ДЕСЯТЬ ЛЕТ БЕЗ ПРАВА ПРОПИСКИ

ВЛАСТЬ И ЛЮДИ

Мы ничем не смогли помочь человеку. Хрупкой пожилой женщине Елене Мефодиевне Дадиани, десять лет назад бежавшей от войны в Абхазии. Тогда они с сыном Володей приехали в подмосковный военгородок Кубинку, где служила и жила ее дочь Раиса....

Мы ничем не смогли помочь человеку. Хрупкой пожилой женщине Елене Мефодиевне Дадиани, десять лет назад бежавшей от войны в Абхазии. Тогда они с сыном Володей приехали в подмосковный военгородок Кубинку, где служила и жила ее дочь Раиса. Они надеялись, что едут к миру. Но мира и там не было. Как не было семьи, дома, документов, денег…

Дадиани жили в грязной развалине без света, тепла, газа, воды и канализации. Десять лет без права прописки. Ни администрации, ни ОВИРы, ни министерства, ни посольства — никто не помог беженцам. Только Дима и Юля Молдавские — люди, в сущности, посторонние — были рядом с ними. Приносили продукты, лекарства, деньги. Не по долгу, а по душе.

Пока была в силе, Елена Мефодиевна работала — торговала семечками, возделывала скудный огородец.

К Дадиани захаживали менты. И какие-то отморозки, которые били бабушку и ее душевнобольного сына. Очень старательно били.

В последние месяцы Елена Мефодиевна была очень больна. Добраться до врачей не могла, да и кто принял бы ее, восьмидесятилетнюю беженку, без документов. Администрация города наконец-то зашевелилась после публикации в «Новой» и двух телесюжетов. Дадиани отвезли на обследование. Обнаруженную опухоль оперировать уже было поздно, и ей просто кололи сильные обезболивающие. Дочь Раиса забрала ее к себе. Одну, без Володи. Он остался в том доме под снос. И сейчас там. Молдавские приносят еду и оставляют у закрытой двери.

А Елена Мефодиевна умерла. Бесправной, как и жила.