Антон УСПЕНСКИЙ: В протестном искусстве нет личностей

Есть ли художественное начало в актуальных акциях?

Есть ли художественное начало в актуальных акциях?

Протестное искусство приобретает все новые и новые формы. С чем это связано, актуально ли оно для общества, является ли оно искусством в традиционном понимании — на эти и другие темы корреспондент «Новой газеты» беседует с ведущим научным сотрудником отдела Новейших течений Государственного Русского музея, искусствоведом Антоном УСПЕНСКИМ.

— Антон Михайлович, панк-молебен в храме Христа Спасителя группы Pussy Riot вызвал огромный резонанс. Мнения высказываются самые разные. Так что это — в самом деле новое искусство или глумление и хулиганство? Чего добиваются подобными «художественными высказываниями»?

Сейчас в протестном искусстве нет личностей и нет адресного художественно осмысленного высказывания. Есть тихие теоретики группы «Что делать?» и как бы буйная группировка «Протез», не говоря уже о прекрасных девушках из FEMEN, которые однообразно обнажают свою грудь в разных общественных местах.

— Протестное искусство и общество — есть ли взаимосвязь, взаиможизнь и взаимообогащение? Или же это всё крики в никуда (или в сторону премиальных жюри)?

— Главная, на мой взгляд, проблема протестного искусства — в его низкой коммуникативности. Это как в социальных сетях: «Пост никакой, а комменты доставляют!» То есть социум сейчас опережает того художника, который хочет стать его социальным лидером, но «не успевает поворачиваться», анонимные авторы предлагают и порой реализуют свои идеи намного удачнее отдельных авторов и групп. Те же цветные шапочки с прорезями для глаз — чего только не сделали с ними анонимные пользователи массмедиа, как только не обыграли… Нехватка личного начала, которое можно противопоставить коллективному, миллионам продвинутых сетевых юзеров, — вот пробел в нашем социальном искусстве.

— При всей изобретательности сетевых юзеров не секрет, что актуальное искусство не слишком доступно для публики. В чем дело?

— Понятие актуального подразумевает новизну и непривычность, невстроенность в сознание. Сейчас всему приходится учиться: как воспринимать, как смотреть, как пользоваться. Различие между искусством нового и старого времени можно показать, представив картину дверью в иное, и эта дверь может быть как открыта, так и закрыта. И если раньше художники априори отрывали двери и старались впустить туда зрителя, то сейчас, на удивление зрителей, эти двери оказываются заколочены, требуют ключей, кодов, спецдопусков. Актуальный художник расширяет границы, ищет новые территории искусства. Думать при этом о публике или рейтинге — быть спекулянтом или неудачником.

— Актуальный художник и современное общество, что здесь: взаимообогащение или параллельная жизнь без точек соприкосновения?

— Сегодня актуальное чаще всего означает социальное, а затем уже называется какой-либо жанр. Наш мир давно потерял герметичность, прежде всего на информационном уровне, и художники это активно эксплуатируют. Тема «Художник и современное общество» хорошо просматривается на западном материале, где уже создались традиции. Там есть система своеобразных социальных пособий: художники сидят на стипендиях, грантах от многочисленных фондов. И эти люди делают искусство для общества, о котором общество практически не знает, — такой парадокс. Сегодня они делают акцию по поводу безработицы в Сингапуре, завтра инсталляции по поводу самоубийств в Норвегии, потом их интересует перформанс с проститутками Хорватии — это искусство социального активизма. Таких художников много. Сейчас, например, стрит-арт выходит на рынок, его образы копируют и воспроизводят для массового потребления. Системы рыночных отношений все время ищут новый источник образов, новый продут. Все, что воспроизводит искусство, тут же перетекает в дизайн, шоу, анимацию, в интернет-игры.

— Новейшее искусство в музее — это простая архивация или оно имеет возможность активно влиять на развитие общества?

— Сейчас время коротких импульсов. Быстрые деньги, быстрая еда, быстрые удовольствия, быстрое искусство. В Сети события общественной жизни только мелькают — не успеваешь даже заголовки читать. На развитие или на деградацию общества влияют некие суммарные векторы, переменчивые, как биржевые курсы, и современное искусство входит в них одной из составляющих и иногда кратковременно доминирует в этих векторах. Музей через искусство новейшего времени способен полноценно реконструировать синхронную искусству жизнь общества.

— В ХХ веке художники начали производить не красоту, а смыслы. Вот здесь и началось их расхождение с публикой?

— Искусство создается не для того, чтобы нравиться, — у него изменились функции. Оно задает философские вопросы, служит средством коммуникации, привлекает внимание к социальным проблемам. Оно может быть просто репликой в системе информационного обмена. Но тут возникает противоречие, потому что художнику нужен отклик от зрителя, который даст ему понять, верно ли его воспринимают. В то же время художник прорывается на новую, запретную ранее территорию искусства. За последние два века расширялась зона эстетического, потом этического, теперь социального пространства для искусства. Художник прорубает мачете джунгли, потом следуют верные оруженосцы и соратники по экспедиции, а затем, по свежей тропе, пробираются наиболее смелые и увлеченные зрители.

— В последнее время всё больше говорят о диктате кураторства. Так ли это?

— Но и художник порой становится куратором самому себе и подавляет собственную волю, подстраиваясь под тему биеннале или модные тенденции рынка, — никто со стороны так не сумеет его поломать. Быть художником, оставаться самовластным творцом — задача на вырост, не всякой жизни на нее хватает. А рынок искусства и его посредники были всегда, это вечные искушения.

— К себе в дом обыватель (в хорошем смысле — т.е. неспециалист) никогда не купит полотно трагического звучания — предпочтет нейтральный натюрморт или пасторальный умиротворяющий пейзаж. Но не могут же все работы художника оказаться в музее! Как быть с этой проблемой?

— Могут. Например, у великого Филонова практически все работы находятся в музее. Или могут оказаться в виртуальном музее, сейчас у каждого желающего есть сайт. Вы говорите о ремесленно крепких вещах — традиционных жанрах живописи. Действительно, для обывателя умение рисовать осталось критерием художественности, хотя сейчас это можно имитировать техническими средствами, всякими графическими редакторами. Сейчас умение рисовать для художника совершенно необязательно. Это могут делать специально нанятые люди, программы или это неумение может стать художественным принципом. Лично мне в искусстве всегда интересно качество, пластическое начало. Но и когда качество отрицается, порой появляется весьма интересный продукт, развлекающий в минуты досуга.

— В среде художников я слышала мнение, что возрождение общественного заказа позволило бы возродить и общественную потребность в произведениях искусства. Согласны с этим?

— Общественная потребность не пропала, она приобрела иные формы, стихийный общественный заказ теперь формируется через потребителей массмедиа, через пользователей интернета. Безымянные чаще всего авторы мгновенно реагируют на социум, только произведения эти имеют недолгое дыхание, но — таков формат. А вот выполнить в «реале» заказ на общественную потребность — задача для действительно большого художника.