А Германа все нет

Раньше с «Пиковой дамой» было все понятно. Она шла десятилетиями в версии Бориса Покровского и казалась такой же неотъемлемой частью Большого театра, как восемь колонн его портика. Потом настали новые времена, и появилось ощущение некой истерики. Ни к одному названию Большой так часто не возвращается. Все ищет и ищет свою «Пиковую даму». Уже третий раз за последнее десятилетие он выпускает новый спектакль — причем всякий раз имея в виду яркое авторское высказывание маститого драматического режиссера. В конце 2007 года оперу Чайковского на Новой сцене (Историческая тогда была закрыта на реконструкцию) робко поставил Валерий Фокин. Три года назад обновленная сцена примерила знаменитый волюнтаристский, но уже порядком состарившийся амстердамско-парижский спектакль Льва Додина. И вот теперь не теряющий надежды Большой сделал ставку на Римаса Туминаса, пару лет назад вполне убедительно дебютировавшего в нем «Катериной Измайловой».

Это такая специальная опера, в которой всегда упираешься в первый вопрос — кто у нас Герман?

Почерк мастера и его команды слишком ожидаем. Из «Катерины» в его теперешнюю постановку перекочевали очередные условные и интеллигентные декорации того же Адомаса Яцовскиса, строгая цветовая гамма художника по костюмам Марии Даниловой и грустные группы лицедеев, видимо, раз и навсегда символизирующих смехотворную маскарадность этого злого мира. Отвечающая за подвижность хора и миманса Анжелика Холина на этот раз названа не только хореографом, но и режиссером, что совершенно справедливо: все колыхания артистов на сцене — исключительно танцевального свойства. Иные, правда, вызывают некоторое замешательство — например, кружение сенных девушек с юрко катающимся на своих колесиках роялем или детсадовские прыжки солистов попой на стол и обратно во время исполнения «Игрецкой». Больше всего постановочного труда заметно в интермедии «Искренность пастушки», которая начинается с изысканных намеков на оперные фокусы елизаветинского времени, а заканчивается, скорее, движениями массовки из олимпийских стадионных церемоний.

В целом можно сказать, что массовые сцены проработаны мышечно-двигательным образом, а на сольных вообще решено не заморачиваться. Туминас и сам ничего такого не обещает. «Наша цель — рассказать историю, но оставить частности недосказанными», — сообщает он посредством буклета и действительно досказывание частностей оставляет дирижеру. Которому, слава богу, есть что сказать.

Дирижерская работа Тугана Сохиева существенно уплотняет жидковатую консистенцию спектакля. Красивый, мускулистый оркестровый звук, драматические подробности, уверенное пилотирование, внимательность к солистам — все это есть. Однако «Пиковая дама» — это такая специальная опера, в которой всегда упираешься в первый вопрос — кто у нас Герман? Ни дирижер, ни режиссер, ни кто угодно еще этот вопрос не сумеют обойти.

Впрочем, Большой театр, кажется, совершил невозможное. И то, что на премьерном спектакле в партере рядом с директором блистала, делала селфи и раздавала автографы Анна Нетребко, безусловно, войдет в историю постановок оперы Чайковского на главной сцене страны. Что ж, это красивая парадная деталь. И из нее понятно, что главную партию пел супруг примадонны Юсиф Эйвазов. Он хороший певец, но не Герман, его голос недостаточно драматичен для этой партии. Ему прекрасно удалась финальная сцена в игорном доме с арией «Что наша жизнь? Игра!», где нужна высокая тесситура. Но во многих других случаях ему не хватало весомости, хотя маэстро Сохиев всякий раз виртуозно уводил оркестр в приглушенный режим.

На роль харизматичной старухи Графини беспроигрышно пригласили мариинскую легенду Ларису Дядькову. В партии Лизы держалась молодцом, но без блеска солистка Большого Анна Нечаева. Армянский баритон Геворг Акобян в качестве Томского был корректен, хотя начал пресновато, баллада совсем потерялась. Зато уверенное плавание великой русской оперы безо всяких вопросов восстанавливалось при появлении двух исполнителей небольших партий — дебютировавшей в Большом Олеси Петровой с роскошным, густым меццо-сопрано (Полина) и преисполненного благородства местного баритона Игоря Головатенко (Елецкий).

В общем, пока пусть повисит, но если Большой театр на этом не остановится в своих поисках «Пиковой дамы», он будет прав.