. Не слушать же группу «Нюанс», чьи старомодные гитарные запилы здесь проигрывали даже настройке под «Широка страна моя родная». Александру Кутикову из «Машины времени» подпевали Абрамов да русские офицеры. Чеченцы, кажется, слов песни не знали или за 15 лет с последнего выступления группы забыли. Лидер «Машины» Андрей Макаревич заочно приветствовал их из Израиля. Сказал, что фестиваль в Гудермесе—это глупо и опасно.

Зато выступление чеченской группы «Президент» вся ложа почетных гостей слушала стоя. Во-первых, потому что среди музыкантов есть омоновцы (на их компакт-дисках так и написано: «При поддержке ОМОНа г. Грозного»), а во-вторых, потому что они были в майках с изображением покойного президента. Настала очередь Рамзана подпевать, а Абрамов только улыбался. Он улыбался на протяжении всего фестиваля, как обычно улыбаются испуганные люди.

Кто точно испугался, так это певица Юта, которую ведущие отрекомендовали как зажигательную блондинку, и ее продюсер Александр Семенов. Не успела девушка открыть рот, как Кадыров и его охранники понеслись за сцену. Спустя пару минут вернулись, и Рамзан сообщил, что Юте надо присвоить звание заслуженной артистки Чеченской республики. Абрамов сказал, что его заместитель решил все прямо там, на стадионе. Чеченский министр культуры Мовла Осмаев оказался под рукой и подписал постановление, премьер пошел вручать. А Юта, которой в итоге пришлось выступать дольше всех, пыталась завести чеченскую молодежь.

—Поехали!—кричала она, но молодежь не заводилась.

—Поехали, ди-джей!—откликнулся один Кадыров. Видно, хорошо знаком со столичными клубными традициями. Его бородатые бойцы, которые еще раньше приметили диву и протягивали под автограф тысячерублевые купюры, теперь вообще не давали певице проходу. Каждый норовил сфотографироваться с заслуженной артисткой на мобильный телефон.

—В жизни не видел такой нединамичной публики,—бросил в сердцах продюсер Семенов. Он не понял, что мрачные лица чеченцев не означают, что они были не рады,—просто они так радуются. А что переминались не в ритм—так зато эмоциональны. Флажками вот махали от души.

Заслуженным артистом сделали и Диану Арбенину из «Ночных снайперов», которую, несмотря на привезенный из Москвы и визжавший все выступление фан-клуб, чеченские журналисты не узнали. А Артур из «Мертвых дельфинов» стал артистом народным. И по любви—с ней даже тяжелый «дельфиновский» рок приняли очень тепло, и по заслугам—группа стала визитной карточкой чеченской молодежи, попав в эфир «Нашего радио» и на московские площадки. Рамзан, объявляя о награде своему сверстнику, чуть не прослезился.

—Чечня может воспринимать музыку на любом уровне. Несмотря на ситуацию, люди тут продвинутые. Да и ситуация выруливается. Сильная команда у руля,—рассуждал за сценой Артур. Наверное, еще находился под впечатлением от Кадырова.

—Но ведь никто даже не притопывает, а вы говорите—хард-рок…

—Это ментальность. Надо привыкнуть. Это нормально.

И совсем не значит, что рок играть не надо, сказал Вадим Самойлов из «Агаты Кристи», чьи самые популярные шлягеры на концерте «не покатили» вовсе. Может потому, что Вадим прическу сделал—как будто гвозди торчат из головы.

—Как Вам Гудермес?—спрашивали телевизионщики группу.

—Нормальная публика, только холодно очень,—отвечал Глеб.

—Понятно. Вы не могли бы представиться?

—Вадим и Глеб Самойловы.

—Понятно, вы—Вадим.

—Нет, наоборот.

Ехать в Гудермес было «не стремно», в один голос говорили музыканты. Работа, мол, такая, а заодно выступить за мир. От обычных гонорары отличались всего в полтора раза, и это доплата скорее не за мир, а за неудобства—не спали две ночи, одну потратив на перелет в Москву и одну на обратную дорогу. В Чечне задержаться не предлагали.

Ведь это только снится, что кончилась война, подпевали чеченцы галанинской группе «Серьга». В ночь после концерта у Рамзана Кадырова родился наследник, и на следующий день его бойцы в Гудермесе палили изо всех видов навешанного на них оружия—дворничиха едва успевала сметать с плитки Бродвейчика отстрелянные ветки. Жизнь приобрела привычные формы.

—Вам нравится рок-фестиваль?—поинтересовался я накануне у Кадырова.

—А тебе что, чего-то не нравится?—наклонился ко мне он. Что я мог ответить?