БУДУЩИЕ «СОВРЕМЕННИКИ»

ТЕАТРАЛЬНЫЙ БИНОКЛЬ

Начавшийся сезон обнаруживает интересную тенденцию: несколько крупных академических театров закрылись на длительную реконструкцию — Большой театр в Москве, Александринка в Петербурге, Оперный театр в Новосибирске.Есть театры, пострадавшие...

Начавшийся сезон обнаруживает интересную тенденцию: несколько крупных академических театров закрылись на длительную реконструкцию — Большой театр в Москве, Александринка в Петербурге, Оперный театр в Новосибирске.

Есть театры, пострадавшие от пожаров — по основным народным версиям, из-за своего расположения в центре Москвы. Они тоже не работают или работают с перебоями: Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко строится заново, театр Юрия Погребничко после пожара переводит спектакли на малую сцену.

Репертуарные театры усиливают развлекательную линию.

В театральном андеграунде все больше появляется проектов, которые можно назвать политическим театром. Спектакли, затрагивающие политическое сегодня, выпускаются на государственных площадках и на государственные деньги, но назвать их пропутинскими или пролужковскими нельзя. При этом российский театр нового века только пробует голос на арене политического искусства. От него пока трудно ждать силы воздействия, равной спектаклям Юрия Любимова или «Современника».

Но человек всегда находится в поиске подлинного диалога, и политический театр иногда эту функцию выполняет. Непосредственное восприятие событий реактивирует в новейшем политтеатре широкое понимание «сцены»: оно приблизилось к тому, что немцы называют zeitgeist — дух времени. Театр производит его сканирование.

«Рыбы не мы»

Режиссер Валюс Тертелис, ученик Петра Фоменко, поставил не очень много работ, и «Рыбы не мы», наверное, стала на сегодня главной. Посвящение погибшим в метро 6 февраля 2004 года на станции метро «Автозаводская» приняло форму мультимедийного спектакля, в котором поет растаман Гера Моралес с налобным шахтерским фонариком — так лучше виден текст песен на пюпитре. Еще с таким фонариком работают под землей. На экране — видео из московской подземки: люди проходят турникеты, едут на эскалаторе, спят в вагоне — и становятся совсем беззащитными в эти минуты. Диджей читает текст очевидца взрыва, оставшегося в живых, потому что ехал в другом вагоне, а актеры Наталья Мотева и Александр Усов на сцене за людей, которые утром встали, почистили зубы, вошли в метро и умерли.

Диджей рассказывает, как все было: «А машинист сказал: «Все под контролем. Сейчас будет эвакуация». Актеры «трясутся в метро», но после взрыва, который никак не отображается, но все понимают, что значат слова диджея «раздался хлопок», они не умирают — они живут, как могли бы жить-быть погибшие люди. Разговаривают по телефону, любуются рыбами в аквариумах, моются в душе, катаются на коньках. Люди еще долго могли быть неспешны и подлинны, а вместо этого умерли в тесноте.

Про этот спектакль точно нельзя говорить с позиции критика. Это спектакль нужный и правильный. Он в первую очередь о том, что у людей не отшибло, не обнулило память, они зафиксировали свою память о погибших, с которыми, может, не были знакомы, но успели походить по одной земле. Погибшие были соседями по времени и месту — этого достаточно.

Спектакль состоялся в рамках проекта «Открытая сцена», при поддержке правительства Москвы.

«Папа, я непременно должна сказать тебе что-то…»

Этот спектакль Эдуарда Боякова в театре «Практика» по пьесе молодой молдаванки Николеты Есиненку можно было бы смело назвать политическим памфлетом (оригинальное название: Fuck you, Europa!), если бы не происходил на похоронах и повествование не шло от лица девушки, которая приехала домой в Молдавию на похороны отца.

Это больная, честная, некрасивая в своей откровенности, с каплями рвоты на губах исповедь человека, чьи детство и юность прошли в Молдавии, в мечтах о прекрасном рае под названием «Европа». В 12 лет девушка Николета и еще 280 миллионов человек потеряли Родину — Советский Союз, а вместе с этим веру во что-то. После этого Николета уехала жить в Европу.

Первая встреча с Европой — в советском Кишиневе, в очереди за польской жвачкой, французским печеньем, немецким шоколадом. Больше восьми в руки не отпускать!

Последняя встреча с Европой: «Папа, автоматы на улицах даже стали разговаривать. В один прекрасный день вдруг окажется, что стоишь перед ним и беседуешь о Фрейде или… Шлепнет тебя по попе и скажет:

— Леди, что вы делаете сегодня вечером? Не хотите вместе выпить по чашечке кофе?».

Елена Морозова дрожит и выгибается, выплевывая накопившийся, как яд, текст. У ног ее вьется Тень — внутреннее «я», танцовщица Анджела Доний: то поможет справиться с истерикой и воспоминаниями, то врубает бензопилу «Дружба». Когда открыли границу между Молдовой и Румынией, «Дружба» пользовалась особой популярностью при бартере.

Отбросив пилу в угол, девушки ложатся на пианино: одна на верхнюю крышку, другая на закрытые клавиши. Пианино, изрешеченное пулями приднестровских конфликтов и подсвеченное сзади, превращается в сияющую карту звездного неба. Они парят в пространстве в русалочьих позах, как раздвоившееся созвездие Девы, две печальные, полубезумные сильфиды, не забывшие в полете свою Родину (Анджела Доний по иронии судьбы молдаванка). На момент распада государства всегда приходится чье-то взросление. Оно происходит тихо и больно.

— Хочу купить Солнце.

— Уже продано, леди.

«День 7 ноября — вчерашний день календаря»

На отмену празднования 7 ноября 1917 года чутко отозвалось «Политическое кабаре.doc» Григория Заславского. Про смысл нового названия праздника — День народного единства —в честь изгнания поляков из Москвы 4 ноября 1612 года доходчиво объяснил Петрушка. Носатый пересмешник завалил свою кукольную девушку и, вдоволь потерзав ее, довольно пропищал: «Хорошо объединились!».

Из эксклюзивного интервью с президентским лабрадором Кони мы узнали, что именно он будет избран на пост главы государства в 2008 году. С помощью видеозаписи заседаний правительства Григорий Заславский обучил зрителей понимать тайный язык жестов министров: куда ушли на самом деле деньги пенсионеров, если Кудрин поправил галстук особым образом.

Про новый праздник 4 ноября в спектакле, может, и не так много, и это правильно: сколько можно о политике? «Кабаре.doc» — это веселые песни о любви, зажигательный стриптиз и печальные мысли о статистике: национальный оборонный комплекс стоит стране всего в два раза дороже содержания главы государства — 8 миллиардов рублей против 4 миллиардов, бюджет 2005-го года. И 4 миллиарда рублей — это больше, чем тратится, например, на культуру в год. Бедный политтеатр тоже способен подготовить почву к выборам — и стриптизом тоже. Важно ведь, о чем поет, пока раздевается.

А 4 ноября в Историческом музее открылась выставка, посвященная Смутному времени. В музей пускали бесплатно: 4 ноября — это не только День всенародного единства, но и День добрых дел. На входе в музей образовались очередь и давка за Смутным временем. Толпу встречал ряженый царь. «Вас как зовут?» — «Царь Федор Алексеевич Романов». — «Так сегодня не вас, Михаила Федоровича Романова празднуют». — «А мне все равно. Я каждый день тут стою, — сказал царь, жуя жвачку. — Цыц, мелюзга, камерой не балуйтесь. Со мной 50 рублей снимок. Со мной и стрельцом — 100». «Сейчас руку отрублю», — подтвердил серьезность царских намерений стрелец: мальчик хотел потрогать стрелецкие патроны.

А вы говорите — конец Смутного времени...