Хуже мата

Явление, когда какое-нибудь начальство запрещает гражданам или категориям граждан употреблять слова из словаря, называется лингвоцид и в международном праве идет по разделу геноцид. История изъятия по патриотическим соображениям слов из русского языка знавала всякое. Министр просвещения при Александре Iадмирал Шишков фразу «франт идет по бульвару из театра» переводил на родную речь как «хорошилище грядет по гульбищу из ристалища». Славянофилы призывали запретить немецкое слово «студент». Во времена сталинской борьбы с космополитизмом кафе «Норд» на Невском переименовали в «Север» и всерьез пытались заменить «лифт» на «самоподымальщик», а «телефон» на «дальнеразговорню». В Думе прошлого созыва депутат Астраханкина требовала запретить слово «презерватив». Год назад вице-премьер с репутацией либерала Александр Жуков предлагал заменить слово «реформа» на словосочетание «изменения к лучшему».

Когда в апреле сего года секретарь Общественной палаты Евгений Велихов предложил приравнять названия иностранных денежных единиц к бранным словам и штрафовать за их употребление, показалось, что академик просто проспал всемирный День дурака.

Ан нет. Теперь Госдума приняла в первом чтении поправки к ряду законов, в том числе к закону о правительстве и к закону о СМИ, которые запрещают депутатам, госслужащим, журналистам, рекламодателям и другим гражданам РФ сообщать информацию о ценах, суммах сделок и «иных финансовых показателях» в чем-либо кроме рубля. Причем депутаты немедленно нарушили сами себя, предложив штрафовать нарушителей не в твердых рублях, а в минимальных размерах оплаты труда (МРОТ). Физических лиц ждет наказание в 50 МРОТ, юридических—до 500 МРОТ.

Министр финансов Кудрин сразу сказал, что он уж лучше будет платить. А немецкая газета FrankfurterAllgemeine, потрясенная спичем Жириновского про то, что «российский рубль катится дальше, следующая остановка—Берлин», предложила российским депутатам, министрам и даже президенту за употребление «плохого слова на д» вносить по пять долларов в кассу кафе. Что, кстати, в 33 раза меньше суммы, на которой настаивают народные избранники. У них самих есть несколько объяснений своей оригинальной инициативы. Во-первых, рубль—символ нашего суверенитета (слова депутата Москальца) и, судя по всему, чем чаще упоминаешь символ, тем крепче суверенитет. Во-вторых, 375 депутатов (число проголосовавших за поправки) серьезно считают, что нововведения будут способствовать дедолларизации экономики—хотя единственное, что будет этому способствовать, так это запрет экспорта нефти и в особенности газа, за которые нам платят иностранными дензнаками. В-третьих, депутаты настаивают, что запрет слова «доллар» снизит инфляцию и приведет к росту доверия к рублю. С тем же успехом запрет слова «идиот» приведет к росту интеллектуального уровня депутатского корпуса.

Пока не совсем понятно, какие наказания грозят обменным пунктам, брокерам или аналитикам рынка ценных бумаг. И будут ли надзиратели за законностью штрафовать так же сурово, как и за доллар, за употребление слов «тенге», «сум» или «манат». Или вот белорусский рубль—он же в принципе иностранная денежная единица? Печально, но граждане будут лишены удовольствия читать друг другу популярную басню Сергея Михалкова «Рубль и доллар» с проникновенными строчками «за черные дела тебя берут убийцы, торговцы родиной тебя в карман кладут»… О чем это? А о том, что нельзя называть. Можно называть только рубль, который так укрепился и почти конвертировался, что любой торговец родиной может класть в карман уже его.

Вообще-то депутаты лепят себе Бога, имя которого нельзя произносить. Такое есть в некоторых религиях—запрещается упоминать имя Господа всуе. Например, в иудаизме есть имя Всевышнего, состоящее из 72 букв. Чтобы его произнести, надо долго очищаться: постом и молитвами. Поскольку правоверные иудеи знают, что говорить некоторые слова можно, только если понимаешь, что и зачем ты говоришь. Если не понимаешь—лучше не надо.

Кстати сказать: если поправки о запрете произнесения названий иностранных валют вступят в силу, последующие депутаты не смогут их отменить, не нарушая закон. Как это обсуждать, не произнося вслух то, о чем нельзя будет говорить?