Старые песни о real thing

Если Навальный претендует на власть, он должен привыкать к критике. Ответ Бориса Вишневского Юлии Латыниной*

За день до судьбоносного согласия Алексея Навального дебатировать с Игорем Гиркиным-Стрелковым, чтобы получить на выборах голоса националистов, Юлия Латынина опубликовала в «Новой газете» гневную отповедь его критикам из оппозиционного лагеря.

Андрей Илларионов, Владислав Иноземцев, Илья Пономарев были названы завистниками, трусами и лузерами. Фейками — в отличие от Навального, который весь из себя the real thing. Критикующими его вместо того, чтобы, признав его неоспоримое превосходство, единодушно поддержать его как «выигравшего праймериз на руководство оппозицией».

Параллельно со статьей Латыниной появился целый ряд текстов, где неразумным читателям объяснялось: хорош Навальный или плох — не имеет значения: у оппозиции нет другого лидера, ему нет альтернативы, он единственный таран, которым можно пробить эту стену. Поэтому надо его поддержать, не раздумывая, критиковать его сейчас — предательство интересов борьбы с режимом, это можно будет себе позволить только после его победы на президентских выборах. А ежели он, придя к власти, начнет делать что-то не то — будем его поправлять, на него влиять и даже противостоять его наполеоновским замашкам. Но сегодня всякий, кто его не поддерживает, — тем самым поддерживает Путина.

Что-то очень знакомое слышится во всех этих выступлениях.

И видятся очень знакомые грабли, на которые не раз уже наступали.

«Кто не за реформы Гайдара — тот за возврат к коммунизму», «кто не за разгон Верховного Совета — тот за красно-коричневых», «кто не за Ельцина в президенты — тот за Зюганова», «кто не за Путина — тот за террористов», «кто не за Навального в мэры — тот за Кремль и Собянина».

В общем, классическое большевистское «кто не с нами — тот против нас!».

И, конечно же, тому, кого горячо поддерживаем «мы», всегда «нет альтернативы», и только он всегда занят «реальными делами» в отличие от критиков, которые только и могут в бессильной злобе завидовать его деяниям. А если у него и есть недостатки, то надо закрыть на них глаза и поддержать его, ибо он — безусловно, меньшее зло на фоне тех, кому он противостоит.

Правда, ходьба по этим граблям всегда заканчивалась одинаково.

Например, в 1990—1992 годах, когда лидеры «Демократической России», прекрасно понимая, что представляет собой Борис Ельцин, убедили граждан, что именно он и есть самый настоящий демократ. А все, кто с ним не согласен, — само собой, не демократы. После чего все, что делал Ельцин (включая грубейшие ошибки), автоматически стало «демократией», и это слово надолго стало ругательным.

Или — в 1996 году, когда «голосовали сердцем» за Ельцина, которому или «не было альтернативы», или он был «меньшим злом», чем коммунисты. Чем это закончилось? «Залоговыми аукционами», дефолтом, обвалом рубля, второй войной в Чечне, операцией «Наследник»…

Что касается того, что, мол, ежели что — будем поправлять и влиять, то хочется спросить: ну и сильно удалось «повлиять» на того же Ельцина? Хотя его окружали сильные и самостоятельные политические фигуры, обязанные своим возвышением себе, а не лидеру — в отличие от тех, кто окружает Навального.

Агитация за Навального обращена в основном к молодежи, которая не помнит тех избирательных кампаний, не помнит, как повели потом себя фавориты этих кампаний, не помнит, как наступали на упомянутые грабли, и не имеет иммунитета к демагогии «кто не с нами — тот против нас». И потому готова вливаться в ряды фанатов, объединенных не идеей, а верностью вождю, который всегда прав: если вождь сказал, что «надо», то какие могут быть сомнения? Уверенных, что ему нет и не может быть альтернативы. Готовых травить, как врага, любого, кто его критикует или в нем сомневается. Считать, что несогласные с вождем выступают против него или за деньги, или по чьим-то указаниям.

Это стремление обязательно получить вождя (третье десятилетие культивируемое некоторыми властителями либеральных дум) и есть самое опасное в нынешней ситуации. Если Навальный сейчас с удовольствием опирается на персонажей, считающих его непогрешимым вождем и извергающих потоки брани в адрес его оппонентов в ответ на любую критику — очевидно, что на таких же людей он будет опираться и в случае прихода к власти. Кстати, тот факт, что Навального окружают не последователи, а фанаты, все чаще отмечают даже те, кто ему симпатизирует. И хотя среди его сторонников есть и те, кто фанатизму не подвержен — не они задают тон.

Ни на что не способными завистниками, трусами и лузерами должны быть объявлены не только такие критики, как Андрей Илларионов (опубликовавший, например, чрезвычайно подробное расследование позорной агрессии России против Грузии в 2008 году, которую Навальный приветствовал), но и Лев Шлосберг, критикующий Навального за отсутствие ясной программы действий в случае победы на выборах. В 2014 году именно он предал огласке участие псковских десантников в агрессии на востоке Украины и поплатился за это бандитским нападением. Готова ли Латынина назвать его трусом? И, кстати, о программе: в упомянутом 1990 году все демократические кандидаты были в оппозиции к КПСС. Но будущее страны все они видели по-разному, и уже в 1992-м их пути разошлись весьма круто. «Ломать старое» они могли сообща, а вот строить новое — нет. Поэтому вопросы, связанные с программой Навального, уместны с точки зрения помнящих. А вот непомнящие сразу начинают обзывать спрашивающих лузерами и завистниками.

Тот, кто претендует на власть в стране, должен привыкнуть к тому, что его будут критиковать — и начнут делать это еще до выборов. В том числе и критиковать за такие решения, как согласие дискутировать с Гиркиным-Стрелковым. Одной только его злобной радости от сбитого «Боинга» (помните, «птичкопад» и «предупреждали же не летать в нашем небе»?) уже было бы достаточно, чтобы не вступать с ним ни в какие дискуссии по чисто гигиеническим соображениям. А есть еще его прямое участие в развязывании конфликта на востоке Украины, вследствие чего дискутировать с ним должен исключительно государственный обвинитель.

Проблема, впрочем, не только в том, что нельзя дискутировать с военным преступником, диверсантом и террористом — как нельзя молиться за царя Ирода.

Проблема в том, что Навальный открыто заявляет, что хочет в результате этой дискуссии получить голоса националистов.

Сколько лет его фанаты доказывали нам, что он никакой не националист, что это грехи молодости! Правда, теперь его фанаты с нерассуждающей страстью кидаются доказывать, что и в этом решении он гениален, что Гиркин «представляет значительную часть электората» и что дискуссию с ним надо «превратить в допрос». Вот только после допроса обычно следует суд, а вовсе не выборы.

Последнее. «Праймериз на руководство оппозицией», которые якобы «выиграл Навальный», существуют только в воображении Латыниной. Да, 26 марта и 12 июня на улицы вышли многие. Но они вышли не для поддержки Навального, а потому, что их возмущает ситуация в стране.

На «болотные» митинги выходило куда больше людей, но никто по их результатам не объявлял никого «руководителем оппозиции». И правильно делал: у оппозиции вообще не должно быть «руководителя», а тем более назначенного мнением обожающих его журналистов.

У оппозиции должны быть идеи, которые поддерживаются гражданами, и лидеры — не один, и не два, а гораздо больше, — которые эти идеи артикулируют и за которыми граждане готовы идти.

И у оппозиции должны быть сторонники, верные идеям и принципам, а не фанаты, верные только вождю.

*Публикуя полемический ответ обозревателя «Новой газеты» на статью обозревателя «Новой газеты», редакция, как и в предыдущем случае, заявляет, что может не разделять их мнения и оценки