Увертюра к юбилею

Выставка «Два императора» стала первой в череде мероприятий к 200-летию Отечественной войны 1812 года

Привычки, нравы и обычаи каждого времени, как заметил однажды Эжен Виолле-ле-Дюк, материально воплощены в мебели, утвари, одежде. Лаконичная экспозиция во Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства предлагает взглянуть на важнейший период в истории России через художественные предметы, созданные для быта и объединенные темой взаимоотношений Наполеона и Александра I.

История, как известно, не терпит сослагательного наклонения: что прошло, то прошло. Но иногда, и даже довольно часто, она подводит к очередному перекрестку и предлагает сделать выбор, напоминая, что что-то похожее уже случалось, и в тот раз вы ошиблись. Вот тогда, в «педагогических целях», вполне уместно подумать, а что если бы…

В этом году исполняется 200 лет с начала и победоносного окончания Отечественной войны 1812 года, сильно повлиявшей на самосознание русского народа и на всю европейскую и мировую историю. «Увертюра» к ряду юбилейных событий, как прозвали выставку «Два императора» сами устроители, дает возможность иначе взглянуть на некоторые моменты той славной поры, когда, даже воюя, монархи крупнейших европейских держав пожимали друг другу руки.

Александр, еще не будучи царем, был вдохновлен фигурой Наполеона, тогда еще только республиканского генерала, восхищался им как полководцем и общественным деятелем. Уже став императорами, оба испытывали друг к другу уважение и интерес. Именно через их дружбу и вражду показаны отношения двух государств, через них судьба Европы могла сложиться совсем иначе.

Это обнаруживает, например, Тильзитский мир. Война 1806 и 1807 годов шла между Францией и Пруссией, но Наполеон усиленно подчеркивал, что заключает мир именно с русским императором (Россия поддерживала проигравшую Пруссию). Встреча двух императоров на плоту, поставленном посередине реки, стала легендой. Заключенный договор и союз полностью менял соотношение сил на континенте. Роль Англии кардинально уменьшалась: «владычица морей» оказалась в блокаде. Уже через два года англичане затеяли вторую Австрийскую кампанию, и достижения Тильзита были нивелированы. Европа стала такой, какой мы ее знаем. Но все могло быть иначе, и это неформально явлено во многих вещах, представленных на выставке.

На ней собраны экспонаты разных стилей и эпох, большая часть которых происходит из частного собрания коллекционера Александра Вихрова и дополняется вещами из фонда музея и других собраний. Но некоторая эклектичность при единстве темы не смущает. Живопись и графика, наградные и памятные медали, монеты, статуэтки — и все с изображениями императоров, узнаваемых моментов эпохи, вензелями и гербами.

Глядя на эти «безделушки», понимаешь, что давние события первой Отечественной войны гораздо ближе, чем кажется. И в этом проявляется одна важная особенность декоративно-прикладного искусства — в отличие от, скажем, станкового. Предметы, создаваемые на стыке художественности и быта, по сути, формируют предметную среду человека. И потому хранят историческую память, связывают сегодняшнего зрителя с былым.

Вот, например, за витриной личные рюмки Александра, из которых он, легко представить, августейше вино и водку кушал. Рядом его личный портфель с ключом, с которым он присутствовал при подписании мира в Париже в 1814 году и на Венском конгрессе. А вот ваза из окружавшей его обстановки и другие предметы, говорящие нам, что российский император был абсолютный европеец. Именно поэтому он сохранил благородное отношение к Франции, и разрушить Париж после вступления в него русских войск было бы для него безумием. Даже выдача медалей «За взятие Парижа» началась 19 марта 1826 года, то есть уже после смерти Александра I, который «не хотел унижать чувства французов».

С одной стороны — бронзовая миниатюрная копия знаменитой Вандомской колонны, отлитой, как известно, из австрийских и русских пушек после Аустерлица. А с другой — на зеркале тарелки Лиможской фарфоровой мануфактуры Наполеон представляет Александру I в Тильзите свою жену Марию-Луизу. И эта сцена говорит о доверительности отношений двух императоров. Так отдельные предметы, «живые» свидетельства событий, рассказывают историю, а прикладное искусство формирует историческое соучастие.