Недобрые сомалитяне

Нынешний сомалийский шиллинг в 1960 г. пришел на смену единой колониальной валюте Британской Восточной Африки - с портретом молодой Елизаветы II. Раньше, когда в стране еще существовало государство, в ходу были шиллинги разного достоинства, но теперь остались только 1000-шиллинговые банкноты. Найти что-нибудь дешевле этой суммы невозможно, дороже 140 000 шиллингов - тоже. Последняя сумма - это примерно $10, и все, что дороже, за местную валюту не продадут, только за американские доллары. После 16 лет отсутствия власти здесь не осталось ничего похожего на Центробанк, а купюры печатались по заказу местных бизнесменов в любом количестве и без учета такой мелочи, как серийные номера. Символично, что международная аббревиатура сомалийского шиллинга звучит как SOS (Shilling of Somalia).

Демократическая Республика Сомали отмечена на картах благодаря привычке картографов, которые не могут допустить зияющей пустоты посреди мира. Государственные границы у страны есть только потому, что имеются соседи, и эти границы охраняются лишь снаружи. Самое правильное определение республики - бесхозная территория между Эфиопией, Кенией, Джибути и Индийским океаном. Сомали - мечта анархиста, воплощенная во всей полноте и безо всяких буржуазных оговорок. Больше всего, судя по всему, это похоже на Украину в 1919 г. - территорию, разделенную на части между самопровозглашенными правительствами, добровольческими армиями, народными ополчениями и просто бандами. Только все это надо помножить на африканский темперамент и африканскую нищету.

Из-за этой поправки эксперименты Нестора Махно по освобождению крестьянства от угнетения кажутся здесь неумелой подделкой под настоящее раздольное безвластие. Философы-анархисты сейчас даже называют Сомали образцом «самоорганизации». В Сомали можно заниматься чем душе угодно без оглядки на кодексы, законы, инструкции и прочие цивилизаторские условности. Если, конечно, ты сможешь дожить до следующего утра.

«ГУЛЯЙСАВАННА»

После падения диктаторского режима Сиада Баре в начале 90-х годов в Сомали начались междоусобные войны. В общем, обычное дело для Африки. Чтобы обуздать хаос, ООН привычно отправила в Сомали миротворцев. Но потом все пошло не по плану: в 1993 г. сомалийцы сбили американский вертолет «Черный ястреб» и перед камерами проволокли обугленные тела американских морпехов по уличной пыли Могадишо. Оставшиеся в живых американцы ретировались. В Голливуде сняли про это эпический фильм.

С тех пор Сомали жила практически без изменений - то есть с ежедневной стрельбой и без каких-либо законов и правителей. За полтора десятилетия погибло около миллиона человек - 10% населения. И нет никаких признаков того, что в следующие 15 лет жертв будет меньше.

В прошлом году бородатые люди из Союза исламских судов чуть было не прекратили анархию: они взяли штурмом столицу страны Могадишо. Создать исламское государство им мешал только город Байдабо, где осело беспомощное временное правительство.

Но соседи и великие мира сего решили, что вечная война сомалийских кланов лучше, чем государство, похожее на Афганистан времен талибов, где экстремисты всего мира могли бы не только свободно тренироваться, но и отдыхать на отличных пляжах. Когда моторизированные патрули исламистов уже готовы были войти в Байдабо, с «самоорганизацией» было покончено. Эфиопия ввела в Сомали свои войска, США нанесли авиаудары по позициям «Судов» на юге страны, а полевые командиры вернулись в столицу.

Так, наверное, выглядело очередное возвращение в родное Гуляй-Поле батьки Махно. Анархия вновь торжествует. Нынешнее «правительство» - четырнадцатая за 15 лет попытка установить одну власть в этой «гуляй-саванне». Предыдущие тринадцать блестяще провалились.

«ЛЕТАЮЩИЙ ТРАКТОР»

В столицу Сомали никогда не летали современные реактивные самолеты. Для путешествия в Могадишо создан особый авиационный флот. На взлетной полосе аэропорта Джибути у дальнего ангара пару раз в неделю неспешно прогревает двигатели старенький турбовинтовой Ил-18 без опознавательных знаков, ровесник эпохи Хрущева. Этому 40-летнему «трактору», как его прозвал экипаж, приходится летать в самый анархический аэропорт Земли.

«Зато он садится хоть на грунт, хоть куда», - с гордостью рассказывает второй пилот этого монстра Александр Головко. Он вместе с другими летчиками из России уже несколько лет работает в Африке на частную компанию, которая принадлежит бывшей «челночнице» из Челябинска. Разбогатев на торговых операциях, она решила уйти в авиабизнес, скупив по дешевке несколько экспонатов для авиамузея.

«Раньше и на юг Сомали, в Кисмайо летали, но теперь завязали. Исламисты там сильно дуркуют, - продолжает Головко. - Да и когда взлетаем из Могадишо, сразу стараемся подальше от города уйти, а то еще дадут очередь из автомата или гранатой пульнут. Был тут случай у другого экипажа. Они в Кисмайо прилетели, так исламисты их сомалийца-провожатого вывели из аэропорта и расстреляли. Экипаж кричал: не полетим без него, - так им прямо объяснили: будете выступать, и вас расстреляем».

Аэродром Могадишо обстреливали накануне прилета нашего Ил-18, но сели мы благополучно: взлетная полоса была практически нетронутой. Дыры от минометных снарядов в здании аэропорта как раз латали фанерными щитами. Толпа встречающих, галдя, бросилась к остановившемуся самолету. «Паспорт! Паспорт!» - наперебой кричали несколько людей в штатском. Из хаоса меня выдернули два представителя гостиницы. «Не волнуйтесь! Это они у всех паспорта собирают, ищут пособников “Аль-Каиды”, - успокоил один из встречающих. - Тех, кто вызывает подозрение, отправляют в кутузку». В подтверждение его слов двоих прилично одетых сомалийцев грубо затолкали в грязную каморку около взлетно-посадочной полосы.

HOTEL SOMALIA

Гостиница в Могадишо - это маленькая крепость, окруженная стенами высотой под три метра с рулонами колючей проволоки наверху. Здесь вам предоставят кров, питание и даже охрану, если вы рискнете куда-нибудь выехать. Спрос на услуги невелик, но бывает, приезжают предприниматели из Индии или Арабских Эмиратов - купить металлолом или продать подержанные машины. Большая часть нынешнего правительства Сомали остается в городе Байдабо под охраной эфиопских войск. Когда министры наезжают в столицу, они прячутся в отеле-крепости «Глобал».

Днем столица Сомали формально принадлежит переходному правительству - по улицам разъезжают его немногочисленные патрули. Главные силы - эфиопские танки - расположились на дальних окраинах. Зато по ночам власть вновь переходит к исламистам. Правительству даже не хватает сил, чтобы ввести комендантский час. Впрочем, ночные улицы Могадишо и без этого пустынны - жизнь видна лишь на редких блокпостах. На один из них было совершено нападение в первую же ночь моего пребывания в Могадишо: исламисты угнали «тачанку» - пикап со станковым пулеметом в кузове. Утром машину вернули к зданию мэрии вместе с запиской: «Возвращайтесь откуда пришли или умрете».

После 16 лет гражданской войны в городе с населением в два с лишним миллиона человек осталось две действующие больницы и несколько частных клиник. Одна их них принадлежит Галине Хааши. В Сомали она приехала почти четверть века назад, и сейчас, наверное, единственная русская на всю страну. Галина родилась в Торжке, училась в Калининском мединституте, там вышла замуж за сомалийца, приняла ислам.

Первую клинику они с мужем открыли на зажиточном юге Могадишо. Потом район попал под контроль Мохаммеда Айдида - того самого полевого командира, чьи люди сбили «Черный ястреб» и таскали по городу трупы американских солдат.

Айдид сжег клинику и дом супругов. Новую больницу они открыли на севере столицы. За высоким забором - вооруженная охрана. На входе вывеска с надписью «No weapons», а для тех, кто не умеет читать, - картинка: автоматы, пулеметы, пистолеты перечеркнуты красным крестом. «Я, кстати, не жалею, что переехала сюда. В моем родном Торжке ничуть не лучше. Там вечером на улицу не выйдешь, того и гляди, дадут чем-нибудь тяжелым по башке», - оправдывает свою вторую родину Галина, но фотографироваться отказывается наотрез «из соображений безопасности».

Единственный белый, кто не боится появляться на улицах Могадишо, - итальянец Витторио Зони. Его родители приехали в страну, еще когда она была итальянской колонией. Зони - неплохой механик и ремонтирует многочисленные лодки другого итальянца по прозвищу Джон Карлос. В ответ на вопрос про пиратство, которое уже более 10 лет процветает в территориальных водах Сомали, Зони с каким-то чрезмерным пылом принимается убеждать, что его хозяин «ничего общего не имеет с этим бессовестным ремеслом».

ЗАТО БЫЛ ПОРЯДОК

Даже те, кто пострадал от режима «Исламских судов», признают, что «бородачи» - единственные, кому на 6 месяцев удалось навести порядок. Среди таких «оппортунистов» - Омар Ахмед, которой сам себя с пафосом называет «владельцем сети кинотеатров». На самом деле в его собственности лишь несколько тесных видеосалонов в одном доме. Входной билет стоит недорого: две купюры по 1000 шиллингов. Основа репертуара - индийские кино. Популярны также футбольные матчи европейских чемпионатов, так что Романа Абрамовича знают даже в Могадишо. По словам Омара, в ходу и драмы «из отечественной истории»: «Люди с удовольствием ходили на “Черного ястреба”, очень всем нравилось».

С приходом исламистов бизнесу пришел конец. Исламские суды установили в столице законы шариата. «С одной стороны, за это время было всего два убийства, - рассказывает Ахмед. - Убийц через день казнили на площади. Можно было свободно ходить по улицам даже ночью, не боясь, что тебя ограбят или убьют. С другой стороны, они запретили почти все развлечения. Запретили курить, смотреть футбол. Ко мне пришел целый отряд исламистов и разгромил мою видеотеку. Мне пришлось заново покупать всю аппаратуру».

Народ долго решал, как относиться к исламистам, - взвешивали все «за» и «против». Окончательное решение было принято в один день - когда «Суды» запретили жевать чад (или, как его еще называют, кад), легкий наркотик, широко распространенный в Африке и на Аравийском полуострове. Для получения результата его побеги и листья нужно жевать несколько часов, и миллионы людей посвящают этому занятию весь день и всю жизнь. «Когда запретили чад, начался бунт, - рассказывает Ахмед. - Сначала все избивали по домам жен и детей. А потом вышли на улицы. И когда пришли эфиопы на танках, никто не захотел поддерживать “Исламские суды”».

Но если бы исламисты и не совершили роковой ошибки, а эфиопы бы ввели войска, сомалийская «самоорганизация» все равно рано или поздно сожрала бы режим «Судов».

КЛАН НА КЛАН

«Я и Сомали - против всего мира, я и мой клан - против Сомали, я и моя семья - против моего клана, я и мой брат - против моей семьи, я - против моего брата» - гласит сомалийская поговорка, девиз всей местной политики.

«Все наши проблемы - от клановой системы и от клана Хауйя в частности, к которому принадлежу я сам», - честно признает Джама - сомалиец, недавно вернувшийся из Канады, где он прожил много лет. Почти все члены «Исламских судов» принадлежат к клану Хауйя, который считается самым многочисленным. Выходцами из этого клана были Мохаммед Айдид и Али Махди - полевые командиры, которые свергли диктатуру Сиада Баре. Все самые жестокие вожди, которых били исламисты, - тоже из Хауйя, но из других подкланов. А вот президент Абдулла Юсуф - из клана Дарота, они послабее. Им не хватало собственных сил воевать с Хауйя, и они позвали эфиопов - вот и все хитрости геополитики.

Премьер Али Геди - Хауйя и выходец с севера Сомали. Одно время он был президентом непризнанного государства Пунтолэнд - этакой партизанской республики, а два года назад стал президентом всего Сомали. Его сила заключалась в том, что он каким-то чудом сформировал правительство по клановому признаку. Четыре крупнейших клана - Дарота, Дир, Хауйя и Дигель-Марифле - поделили между собой министерские портфели. Сомалиец Фарах, гражданин Финляндии, нынешнюю власть считает совершенно обреченной, потому что она «прогнулась перед Дарота»: «Симпатии многих членов Хауйя теперь опять на стороне исламистов, а сила правительства - это только штыки эфиопов».

ПРЕМЬЕР ОТ ХАВИЯ

На собрании депутатов от клана Хауйя в доме премьер-министра сначала был сытный обед и только потом - дело. Трапезничали прямо под открытым небом, потом прислуга убрала столы, составила пластиковые стулья в круг, и депутаты расселись по местам. Интеллигентные лица воспитанных за границей сомалийцев чередовались с откровенно бандитскими физиономиями. «Это полевые командиры, - шепнул переводчик, - Очень уважаемые люди».

Первым выступал премьер-министр. Он долго говорил о необходимости примирения как в Сомали, так и внутри клана. «Если вы не доверяете мне или считаете, что эфиопские войска нам сейчас только мешают, так и скажите, но лучше сделайте это сейчас», - с угрозой произнес Али Геди. Слово взял джентльмен в белом костюме с элегантной тростью: «Господин премьер-министр. Мы все вас поддерживаем, но не стоит забывать, что у всех здесь присутствующих есть и свои интересы». «Это Мусса Суди Ияллахо, - зашипел переводчик. - Был самым влиятельным полевым командиром. Он лишился власти из-за “Исламских судов”, а вернуть ее мешают эфиопы».

Вожди разошлись, а премьер-министр остался, чтобы дать интервью Newsweek. Он заявил, что клановая система не имеет никакого влияния на власть: «Это часть нашей культуры и нашей истории, но не надо распространять это на нашу политику. Сейчас в Сомали впервые появилось легитимно избранное правительство. А теперь мы созываем конференцию, в которой, если пожелают, смогут принять участие даже умеренные представители «Исламских судов»».

Допустить исламистов к управлению страной потребовали представители Евросоюза, которые взамен обещали дать денег на формирование миротворческого контингента из африканских стран. Правительство было согласилось, но потом само все испортило.

ПРОВЕРЕНО, «АЛЬ-КАИДЫ» НЕТ

Сомалийский «парламент» заседает на окраине Байдабо под охраной эфиопских войск. В самом городе «оккупантов» не видно. Зато в окрестностях видны эфиопские флаги и советские армейские грузовики.

В здании, где собирается парламент, раньше было зернохранилище. Теперь его перекрасили и зачем-то обклеили потолок линолеумом. 31 января народные избранники, кто в чем: в белых костюмах и туфлях-лодочках, арабских куфиях и спортивных штанах, - просидели здесь несколько часов, чтобы выбрать одного из 9 кандидатов.

Торговались как на базаре. Депутат в костюме, устав слушать аргументы противника, прямо спросил его: «Слушай, утомил уже! Ты мне прямо скажи, сколько ты мне заплатишь?»

Как и ожидалось, бывшего спикера, Шарифа Хасан Шейха из клана Дигель-Марифле, который был слишком близок к «Исламским судам», сменил новый кандидат - полевой командир Аден Мохаммед Нур. На этом заказанный Евросоюзом мир в Сомали и закончился. «Я не понимаю, почему ЕС или кто-либо еще может диктовать нам свои условия, - сказал Newsweek Махмуд Хасан Габо, новый мэр Могадишо. - Мы установили у себя демократию и имеем право сами избирать тех, кто нам больше нравится. Западные же демократии могли бы оказать финансовую помощь и прислать миротворцев, а не навязывать нам союз с исламистами».

Теперь убийства и грабежи творятся под знаменем борьбы с «Аль-Каидой». Чтобы вылететь из страны, мне пришлось получить специальную бумагу в Министерстве нацбезопасности, которое известно тем, что контролирует аэропорт. Текст документа гласил: «Господин Черменский прошел ряд серьезных допросов и дознаний в офисе Национальной безопасности, в результате которых было установлено: господин Черменский не является активным членом “Аль-Каиды”, может далее следовать по своим делам». Японский фоторепортер Ко Мураяма такой бумаги не имел, а потому ему пришлось провести за решеткой несколько часов. В конце концов, $50, которые, как известно, вовсе не то же самое, что 70 000 шиллингов, сделали свое дело - люди из охраны аэропорта решили, что японец не имеет отношения к «Аль-Каиде». Правда, его самолет уже улетел.

СОМАЛИ В ОГНЕ

Страна образована в 1960 г. сразу из двух колоний – Итальянского и Британского Сомали. Численность населения сейчас неизвестна. Согласно последней переписи населения, которая проводилась в 1975 г., на территории размером со штат Техас проживало около 9 млн человек – одна «семья», разделенная на кланы.

В 1969 г. в результате военного переворота к власти приходит генерал Сиад Баре. Объявив курс на строительство социализма, он получает значительную помощь от СССР.

В 1977 г. Сиад Баре развязывает войну с социалистической Эфиопией за провинцию Огаден и лишается поддержки Москвы. Зато помощь идет из США и Саудовской Аравии. Правда, Сомали терпит поражение в войне с Эфиопией, и с этого момента начинается закат режима Баре.

В 1991 г. диктатора свергают два полевых командира – Али Махди и выпускник советского военного училища Мохаммед Айдид. Контроль над бывшей итальянской территорией переходит в руки полевых командиров, а британская объявляет независимость под именем Сомалилэнд. Эта непризнанная страна существует – вполне сносно и отдельно от Сомали – по сию пору.

В 1992 г. американцы отправляются на борьбу с Айдидом. Но в следующем году эпизод со сбитым вертолетом и гибелью более 20 морпехов заставляет покинуть страну всех миротворцев ООН.

Без единого атрибута власти Сомали существовала до прошлого года, когда Союз исламских судов сумел объединить под своей властью большую часть страны. Полгода в Могадишо строили исламское государство, но и оно рухнуло при приближении первого эфиопского танка.

Несмотря ни на что, в стране бурно развивается сотовая связь. В 2005 г. число абонентов насчитывало 500 000 человек. В Сомали есть собственный интернет-домен первого уровня .so, но на нем пока нет ни одного рабочего сайта.