Судно да дело

Судоремонтный завод на Волге наконец избавляется от парализовавшей его «Булгарии»

«Выдь на Волгу: чей стон раздается?» — этот вопрос Некрасова вечно актуален. На Волге всегда кто-нибудь стонет. Сейчас стонет и пишет коллективные письма Медведеву с Путиным поселок Куйбышевский Затон, на судоремонтном заводе которого уже три месяца, занимая док и лишая людей возможности работать, стоит поднятая с речного дна «Булгария». Зачем она здесь, не понятно: ремонтировать ее и не собирались, а утилизировать следователи не разрешают — несчастное судно, на котором погибло 122 человека, является вещественным доказательством. (Об этом «Новая газета» подробно рассказывала в августовской публикации «У разбитого «корыта», или Вещдок в доке».)

И вот новость: «Булгарию» решено вывести из дока и отбуксировать на мель, за остров, в укрытие от ветров и волн, которые на Куйбышевском водохранилище порой достигают высоты двух метров. В случае если суд над обвиняемыми в волжской трагедии состоится в скором времени и приговор вступит в законную силу еще зимой, то распилить судно можно будет прямо на льду. Но до этого еще далеко, а сейчас на Ремонтной базе флота имени Куйбышева (так называется судоремонтный завод) ждут прибытия толкачей и надеются, что на этой неделе предприятие распрощается с «Булгарией», принесшей ему почти непоправимый финансовый урон.

— Уже три месяца завод не работает, люди находятся в неоплачиваемых отпусках, мы остались без заказов на зиму — они достались другим предприятиям. У нас кончились накопленные ранее средства, появились налоговые долги, — подводит итоги пребывания в Куйбышевском Затоне «Булгарии» генеральный директор еще недавно рентабельного завода Наиль Вазыхов.

Наиль Альбертович приезжал в Казань, чтобы в следственном управлении встретиться с вызванным туда генеральным директором Камского речного пароходства Валерием Незнакиным. Разговор с представителем владельцев «Булгарии» в очередной раз оказался непродуктивным.

— Нам с ним удалось подписать только один договор — на оплату стоянки «Булгарии» с 25 июля по 1 сентября, — говорит Наиль Вазыхов. — А за сентябрь и октябрь он платить отказывается. Мы готовим исковое заявление в суд…

Все у нас делается, можно сказать, через корму. Не обговаривая условий, приводят чье-то судно в чужое хозяйство на неопределенный срок и неизвестно для чего, а потом даже за стоянку никто не платит.

Наиль Вазыхов рассказал, что завалившееся в доке судно все же удалось поставить на ровный киль. Для этого использовали девять домкратов подъемностью 100 и 200 тонн. Шесть из них безвозмездно предоставил базирующийся в Казани «Мостотряд № 3».

— Провели испытание на воде. Судно имеет крен на правый борт, — говорит Наиль Вазыхов. — Придется для выравнивания наполнить водой емкости на левом борту. А пока рабочие наложили заплаты на пробоины. Остались две трещины, завтра ими займемся.

Сколько хлопот и расходов, чтобы выпроводить эту кособокую калошу. Судоремонтный завод в Затоне — не государственный, и никто не мог обязать его принять за свой счет безнадежное судно. Но в дни трагедии и в последующие дни все откликались на случившееся как могли. И судоремонтники из Куйбышевского Затона помогали спасателям МЧС, выделили свои плав-средства, создали из своих сварщиков и слесарей аварийные бригады, оборудовали на причале пункт для приема тел погибших… И теперь не знают, как самим избежать катастрофы — финансовой.

— Даже если где-то на самом верху примут решение компенсировать нам убытки, то на согласования уйдут многие месяцы, — считает Наиль Вазыхов. — А деньги для того, чтобы выжить, заводу нужны сейчас.

Жителям поселка деньги тоже нужны сегодня. В Затоне других предприятий нет. Те, кто поэнергичнее, уже отправились на заработки в другие города. Так, временно подался в Чистополь со своей бригадой слесарь Александр Глонин, которого в августе я застал в опустевшем цехе родного завода. Тогда Александр Васильевич, отец пятерых детей, сказал, что вот выкопает картошку, а потом уж решит, где и как подзаработать.

Вот и пришлось ему с товарищами, как сказали бы некрасовские волжские бурлаки, тянуть лямку на стороне.