
– Будущее, — говорю, — за автобусами. Личный транспорт — пережиток…
— Пережиток твой — в сугробе, — заметила Ковальская. — А — будущее может и не наступить… Не двигайся, у тебя сосулька из носа, сейчас уберу.
На остановке нас уже — человек 20. Хлопья снега падали на головы, залетали в глаза, за шиворот. На мини-тракторе прикатили два таджика, начали скрести лопатами остановку. Подошел сосед «напротив» Саша, двухметровый хмурый амбал. Одолжил еще в октябре плоскогубцы и не вернул.
— Саня! — обрадовался я. — Бросил машину? А я-то думал, ты в прокуратуре у нас работаешь!
Саня расплылся в довольной улыбке:
— Спасибо за комплимент, — говорит, — но я в школе поэзии преподаю.
— А-а, — говорю. — Тогда верни уже плоскогубцы!
Должны же быть от пробок хоть какие-то плюсы.
Мимо по А-полосе тащились на «Юго-Западную» две набитые маршрутки. Паровозиком за ними ютились несколько иномарок — прятались от камер. Позже еще промчалась парочка машин с блатными номерами АхххММ и АхххМО. Уверенно и без пробуксовок они следовали по выделенной полосе для автобусов. Серьезные люди торопились на работу с дач.
А наша новостройка ждала автобуса. Таджики, раздолбив на остановке лед, запрыгнули в трактор. Один из них, поглядев на нашу жалкую кучку, даже сказал:
— Метро ехать одно место, а? — и добавил: — Бесплятно!
Все становилось как-то несерьезно. И даже когда наконец приехал автобус — не стало лучше. Мы просочились за турникет. Сосед Саша заблокировал собой дверь. Автобус крякнул и пополз. Еще раз останавливался он только в Солнцеве — открыл двери и тут же закрыл. Пошевелиться внутри было непросто.
— Все нормально! — ободрял я Ковальскую и себя. — В большинстве развитых мегаполисов жители уже давно не добираются до работы на личном транспорте! Это пережиток бедных обществ!
— А может, побудем еще немного бедными? — выдохнула Ковальская. — А то нас, богатых, сейчас придавят.
В «Яндекс.Пробках» разгневанные горожане уже из автобусов, а не машин, проклинали коммунальщиков, мэрию и, конечно, Путина. Вспомнили и первого президента: «При Ельцине ничего такого не было! Ни машин, ни пробок!» Кто-то вбросил шутку лужковских лет: «Недавно пробки на Садовом кольце были приравнены к местам лишения свободы». «Машин веселых огоньки мигают подо льдом веселым. Бросай авто и на коньки! Москва. Собянин. Дискоболы». Кстати, хитом дня стало предложение поменять обратно Собянина на Лужкова. А вот актуальное: «Казаков — на расчистку улиц!»
Автобус наш медленно плыл мимо фур, засоривших всю проезжую часть. С обочин и переполненных остановок нас провожали отчаянными взглядами автовладельцы, ставшие пешеходами, — короче, творилось что-то ненормальное.
До метро из нашей подмосковной новостройки автобусом вообще-то ехать минут сорок. Можно, говорят, еще клином влететь 7-м (больше не влезет) стоячим пассажиром в маршрутку. Можно за те же 40 минут в крейзи-электричке — зато до самого центра. Но нет, наш человек все равно садится в личный автомобиль. В относительном комфорте, два часа туда, два обратно. Потому что здесь это нормально — обеспечить хоть какую-то предсказуемость, у нас нормально — выбрать уютную глухую пробку, чем идти на прорыв с риском для психики и физики.
Но что-то поменялось. Совсем немного. Стали умнее люди? Перестали бояться друг друга? Привыкают действовать сообща? Ходят же на митинги — пешком, заметьте. А проклятый этот город так и стоит на месте.
Это бесит и убивает. На третьем часу в автобусе стала затекать шея. Нервы на пределе — кто сорвется первым?
А дальше Саша начал громко читать стихи.
— Из тучи, словно из тюрьмы, слетает снег, — говорил Саша. — Он валит так, как валим мы — который век?
— Наташа, что это с ним? — забеспокоился я. — Это же не из-за плоскогубцев?
— Темно с утра, темно с шести. Темно уму. Здесь ничего не разгрести. И никому!
— Эй, дядя, — гаркнули Саше с другого конца. — Давай без трагических мотивов. Пободрее давай!
— Нет, пусть продолжает! — вступились сбоку. — Это Быков или Горалик?
— Так, — говорю Ковальской, — я больше не выдержу. Мы сейчас же выйдем и пересядем на такси. Чертов поэтический автобус!
— Ну еще немножечко, — взмолилась Ковальская. — Хорошие же стихи…
— Я уже ничего не пойму! То ты за машину, то за стихи!
— Я, — говорит, — за гармонию.
В гармонии ехали еще час. Саша прочитал еще стихи, Пастернака. Мне отдавили обе ноги. Ковальская зато была в восторге. «Поедем, — говорит, — завтра еще так?» Мой эксперимент закончен. Итог — 3 часа 20 минут. А теперь экспертно-теоретическая часть.
Став мэром, Собянин почти сразу наладил в городе деятельность специального Центра по организации дорожного движения. Спецы центра разрабатывают «программы по оптимизации потоков», планируют перекрестки и развязки, мониторят горячие точки города. Одно из подразделений центра в одном с моей редакцией здании. По-соседски я зашел поговорить о текущем транспортном коллапсе.
— Все сейчас ищут виноватых, — говорил мне начальник службы по организации дорожного движения Станислав Курлачев. — А вот кто молодец, не говорят. Вот люди — молодцы! Оставили машины дома, пересели на общественный транспорт.
Курлачев объясняет причины транспортного коллапса. Пропускная способность дорог падает на 50%, потому что:
а) водители увеличивают дистанцию;
б) снижают скорость;
в) идет техника чистить улицы — тут уже никуда не денешься.
Так возникают заторы. Усугубляют ситуацию и ДТП.
— А фуры?
— Тоже проблема. Но город ее сейчас решает.
И уже известны подробности. Запрет на движение фур (грузоподъемностью от 12 тонн) по МКАД начнет действовать с 1 марта. Этой же зимой Московская кольцевая для грузовиков будет еще открыта.
Рекомендации жителям на случай нового разгула стихии остаются прежними — метро и соседская кооперация. Курлачев, например, приехал сегодня на работу с приятелем. А в метро в эти дни спустилось на 30% больше пассажиров. Примерно столько же московских автовладельцев, говорят эксперты, не сели в машины.
Курлачев рассказывает, что одна из главных задач центра — внедрение «интеллектуальных транспортных систем». Например, адаптивные светофоры, которые, анализируя трафик, сами определяют продолжительность «зеленого» и «красного». Выезд на А-полосы тоже, кстати, фиксируют камеры центра.
А вот ответственность за ситуацию на дорогах распределяется в городе непросто. Она многоуровневая. Столичный департамент ЖКХ, например, отвечает за уборку снега. ГИБДД — за регулирование потоков. Транспортники — за логичное в часы пик движение автобусов и троллейбусов.
Здесь, наверное, нужно об итогах. Пробку все же выстояли. И даже в чем-то мы ее одолели — заторы в эти дни так и не достигли 10 баллов, привычных для «первого снега» в прошлые годы.