Помимо самого ребрендинга — переименования системы органов внутренних дел — на первый взгляд новый законопроект отличается тем, что в нем более детально прописаны основные принципы, на которых должна строиться работа полиции, и учтены многочисленные пожелания общественных организаций о необходимости открытости, подотчетности полиции обществу…
Но если смотреть глубже, то ситуация с законопроектом «О полиции» все же не столь позитивна. С одной стороны, как принцип работы полиции провозглашается открытость, с другой стороны, четко прописано: сотрудники полиции не имеют права комментировать свою профессиональную деятельность и давать ей какие-либо оценки, а этот запрет входит в прямое противоречие с провозглашенным принципом открытости. В целом при детальном анализе законопроекта видно: общая тенденция — на закрытость ведомства.
Тот же пример: среди принципов деятельности фигурирует «открытость», а в полномочиях, напротив, ведомству дозволяется «закрываться» от общества. Если в законе возникают противоречия, они, как показывает опыт, не будут толковаться в пользу граждан.
В этой связи интересна ситуация и с вопросом о получении информации от полиции. Написано, что граждане имеют право получать информацию, которая касается их прав и законных интересов, но нигде в законопроекте не написано, что полиция обязана такую информацию предоставлять.
Еще один странный аспект: в соответствующих статьях законопроекта постоянно говорится о «правах и обязанностях» полиции. Но речь ведь идет не о каких-то договорных отношениях, где вполне разумно описать права и обязанности сторон, речь идет о регулировании деятельности органа государственной власти. Тут уместно говорить не о «правах и обязанностях», а о полномочиях полиции. С моей точки зрения, правильно было описывать и регулировать именно полномочия полиции.
Безусловно, положительным является запрет пыток. Среди отрицательных явлений, например (я надеюсь, это будет как-то скорректировано в ходе обсуждения законопроекта), по сути противоречащая Конституции норма, согласно которой право на адвоката у человека наступает только в момент его водворения в отделение милиции, а не в момент задержания.
Не заметно, чтобы как-то была изменена структура деятельности полиции и в чем-то ограничены ее возможности. В законопроекте, наоборот, появилось и несколько новых норм, обладающих огромным коррупционным потенциалом: во-первых, вводится поручительство при приеме на службу, во-вторых, устанавливается испытательный срок для принятого на службу сотрудника — один год. То есть в течение года человек находится в абсолютной зависимости от своего начальства со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Законопроект должен быть лучше логически связан. Сейчас существует явный разрыв между частью, в которой изложены принципы, и частью, где изложены полномочия. Если в первых главах декларируется, что у нашей полиции значение такое-то и такое-то, то дальше, в направлениях деятельности, это значение должно раскрываться. На следующей ступеньке должны быть прописаны соответствующие направлениям деятельности полномочия. А сейчас получается так, что продекларированы правильные принципы, более или менее приемлемые направления деятельности, а в полномочиях прописано то, что милиция хочет себе оставить из старого.
Что же касается так называемого ребрендинга, то очевидно: недостаточно поменять только вывеску, чтобы к органам внутренних дел поменялось отношение в обществе. Необходим целый комплекс мер, но непонятно, начнется ли эта целенаправленная кампания.
P.S. _ Прежде, когда президент впервые заговорил о необходимости реформы МВД, рабочая группа, собранная из представителей правозащитных организаций, подготовила свою концепцию. На презентации и обсуждении этого проекта весной 2010 года члены Общественной палаты, поблагодарив авторов концепции и фактически не предоставив им слова, взяли ответственность за дальнейший ход реформы на себя. Этот ход и привел к законопроекту «О полиции»._
На сайте «Новой» мы предлагаем вам выдержки из той первоначальной, подготовленной правозащитниками «Концепции реформирования МВД».