Оригинал материала
Серафимова пасха
Шестидесятая Пасха в Русской обители «Новое Дивеево» под Нью-Йорком
Монастырь, а при нем целое русское поселение второй волны эмиграции были названы в память об уничтоженной большевиками известной русской обители преподобного Серафима Саровского. Здесь, неисповедимыми путями Господними, оказалась и десятки...
Монастырь, а при нем целое русское поселение второй волны эмиграции были названы в память об уничтоженной большевиками известной русской обители преподобного Серафима Саровского. Здесь, неисповедимыми путями Господними, оказалась и десятки лет хранится одна из потерянных в Отчестве святынь – прижизненный, в рост, портрет саровского старца.
Обитель в Америке ведет свое начало с конца 1940-х, когда из Германии и Австрии в живописное местечко Спринг Валлей в графстве Рокланд прибыли русские эмигранты во главе с протопресвитером Адрианом Рымаренко. Без средств, без знания английского языка, без постоянной помощи началась их жизнь в Новом Свете. Но где бы ни селились русские, первым делом они строили храм. Мечта отца Адриана простиралась дальше – построить не только храм, но монастырь с православным кладбищем, домом для престарелых и госпиталем.
Принял их доктор Пьер Бернар из Верхнего Наяка - богатый человек, который для развлечения держал слона. Слон околел, и его стоявшее без надобности стойло стало первым храмом русской общины. В огромном слоновьем загоне предполагалось устроить и монашеские кельи.
Из картона был сделан иконостас. На стене висела одна единственная большая икона – портрет преподобного Серафима, который, свернутым в рулон, вывезли из разграбленного и порушенного большевиками русского монастыря в Германию и передали священнику.
В таких условиях совершались богослужения, и даже пел хор. Весь капитал монастыря на тот момент составлял… 50 центов.Мало кто из русских эмигрантов тогда знал о создании именно монастыря, но к отцу Адриану быстро стали стекаться люди. Приезжали из Наяка, Нью-Йорка: одни, чтобы помочь на стройке, другие протягивали небольшие свои сбережения, третьи шли за духовной поддержкой.
С прибытием русских приход в Наяке увеличился, заработал Очаг Помощи «перемещенным лицам», где вновь прибывавшие первое время находили приют.
Но строить монастырскую жизнь без собственного угла было рискованно.
И тут, при полном безденежье, случилось чудо. Монастырь приютил у себя некоего К. Малеева, одинокого верующего человека, нуждавшийся в постоянном уходе. Из своих отложенных на старость денег он пожертвовал обители 5 тысяч долларов.
И тут снова свершается чудо. Неожиданно в соседнем городке Спринг Валлей вдруг нашлась, несколько лет пустовавшая, усадьба католического монастыря. Причем католики готовы были отдать ее за минимальную сумму – 30 тысяч долларов, но только с условием, что покупатель ничего не создаст на участке такого, что нарушило бы святость бывшего монастыря. Православная обитель вполне отвечала требованиям продавца.
Отец Адриан в 1968 году стал епископом Рокландским Андреем, а пять лет спустя русский православный монастырь получил статус национальной святыни – такого прецедента в Штатах еще не было.
Сейчас от бывшего католического монастыря остался трехэтажный дом с домовым храмом постройки 1921 года, где первые годы совершались службы, два небольших домика и статуя Спасителя рядом.
В доме напротив «барского» отец Адриан ежедневно проводил несколько часов в молитве. В соседнем домике из дикого камня поселился его переводчик и постоянный спутник князь Дмитрий Мышецкий, благодаря которому монастырь общался с миром на незнакомым для большинства приехавших английском языке.
Скоро католическая церковь, переделанная в православную, не могла уже вмещать приходящего народа. И тогда батюшка начал строительство нового храма – в честь преподобного Серафима Саровского.
На вид храм прост и скромен. Главным архитектором его был протодиакон Корнилий Чигринов, маляр по специальности. Расписывал храм полунищий эмигрант - художник Николай Александрович Папков, «за крышу над головой и чашку супа». По его же чертежам сооружены иконостас и паникадило. И вышел - дивный храм, который был бы на своем месте и в старой богомольной России, знающей цену церковному благолепию. Живопись в нем радостная, светлая. Неслучайно позже Папкова приглашали расписывать другие храмы русского зарубежья.
Архиепископа Андрея называли духовным руководителем православных в графстве Рокланд. Он проповедовал на родном языке. С его мнением считались, к нему прислушивались, с ним общались и президент Ричард Никсон, и губернатор штата Нью-Йорк Нельсон Рокфеллер, политики, ученые, писатели. Ежегодно в обитель приезжали до 50 тысяч паломников.
22 июля 1975 года владыку Андрея посетил нобелевский лауреат Александр Солженицын и провел в беседе с ним более часа; годом позже здесь побывали Мстислав Ростропович и Галина Вишневская.
Выпускник политехнического института в Петербурге, по благословению Оптинских старцев Андрей принял сан в страшном 1921 году, когда и произносить слово «Бог» в захваченной большевиками стране было опасно.
Трудно пересказать, что пришлось перенести отцу Адриану за двадцать жутких лет священства в СССР. Коммунисты закрыли церковь в его родных Ромнах на Полтавщине - он ушел в Киев, где тайно служил на квартире и восстанавливал Покровский женский монастырь.
Потом бежал от безбожной власти, служил настоятелем собора в Берлине, не предполагая, что Господь готовит ему еще больший апостольский труд – создать частичку святой Руси на другом континенте, вынести под рясой спасенную из безбожной страны святыню - портрет преподобного Серафима, написанный еще при жизни святого.
На полотне размером более метра преподобный изображен во весь рост согбенным старцем, одетым в полумантию. За время странствий дивный лик святого остался совершенно неповрежденным. Много повидал на своем веку этот образ. В дни прославления угодника Божия перед ним молилась царская семья, после разграбления обители по жребию он был унесен в Киев, оттуда в 1943 году немецким переводчиком был передан на хранение настоятелю берлинского кафедрального собора протоиерею Андрею Рымаренко. А когда поток русских хлынул в Америку, с ними пребыла и дивеевская святыня.
В домовом храме Ново-Дивеевской обители находится и образ Спасителя, принадлежавший Государю Императору Николаю Александровичу; Казанская икона Божией Матери из Харбина и Тихвинская - благословение армии барона Врангеля.
В Серафимовском храме пребывает чтимый образ Владимирской Божией Матери – дар Оптинских старцев, спасший в Берлине настоятеля с прихожанами: бомбы в те дни во время богослужений падали прямо на собор.
1970-е годы видели расцвет обители. Монахини и послушницы, число которых доходило до пятидесяти, исполняли церковные послушания и ухаживали за престарелыми из старческого дома. Сестры приехали из разных стран, в том числе из Китая, после того, как в 1948 году власть в стране захватили коммунисты. Нынешняя игумения обители Ирина - одна из тех, кто бежал от них. По разным данным в те годы Международная организация помощи беженцам вывезла из Китая от 6 до 10 тысяч русских – противников красного режима.
Сегодня на самом большом в Америке русском кладбище похоронено почти 7000 человек: князья, генералы, священники, писатели, доктора, изобретатели, выдающиеся представители русской культуры и малограмотные крестьяне. Каждая могила – это неизвестная в нынешней России страница истории нашей эмиграции.
В мае 1982 года было завершено строительство второго корпуса дома для престарелых, спланированного еще при жизни архиепископа Андрея.
- В середине 1980-х годов дом был переполнен, - рассказывает администратор Мария Николаевна Федоровская. - И все – известные фамилии: Бабарыкины, Голицыны, Врангель, фрейлина царского дома Ольга Юрьева… В последние годы сократилось и число сестер монастыря, и обитателей дома престарелых. Теперь это, в основном, представители второй волны эмиграции, прошедшие немецкие, австрийские лагеря, скитавшиеся в Турции и Марокко, Тунисе и Аргентине…
Но «Новое Дивеево» – по-прежнему кусочек Святой Руси, перенесенный в Америку XXI века. Со стороны дороги обитель обнесена забором из дикого камня. Вокруг – ухоженная, закованная в асфальт и застланная зеленым травянистым ковром земля. Днем здесь хозяйничают белки и птицы, вечерами приходят олени. И трудно поверить, что находится этот русский островок всего-то в получасе езды от оживленного Манхэттена.