Фрагменты правды

Эр-Рияд пытается минимизировать международные последствия убийства Джамаля Хашогги в консульстве королевства в Стамбуле

Подробности последних дней, призванные прояснить «дело Хашогги», проливают какой-то свет на произошедшее, но вряд ли расставляют в нем точки. Например, признан факт смерти саудовского журналиста, но отрицается «преднамеренное убийство».

Александр Шумилин

Главный научный сотрудник Института Европы РАН, доктор политических наук

Дальнейший набор фактов, которые по капле проникают в мировые СМИ и при этом уже не опровергаются из Эр-Рияда, вполне могут удивить людей не в теме. Например, что, уже находясь в помещении консульства в Стамбуле незадолго до кончины, Джамаль Хашогги общался по телефону с самим принцем Мухаммедом бен Салманом, фактическим правителем королевства. Тот якобы настойчиво призывал журналиста вернуться на родину.

Тем самым проясняется, что в деле замешан сам саудовский правитель: не случайно в прибывшей накануне исчезновения Хашогги команде из 15 человек были и люди из ближайшего окружения принца.

Связь происшедшего с верхушкой королевства практически не оспаривается — теперь вопрос в другом: была ли эта команда ликвидационной или все же группой захвата?

Полагаю, что скорее второе, чем первое. Вообще — априори — я убежден, что в насильственной смерти «опального журналиста» Хашогги окружение принца Мухаммеда вряд ли было заинтересовано. Было ясно, насколько громким окажется это дело из-за международной известности фигуранта, да и следов причастности властей в произошедшем оставлено с избытком — такое явно не планировалось. А что же планировалось, коль скоро операция выглядит именно таковой? Планировалось, по официальной версии, «возвращение саудовского гражданина на родину». С этой целью с ним и беседовал наследный принц.

Добровольно, как предполагали, все же не получилось, а потому перешли к варианту принудительному: с силовыми приемами, затыканием рта, чтобы приглушить крики.

Словом, прибывшие из Эр-Рияда спецслужбисты из группы сопровождения, судя по всему, преобразовались в группу захвата (похищения), а затем и в нечто вроде похоронной команды, поскольку примененные приемы по успокоению Хашогги привели к летальному исходу (якобы он задохнулся).

Шаг за шагом, капля за каплей, саудиты прямо или косвенно (путем неопровержения) признают факты, которые выстраиваются именно в такую картину. Отклоняться в своих версиях от реальности им все сложнее, поскольку они вынуждены действовать под жестким давлением Турции, ее президента Эрдогана, который, опираясь на информацию собственных спецслужб, обещает раскрыть «голую правду». Резонанс скандала таков, что в случае доказательного опровержения Эрдоганом предоставляемой Эр-Риядом информации по этому делу саудовцы могут окончательно лишиться и без того пошатнувшегося доверия лидеров стран Запада и мусульманского мира.

У Эрдогана, заметим, свой немалый интерес в раскручивании («разоблачении», как говорят в Анкаре) «дела Хашогги». Изначально заняв критическую позицию в отношении Эр-Рияда в этой трагической истории, турецкий президент явно рассчитывает разыграть оказавшуюся в его руках карту в своей «большой политике». Например, таким образом как-то минимизировать накопившиеся проблемы с Западом (подчеркнув близость ценностных позиций с Европой в том, что касается отношения к человеческой жизни да и к международному праву). При этом попутно (в стремлении к правде и справедливости) подорвать имидж Саудовской Аравии, чтобы набрать очки в давнем соперничестве с королевством за влияние и даже лидерство в суннитской части ислама.

Но еще больший интерес Эрдогана связан с проблемами Турции в Соединенных Штатах: ведь с осени 2016 года по осень нынешнего года Анкара держала в тюремном заключении евангелистского пастора Эндрю Брансона, американского гражданина, по явно надуманному обвинению «в связях с террористическими группировками» и «причастности к попытке военного переворота в Турции».

Абсурдность этих обвинений американцы доказали давно. Впрочем, и в Анкаре особо не отрицали, мягко говоря, «необоснованность» этих обвинений.

Просто окружение турецкого президента рассчитывало обменять пастора на находящегося в Соединенных Штатах противника Эрдогана, исламского проповедника Фетхуллаха Гюлена.

Словом, пастора Эрдоган держал в заложниках для обмена. В ответ американский президент Дональд Трамп ввел серии санкций в отношении Анкары, в результате которых позиции турецкой лиры оказались подорванными, а сама нацвалюта ушла в затяжное пике по отношению к доллару и евро.

Нетрудно себе представить, каким видится из-за океана имидж Эрдогана и руководимой им Турецкой (пока еще не полноценно исламской) Республики. 12 октября суд в этой стране снял обвинения с пастора и отпустил его на родину. Но омраченный имидж неоосманам, как себя нередко именуют сторонники Эрдогана, одним судебным решением не поправить. Зато это можно попытаться сделать, разыграв козырь в виде истории с исчезновением саудовского журналиста с американским бэкграундом (Джамаль Хашогги, напомним, в последнее время проживал в США и работал колумнистом в газете The Washington post).

Вырвавшиеся благодаря «делу Хашогги» на поверхность напряжение и соперничество между Турцией и Саудовской Аравией в свою очередь осложняют решение этой проблемы для Вашингтона. Дональд Трамп не скрывает неготовности и нежелания из-за погибшего журналиста, «даже не гражданина США», как он подчеркивает, приносить в жертву чуть ли ни всю свою ближневосточную (по сути — антииранскую) стратегию, выстроенную с опорой прежде всего на саудовское королевство (помимо Израиля, разумеется).

Для снятия напряжения и, по-видимому, для выработки относительно приемлемой для Вашингтона трактовки происшедшего в Анкару прибыла директор ЦРУ Джин Хэспел. Искомая версия должна быть максимально близкой к действительности, в противном случае администрация Трампа еще и по этой причине (помимо всех других уже бушующих скандалов) рискует сильно подставиться под огонь критики американского конгресса.

Как видно, в силу набора весомых обстоятельств королевская семья не может, что называется, «уйти в несознанку», сделав вид, что не в курсе произошедшего в Стамбуле, непричастна к трагедии и т.д. Признав факт гибели журналиста, король и наследный принц связались по телефону с сыном Хашогги, чтобы выразить ему соболезнование. Одновременно в Эр-Рияде «полетели головы»: со своих должностей сняты заместитель главы службы внешней разведки королевства, ряд других высокопоставленных офицеров разведки, а также советник короля аль-Кахтани, считающийся одним из наиболее резких критиков оппозиции. Власти США приняли эту версию: в заявлении Белого дома отмечается, что Вашингтон опечален смертью Хашогги и готов оказать содействие расследованию.

В Эр-Рияде и Вашингтоне явно исходят из того, что признать вину саудовских спецслужб в совершении данного преступления, трактование его как «эксцесс» — путь к минимизации возможных последствий для королевства (да и для США). Рассматривая это признание в качестве залога неповторения подобного, Эр-Рияд может рассчитывать на «прощение» со стороны своих стратегических партнеров из мира другой цивилизации (стран Запада) — как в политическом, так и экономическом аспекте. Ведь на кону многомиллиардные контракты с США и странами Европы.