Оригинал материала
Европа изумлена
В Венеции проходит Биеннале современного искусства
Куратор Биеннале Биче Куригер отобрала для основной экспозиции работы художников из почти ста стран. Но интрига не столько в выборе Куригер, сколько в том, какие произведения выставлены в национальных павильонах. Какой имидж решили...
Куратор Биеннале Биче Куригер отобрала для основной экспозиции работы художников из почти ста стран. Но интрига не столько в выборе Куригер, сколько в том, какие произведения выставлены в национальных павильонах. Какой имидж решили утвердить разные страны? О чем напомнить? Что постараться забыть?
В павильоне США смеются над поклонением успеху, Польша призывает польских евреев вернуться, Германия приглашает в «Церковь страха», Египет с гордостью рассказывает о победе революции, Израиль мечтает о мире с палестинцами, а Россия представляет миру нары. Наш бессмертный бренд.
Но сначала — не о странах и тенденциях, а о тех, к кому обращены биеннальские послания, политические, художественные, политико-художественные. О публике.
Свободу войне
Публика Биеннале — часть художественного ландшафта. Некоторые посетители считают себя арт-объектами. И правильно делают. Их провокативное поведение и нелепый облик смягчают трагизм некоторых произведений и целых павильонов.
Вот проходит немец в каске — к ней с двух сторон, как рога, прикреплены флажки с гербом Берлина. Стоит в очереди на выставку женщина в платье, украшенном красно-зелеными лоскутками в форме губ. По павильонам бродит человек с причудливой башней из линз на голове. Линзы позволяют ему то приближать, то отдалять от себя полюбившиеся ему арт-объекты. С помощью этого же приспособления он разглядывает людей, давая тем самым понять, что и посетители для него — произведения искусства. Многим это нравится. Например, зацелованной лоскутками женщине…
Из тех, кто бродит по просторам Биеннале в промежуточном состоянии полупроизведения-получеловека, наиболее исчерпывающе высказался бразильский художник Фабио Ди Хуара. Он величаво прохаживается со стульчаком на голове и надписью «Сегодня любое дерьмо — искусство».
Быть может, острие критики бразильского художника направлено против австрийской арт-группы «Желатин». В прекрасном саду за итальянским павильоном они пытаются вступить в половой контакт с поленом. Безуспешно, но под аплодисменты сочувствующей публики. После этого желатинцы не без достоинства дают интервью, объясняя, почему занятия сексом с поленом неотличимы от занятий искусством. Биеннале исполнено терпимости к разного рода попыткам самовыражения.
Но не только самовыражением занимались перформеры и некоторые зрители. Были и демонстрации в поддержку сидящего в тюрьме китайского художника Ай Вэй Вэя. Были и плакаты с требованиями освободить арт-группу «Война». Хоть они и свободны, а все равно приятно, что кто-то хочет их освободить. Есть в этом что-то концептуальное.
Непредсказуемая Америка
Перед павильоном США стоит перевернутый танк. Его гусеницы стали беговой дорожкой. На ней тренируется девушка — здоровая, жизнерадостная. Метафора внятная: даже когда земля загорится у американца под ногами, он будет заявлять, что все к лучшему в лучшем из миров. Вместе с тем это самообвинение: безмятежная фитнес-жизнь обеспечена войнами, которые США ведут за пределами страны.
В главном зале выступает гимнастка в майке с надписью USA. Она то испуганно оглядывает зрителей, то пытается спрятаться, то в беспричинном гневе бросается на публику. Это метафора поведения Америки: мощной, растерянной и оттого непредсказуемой. Что она сделает в следующий момент? В общем-то, она и сама не в курсе.
А в соседнем зале высится орган со встроенным в него банкоматом. Подходишь к нему, снимаешь деньги и в благодарность играет божественная музыка. Выходит, Бог рад, что у тебя есть кредитка. Художники Дженнифер Аллора и Гильермо Кальсадилья показывают, как легко уживаются в сознании американца Бог и Мамона. Несмотря на то, что эти произведения иллюстративны, павильон США — пример самоиронии, которую может позволить только уверенная в себе страна.
Церковь страха
«Золотой лев» за лучший национальный павильон присужден немецкому художнику Кристофу Шлингензифу. Павильон назван «Церковь страха перед чужим во мне», поскольку художник был болен раком и знал, что обречен. Он умер в 49 лет, за полгода до открытия Биеннале.
На алтаре рядом с крестом — зайчик. Лики святых безлики (вместо лиц белые пятна). На кресте распят человек в шляпе. Возможно, это сам художник, истерзанный болью и ужасом.
В этом антихраме служат антихристианскую мессу. На нескольких экранах нам показывают одно и то же видео: то ли похороны, то ли крестный ход наоборот, в котором участвуют петухи, медведи и козлы.
На видео построено и высказывание Польши. Эта страна сделала неординарный шаг — ее представляет иностранец. Вернее, иностранка — израильская художница Яэль Бартана с видеопроектом «И Европа будет изумлена».
Художница задумалась о судьбе «Движения еврейского возрождения в Польше» (JRMiP). В видеофильме, созданном Бартаной, лидер движения выступает перед пустым стадионом (символ Польши, опустевшей без евреев): «Евреи, вернитесь! Мы должны жить вместе, и мы клянемся, что прошлое не повторится». Постепенно к оратору стекаются польские активисты движения за возвращение евреев. Видео сделано в стилистике агитационных фильмов тоталитарных стран. В этом проекте пафос и ирония сплелись неразрывно. А зря. В конечном итоге политический месседж размывается. Зачем возвращаться евреям? Хотят ли этого поляки? Бартана не дает ответов.
Кураторы египетского павильона высказываются более внятно: в темном павильоне на нескольких экранах демонстрируется недавнее восстание в Каире и перформанс художника Ахмеда Базиони. Он тридцать дней бежал на месте в пластиковом скафандре, упорно символизируя страну, которая никак не может прорваться в будущее. Через год после этого художник погиб, борясь против власти Мубарака.
Павильон Израиля тоже содержит политический, но более художественный месседж: идут переговоры между палестинцами и израильтянами, а тем временем маленькая девочка под столом связывает шнурки их ботинок. Но переговорщики не желают оставаться связанными и уходят босиком.
Антисоветский и антикоммерческий
Россию представляет художник Андрей Монастырский и его группа «Коллективные действия». (Выбор комиссара павильона России Стеллы Кесаевой и куратора Бориса Гройса.) На входе — фотографический цикл Монастырского «Земляные работы». Снимки Москвы и окраин: работающих экскаваторов, безликих домов, бескрайних снегов.
В центральном зале размещены специально для Биеннале изготовленные нары. В сознании политизированной части западной публики сразу возникает имя Ходорковского. Хотя, возможно, художник этого не имел в виду. Но посетители сами наделяли смыслом объект, чуждый однозначности. Приняли же некоторые итальянцы нары за винный погреб.
В других залах русского павильона — фото знаменитых акций «Коллективных действий» и видеоролики, которые «отец российского перформанса» Андрей Монастырский выкладывает на Youtube. Куратор павильона России, теоретик искусства Борис Гройс объяснил «Новой газете» свой выбор:
«Монастырский выбран, чтобы предъявить независимую позицию в русском искусстве. Он был независимым художником в советское время, и сейчас он тоже независим от художественного рынка. Он делает работы для Youtube, обходя коммерческую систему. 4 раздела выставки — это 4 пространства, к которым апеллирует любой современный художник — урбанный контекст, контекст социальной угрозы — он сформулирован в центральном зале, где находятся нары, контекст замкнутого художественного сообщества и контекст СМИ».
Павильон понравился биеннальской публике уже потому, что он противостоял впечатлению от России как от страны, где коммерческая составляющая победила во всех областях. Кстати, как свидетельство непобедимости коммерческой составляющей российской жизни у входа на Биеннале была пришвартована многоэтажная яхта Романа Абрамовича. Минимализм работ Монастырского контрастировал с максимализмом яхты. До тех пор, пока яхта не снялась с якоря.
Таким образом, наш павильон — элегантное напоминание международной общественности о традициях, которые продолжаются вопреки: сначала — советской цензуре, а сейчас — еще более жесткой цензуре рынка.
Россия в Венеции представлена еще несколькими проектами. Наиболее интересные из них — «Матери Беслана» Анастасии Хорошиловой и выставка произведений Дмитрия Пригова (куратор — Дмитрий Озерков, графический дизайн — Андрей Шелютто и Ирина Чекмарева, дизайн экспозиции — Рэм Кулхас). Посетитель проходит через несколько сделанных как занавес экранов (на них Пригов читает стихи) и попадает в причудливый мир этого поэта и художника.
На выставке Хорошиловой — полураскрытые деревянные ящики. На одной стенке фотография, на другой маленький экран, где идут теленовости об освобождении детей с помощью танков. Застывшие лица женщин — и бесконечный репортаж о захвате школы: для матерей Беслана день штурма никогда не отойдет в прошлое.
Беслан, нары, художественный минимализм на фоне яхты — все это составляющие образа России в Венеции. Как перевернутый танк, непредсказуемая гимнастка и орган-банкомат — составляющие образа США.
Конечно, искусство не обязано информировать. Но современное искусство, порой теряя художественность, становится сообщением. И грех не попытаться его расшифровать.