Оригинал материала
«Сверло наметило точку...»
В этом году COLTA.RU решила пойти на эксперимент и пригласила к временному кураторству над разделом «Фотопроекты» молодых и талантливых представителей ведущих российских фотоинституций. Мы разделили календарный год между шестью кураторами и попросили их отобрать для публикации наиболее интересные образцы современной российской фотографии.
Приглашенные кураторы
Катерина Зуева, Центр фотографии им. братьев Люмьер
Надежда Шереметова, «ФотоДепартамент»
Сергей Потеряев, «Дом Метенкова»
Дарья Туминас, фриланс-куратор, Амстердам
Анастасия Богомолова, блог This is a photobook
Светлана Тэйлор, Британская высшая школа дизайна
Второй резидент: Надежда Шереметова. Куратор, исследователь фотографии, фотокритик, директор фонда «ФотоДепартамент» — организации, занимающейся развитием современной фотографии в России. Главный редактор онлайн-журнала о современной фотографии «Ф.».
Выступала куратором групповых и персональных выставок российских фотографов, которые проводились в составе фестивалей Backlight 2011 (Тампере, Финляндия), «Мода и стиль в фотографии 2015» (Москва), «Фотопарад 2015» (Углич), в Центре фотографии им. братьев Люмьер (Москва), музее фотографии «Дом Метенкова» (Екатеринбург), Красноярском художественном музее и на других площадках.
Диалог Надежды Шереметовой с Ириной Задорожной
Диалог с Ириной Задорожной как художником, работающим с фотографией, цифровым изображением и виртуальным полем, об этих аспектах и не только не прекращается у нас уже больше года. Она — автор фотопроекта и одноименной книги с самым длинным (в мире) названием — «Сверло наметило точку и провернуло отверстие. Вход/выход. Где находится существо: внутри или вне?», что говорит о разрабатываемой ею сфере как о практике эксперимента — над форматом книги, выставки или сайта, зрителем, который должен войти в создаваемое межпространство, а не просто увидеть изображение, собственным участием как тела и сознания в процессе производства смысла (проекта) и дальнейшего его движения вовне. Диалог может начаться и закончиться в любой точке, потому что он не прекращается, как и процесс. Подключайтесь к нам и продолжайте следить на сайте автора и в Инстаграме.
— Что бы было в твоей практике, если бы не было технических устройств?
— Думаю, тело... Но это первое, что пришло в голову. Привычка, наверное. Мое тело и было единственным инструментом какое-то время. Да и сейчас оно и объект, и инструмент, и носитель…
Крутится в голове фраза: «между машиной и животным человек выбирает быть животным». Интересно, если бы работа с телом оказалась действительно моей единственной возможностью, то к каким практикам я бы обратилась? К старым или даже «прастарым» природным потенциям в теле? (Кстати, в последнее время часто наталкиваюсь на проекты, которые обращаются к ритуальным практикам.)
А может, стала бы модифицировать тело, внедрять в него нечто? Каким-то образом должен же обнаружиться мой «конструктивистский подход».
— С какими тегами ты работаешь?
— Зазор, расщепление, реальность, ошибка, пограничные состояния сознания, полифония, возвращение.
— Возвращение куда?
— Возвращение как явление. Возвращается некий опыт, который уже случался. Опыт мысли, опыт формы.
«Невозможно подумать то, что есть, не подумав это иначе».
Ты ведь не просто повторяешь мысль, которую кто-то продумал до тебя. В столкновении она возвращается, обращается к тебе, требуя повторения прикасания. (Люблю слово «прикасание» в дискурсе Нанси.) И это будет другой, отличный опыт. Каждый раз, опять и опять.
— Это связано с передумыванием? С желанием актуализировать?
— Не передумывание. Другое начало, которое обнаруживается с приходом каждого из нас.
— Но искусство еще хочет оставить некий материальный объект.
— Улики своего существования. А ведь подобная обсессия преследует человека в принципе. Сейчас это просто стало возможным и наглядным — подробное документирование своей жизни. Знаешь, я часто думаю: как же так, что я не смогу засвидетельствовать собственную смерть. Пережить это полное отчуждение, всматриваясь в свое мертвое лицо. Теперь я хочу 3D-сканер!
— Ты бы отсканировала себя?
— Прежде всего! Эти изображения… Они дают мне переживание разрыва. Очень похожее на то, как ты всматриваешься в лицо покойника и не находишь там человека. Но в случае с изображениями, полученными в результате сканирования, переживание вызывается не напрямую, а опосредованно. И с этим уже можно работать.
— А ты можешь описать свои ощущения, когда ты в процессе?
— Не так просто определить точку начала и конца. Это же бесконечный процесс…
— Когда идет уже активный процесс сборки.
— Ощущение… Может, это ликование освободившихся атомов. Русские космисты обещали же, что тело будет радоваться после смерти, потому что атомы освободятся и будут радоваться.
— То есть для тебя это своего рода переживание смерти?
— В каком-то смысле. Мне кажется, «Я» исчезает. Когда задачи уже намечены, материал разработан и ты начинаешь собирать, строить. Оговорка, которая недавно случилась: «смотри на то, что видишь» — она же «оговорка по Фрейду». То есть процесс всматривания в то, что ты видишь. Материал ведет. Ты просто инструмент, который регистрирует эти движения.
— А какие тебя сейчас задачи интересуют?
— Пробовать разные инструменты. Например, исследование возможностей, которые дают разные платформы. Физический мир и виртуальная реальность. Как осуществляется их пересечение? Да и виртуальная реальность — она же неоднородна. Что, где и как может быть реализовано. Это же разные миры. Разные формы воздействия и взаимодействия. Что обнаруживается при этом взаимодействии?
— Это твое желание коммуницировать? Или ты хочешь делать объект, который будет коммуницировать?
— Интересный вопрос. Обращаюсь я к кому-то или я делаю нечто, что обращается? Правильно ли я поняла?
— Да, именно. Вещи, которые будут обращаться к тому, кто их увидит. В твоем случае это сложный вопрос.
— Пытаюсь ли я вовлечь зрителя? Наверное, нет. Скорее, заигрываю. Я не обращаюсь к нему напрямую. Думаю, я больше заинтересована в опосредованности. Можно сказать, что это моя забота о зрительской свободе. Не душить его, оставлять воздух.
— То есть ты даешь ему сложную задачу, чтобы ему было хорошо?
— Я делюсь с ним сложной задачей. Я очень люблю кино. Оно не домогается.
— Оно самозаключено в себе.
— У меня остается выбор: входить в него или нет. Это вопрос воли. Вопрос моего личного усилия. Свободные отношения. Вот видишь, я не отмахиваюсь от отношений! Просто у меня другие отношения со зрителем.
— Но еще есть дистанция между тобой и произведением?
— Оно возвращается ко мне, которая уже зритель. И я опять прикасаюсь к нему. Оно открывается мне по-другому. И часто это провоцирует его трансформацию. Это похоже на пребывание одновременно в двух состояниях. В одном ты делаешь из себя, собой, а в то же самое время «это» влияет на тебя как чуждое, внешнее.
— Да, но это происходит в момент его создания. А когда случилось, ты отставляешь его?
— Оставляю дитя на произвол судьбы?! Нет, стараюсь о нем заботиться.
Это же единое пространство. Мозаика, которая складывается другими мозаиками. Все мои проекты врастают друг в друга. Это процесс. Множество подключений.
— И жизненный путь.
— Да, предмет страсти меняется, а страсть остается.
— А какой вопрос ты бы задала себе?
— Слишком много и слишком часто задаю себе вопросы.
Про текст к проектам. Именно «к». Когда текст не в ткани проекта, а объясняет его. То есть сейчас это непреложное правило.
У меня нет однозначного ответа. Но думаю, что в этом есть некое недоверие к произведению, к тому, что оно может устоять само. Даже если это не подробное объяснение, а обозначение вектора, все равно это похоже на построение подпорок. Я понимаю, что на эту тему написано много текстов, но…
В книге Вадима Руднева есть отсылка к психотерапевтической процедуре, которую придумал психоаналитик Уилфред Бион: «аналитик не должен ничего помнить, ничего желать, ничего понимать».
Просто смотрите!