Рассмотрим личное дело каждого

Часто в основе решения судьи лежит оценка не конкретного преступления, а общественной позиции участников процесса

В потоке последних беспримерных по подлости судилищ мы совсем разучились удивляться прочим анекдотам отечественной правоприменительной практики. А они появляются все с той же регулярностью и стоят нашего внимания

Вот, к примеру, недавний случай в Гагаринском районном суде. Бывший налоговый инспектор Руслан Рувинов и бывший полицейский Андрей Балабанов получили сроки: соответственно два года и год и девять месяцев колонии общего режима.

Чтобы заслужить свою "двушечку" налоговому инспектору Рувинову совсем даже не надо было плясать на солее. Достаточно было придти с проверкой в одну московскую фирму и выступить с предложением: вы мне сейчас заплатить 3,5 миллиона, и за это я вам налогов насчитаю на 2,5 миллиона. А не заплатите - так будет штраф на 40 миллионов. (Оснований для штрафа, как в дальнейшем выяснило следствие, не было никаких).

Руководство фирмы как будто согласилось, и тогда налоговик Рувинов привлек в качестве посредника для получения взятки знакомого полицейского Балабанова. Ну а руководство фирмы привлекло со своей стороны УБЭП. Вымогателей взяли с поличным, деяние их было квалифицировано как "покушение на взятку" (в случае с Рувиновым) и "посредничество в передаче взятки" (у Балабанова). Это до 10-15 лет отсидки (вспомним здесь несчастного учителя Фарбера).

Теперь добавим в эту историю пикантную специю: руководителем фирмы, на которую наехали правоохранители, оказалась Яна Яковлева, председатель "Бизнес-солидарности", активный сторонник приведения законодательства в божеский вид, да и вообще акула в правозащитном поле. "Они хотя бы погуглили, у кого вымогают", - смеется Яна.

Действительно, если бы Рувинов с Балабановым погуглили Яну, то они бы узнали, что еще в 2008 году Яковлева одолела целую ФСКН (отсидев, правда, 7 месяцев в СИЗО). Как мы теперь знаем, наркоборцы пытались доить фирму Яковлевой, а когда потерпели в этом неудачу, было возбуждено уголовное дело по "околонаркотической" 234 статье - "незаконный оборот сильнодействующих" (якобы фирма незаконно торговала химическими растворителями). Для убедительности обвинения Яковлевой навесили еще 171 ст. УК РФ "Незаконное предпринимательство" и 174 ст. УК РФ "Отмывание доходов".

Дело в итоге развалилось в суде. Яна вышла в топы цитируемости, активно пропагандируя ту идею, что класс предпринимателей сегодня как никто другой нуждается в защите от государства. Тут уже и медведевское президентство началось, и либерализация уголовного законодательства. 171 и 174 ст. УК РФ были по сути декриминализованны, и при самом активным участии Яны Яковлевой. 234 ст. тоже законодатели пытались как-то переделать, не слышно больше об уголовных делах по ней.

Но с тех пор много воды утекло, и сегодня инспектор Рувинов с полицейским Балабановым могли уже позволить себе не знать, кто такая Яковлева - немного они от этого потеряли.

В мае, уже после ареста вымогателей, Яна получила СМС, отправленное, как было установлено, с телефона Балабанова: "Переквалифицировали со взятки на мошенничество! Попадает под амнистию! Прокуратура согласна, с судом решено! Летом встретимся, каждый и каждая получит по заслугам".

И правда, вскоре выяснилось, что следователь Агаджанян, не уведомив потерпевшую сторону, уже переквалифицировал деяние Рувинова и Балабанова. О взятке теперь речи не шло - им вменили мошенничество - статью, предполагающую куда менее суровое наказание. Логика следователя была такова, что раз у фирмы не было никаких налоговых нарушений, так и взятку с нее не за что было вымогать, и, выходит, Рувинов и Балабанов пытались смошенничать.

Дело слушалось в упрощенном порядке, судья Ларин принял во внимание раскаяние обвиняемых, однако оставил без внимания СМС с угрозами. В итоге приговор: два года и год и девять месяцев в колонии общего режима.

В первые часы после вынесения приговора юристы, правозащитники и представители бизнес-среды комментировали решение в таком духе, что суд закономерно не решился на строгий приговор участникам "команды", винтикам системы, пусть теперь и бывшим. Свой своему поневоле брат, и судьи, конечно, спинным мозгом чувствуют такие тонкие материи.

Однако был в этом приговоре и второй, не менее важный посыл. Яне Яковлевой дали понять (и никакого телефонного звонка не надо было), что время медведевского либерализма кончилось, поиграли - и хватит. Никто больше не хочет позволять таким, как Яковлева, усиливать свои позиции, пусть даже за счет дел, не представляющих никакой угрозы для драгоценной "государственности". И до смешного мягкий приговор Рувинову и Балабанову, без сомнений, был мотивирован именно личностью потерпевшей.

А вот и еще один приговор, и еще одна "двушечка".

Петр Дмитриев (29 лет, микробиолог, работает в зарубежной фармацевтической компании) получил два года колонии-поселения за нарушение правил дорожного движения, повлекшее смерть человека. Ночью 2 мая 2010 года Петр с сестрой возвращался с дачи на автомобиле Mitsubishi Mirage. Шел дождь и на скользкой дороге машину занесло, развернуло. В нее врезалась другая машина, Fiat Punto, ну а в ту - еще одна, Chevrolet Viva.

Через несколько дней после аварии в больнице скончалась пассажирка Fiat, и было возбуждено уголовное дело - против Петра Дмитриева, находившегося за рулем первой машины. Единственное на что опиралось следствие в своем намерении посадить Дмитриева - это результаты экспертизы, проведенной спустя несколько месяцев после аварии экспертом ЭКЦ областного МВД Богачевым. Квалификация эксперта позволяла, вероятно, ему восстановить картину аварии и без осмотра автомобилей и места происшествия. Ему хватило и фотографий, поглядев на которые он сделал свои выводы. А прокурор Князев, поглядев эти выводы, запросил для Дмитриева 4,5 года реального срока. Вина его, по мнению обвинения, состояла в том, что он пусть даже и держался в пределах разрешенной скорости, однако не учел погодных условий, из-за чего машину и занесло.

Даже если на минуту согласиться с Князевым и предположить, что Дмитриев действительно был виновен, все равно никак не укладывается в голову та жестокость, с которой прокурор требовал наказать его. Ведь не было же в действиях Дмитриева никакой злой преднамеренности, не хотел он этой аварии, и чтобы человек в ней погиб - тоже не хотел. Однако же прокурор счел, что "исправления и перевоспитание Дмитриева возможно лишь в условиях изоляции от общества".

Почему? Я наблюдала заключительное выступление прокурора Князева в Красногорском суде, и нашла для себя единственное объяснение. Мне кажется, государством (в лице обвинителя) двигало чувство классового неприятия. Дмитриев - молодой талантливый ученый, по-европейски образованный и, безусловно, готовый побиться за собственное достоинство. Он еще и "Синие ведерки" привлек к своей защите! Он из той же породы, что и Яна Яковлева, такие за километр спинным мозгом ощущаются. Такие нашему государству не нравятся.

Впрочем, тогда судья вернул дело на доследование - редчайшее решение, ценнейшее по своей сути. Приговор, состоявшийся со второй попытки, - два года колонии-поселения - думаю, во многом вдохновлён известной современной максимой "нельзя же так, чтобы совсем ничего не дать".

Но и попытка обвиняемого привлечь общественность к собственному странному уголовному делу, тоже, думаю, сыграла свою роль. Должна уже и общественность понять: российские суды умирают, но не сдаются и заднюю не включают.

Или вот еще один занятный пример судебной психологии.

Мосгорсуд рассматривал очередное продление срока содержания под стражей Романа Шилова, фигура на громкого "макового дела".

Суть обвинения, выдвинутого против него, сводится к следующему. Отец Романа занимается импортом бакалеи. В 2010 году по поводу этого его бизнеса появилось на свет уголовное дело. На Брянской таможне арестовали партию кондитерского мака, якобы маскирующего в себе наркотики. И хотя следов наркотических веществ (а мак - от природы наркотическое растение) в этой партии оказалось меньше, чем следов кокаина на любой находящейся в обороте долларовой банкноте, все равно мак признали "наркотическим средством". Уголовное дело, кроме старшего Шилова, втянуло в себя еще шестерых человек (в том числе и его сына, и розничных продавцов, и даже сотрудницу НИИ, чье мнение по поводу методик определения присутствия наркотиков в смеси ФСКН посчитал "ненаучным"). Все эти люди успели посидеть в СИЗО по несколько месяцев, после чего всех их выпустили под подписку. А Роман Шилов все сидит и сидит, вот уже 15 месяцев, а после последнего продления ареста Мосгорсудом стало ясно, что и все 18 месяцев он просидит. При всем при том, что по закону держать человека под арестом, не предъявлял ему обвинения, можно не больше года - а все остальное стоит рассматривать как особый случай.

Следствие объясняет, что расследование этого громоздкого "макового дела" (17 следователей ФСКН над ним работают, плюс шесть прикрепленных оперативников) затягивается по причинам его особой сложности. Однако вот лично я за расследованием пристально слежу, и мне так видится, что единственная сложность в расследовании этого дела состоит в том, что оно никак не склеивается, не дружит со здравым смыслом.

Но Романа Шилова держат под стражей не только за тем, чтобы укрепить позицию обвинения (хотя и это нелишне). Сама по себе эта абсурдная и людоедская мера есть ответ на попытки группы фигурантов "макового дела" вытащить этот процесс в публичное политическое поле. Они выстраивают такую логику, что "маковое дело", затянувшее следствие в трясину, есть ни что иное, как попытка на высоком государственном уровне закрепить нужность и важность ФСКН как службы. Вон какие показатели, вон сколько зелья изъято!

Ну, как в той присказке про кота, который знает, чем заняться, когда делать решительно нечего.

Мосгорсуд от таких попыток привлечения внимания к процессу (на мой вкус - нисколько не политическому, а чисто заказному) устало морщится. И даже отказывает арестованной стороне совсем уж в очевидных просьбах.

Вот, к примеру, арестованный Шилов просит привлечь в процесс в качестве общественного защитника Льва Пономарева, лидера движения "За права человека". А суд ему отказывает - на том простом основании, что Пономарев отказался пояснить суду порядок собственного включения в процесс. Где, интересно, в УПК записана такая причина для отвода общественного защитника? Но не нужен в суде Пономарев, не нужно внимание. И так непонятно, как из этого теперь выкручиваться...