«Хорошо помню»: «Братья Эппле»

Сегодня, в День памяти жертв политических репрессий, Кольта представляет новый, третий, фильм «Братья Эппле» из анимационного документального проекта «Хорошо помню», в котором дети, внуки и правнуки людей, пострадавших от государственного террора, снимают мультфильмы о памяти.

Братья Николай (1903–1944) и Лев (1900–1980) Эппле происходили из семьи московских немцев. К концу XIX века это было зажиточное купеческое семейство. Семья жила на Чистых прудах. Лев окончил студию графика Кордовского и стал книжным иллюстратором, впоследствии довольно знаменитым (он иллюстрировал книги Уэллса, Маяковского, Бажова, Чуковского, сделал очень известные иллюстрации к «Коньку-Горбунку»). Николай закончил педологическое отделение педагогического факультета Второго Московского университета, работал психотехником (профессия на стыке психологии и инженерии так и называлась в документах). Он стоял у истоков советской эргономики, пробовал стать инженером-изобретателем.

В сентябре 1941 года братья с семьями как лица немецкой национальности были высланы в Казахстан. В 1942 году оба брата были мобилизованы в так называемую трудармию: по сути, это была отправка в лагерь, но оформленная таким образом, что для этого не нужно было судебных заседаний.

Братья оказались в разных отделениях Севураллага. Лев мог подрабатывать художником и выжил, а Николай в 1944 году погиб в лагере при неизвестных обстоятельствах. После заключения Лев до 1952 года жил с семьей на поселении, затем в Свердловске.

Историю братьев рассказывает Николай Эппле, внук Николая Артуровича Эппле, филолог, исследователь мемориальной культуры, автор книги «Неудобное прошлое. Память о государственных преступлениях в России и других странах», названный в честь деда. А рисуют эту историю и оживляют его правнуки — Лиза, Саша и Женя.

Режиссеры фильма — Александра Кононова и Юрий Михайлин. Фильм реализован при поддержке Фонда увековечения памяти жертв политических репрессий.

Как шла работа над фильмом, рассказывает Александра Кононова, а французский историк Сесиль Вессье объясняет, в чем особенная ценность проекта «Хорошо помню».

«Братья Эппле»

Александра Кононова, режиссер и художник проекта «Хорошо помню»

Реакция семей, которые участвуют в проекте, от раза к разу схожа — и взрослые, и дети любопытствуют, но опасаются, что будет очень сложно. Взрослые начинают участвовать смелее детей, но они гораздо быстрее выходят из процесса. Дети увлекаются постепенно, начинают все больше себе доверять и под конец чувствуют себя совсем свободно.

Сначала мы вместе слушаем историю, которую рассказывают бабушка или родители, смотрим фотографии людей, о которых идет речь. В случае с последним фильмом мы решили, что будем делать фильм про братьев. Один из них — Николай Артурович — дедушка и прадедушка участников съемок, а его брат Лев — заметная в культуре фигура, известный иллюстратор (оформлял книги Чуковского, Ершова, Лескова, Бажова и др.), про которого достаточно много информации. При этом через его жизнь просвечивает и жизнь Николая — что-то мы узнаем из его писем жене из лагеря (например, о смерти Коли), что-то понимаем о судьбе Николая по схожести со Львом: ведь они вместе росли, жили в Москве и были высланы, а потом отправлены в лагерь.

Дети немножко знали историю про арест и ссылку, но когда нужно своими руками создать каждого героя, а потом оживить его, появляются более пристальное внимание и вопросы: как кто выглядел? Кто кого старше и на сколько лет? Где они жили и во что были одеты?

Начинается рисование вместе с обсуждением сюжета фильма и технологии съемки. Чтобы сделать плоскую марионетку героя, нужно нарисовать эскиз, вырезать и скрепить все определенным образом. Когда появляются одна-две марионетки, всем становится немножко понятнее, как они будут «оживать». Рисование фонов, дополнительных голов, рук, ног и предметов «реквизита» продолжается во время всех съемок. А съемки самой анимации начинаются, как только подготовлена одна из сцен. Чтобы получить секунду анимации, нужно сделать двенадцать кадров. Это непросто, довольно медленно, но увлекательно, и возможность сразу увидеть движение в компьютере помогает поддерживать интерес детей.

Съемки начались в октябре 2018 года, было несколько месяцев перерыва, но все равно это огромная работа, особенно для людей, которые впервые решили сделать мультфильм. Самое интересное в этой совместной работе — когда все участники включены по максимуму, когда уже есть понимание, как устроена работа, но еще нет усталости. Ребята начинают предлагать свои идеи, интересные детали, стараются снять сцену как можно живее, подробнее и искренне радуются результатам. На этот период приходится разработка основных сцен — облака на разрезанном целлофане, молнии из фольги от шоколадки, Николай и Лев работают за столом, заключенные рубят лес, музыкальная сцена в театре. И особенная сцена — звучит письмо Льва из лагеря о том, что, если бы не было искусства, природы и его семьи, для него не было бы смысла существовать. Он стоит на снегу у столба с репродуктором, из которого звучит Шаляпин, появляется его брат, который слышит того же Шаляпина. Братья в разных лагерях, но как будто рядом. И тут одно окошко гаснет.

Всегда есть сложный момент примерно после двух третей производственного процесса, когда все устали, остались только самые сильные, но и им сложно включаться так, как раньше. Мы стараемся максимально конкретизировать задачу, упростить ее, но некое преодоление, решение идти до конца все равно со стороны участников необходимо. И благодаря тому, что оно было, фильм сейчас выходит к зрителю.

Сесиль Вессье, историк, профессор Реннского университета

Почему я показываю эти фильмы своим студентам? Прежде всего, потому что это, по-моему, красивые, умные и поэтические фильмы, которые понимаются достаточно легко. Но это далеко не всë.

Среди моих студентов есть и французы, и дети бывших советских граждан: армяне, грузины, чеченцы, иногда украинцы и россияне. Не все знают, что в СССР при Ленине и Сталине были чистки, и при этом огромного размера. Поэтому мне надо об этом рассказывать, раздавать документы, советовать студентам читать Солженицына и Шаламова.

Но недостаточно знать, что миллионы невинных советских людей были арестованы, расстреляны, депортированы безо всяких причин, хотя и необходимо. Нужно еще и понимать, и чувствовать, что значат эти аресты, убийства и депортации. Эти фильмы сразу трогают любого зрителя, потому что в них речь идет не о миллионах жертв, а каждый раз, в каждом случае об одной семье с отцом, матерью, братьями, сестрами, детьми... Короче говоря, о семьях, которые, за исключением некоторых подробностей, очень похожи на любую европейскую семью. И рисующие дети могли бы быть моими детьми или детьми друзей и родственников. Кроме того, в каждом фильме чувствуются и ужас этих арестов, и поэтичность детских рисунков, и — очень сильно — любовь рассказывающих к своим предкам, унесенным историей. Поэтому здесь происходит очень простая и быстрая идентификация зрителей с рассказывающими — в другом контексте наши дедушки, бабушки, дяди, тети, родители могли бы тоже пострадать от такого террора и, может быть, пострадали (я говорю о студентах из постсоветских семей).

Эти фильмы позволяют понимать, что речь идет не просто о миллионах жертв, а каждый раз, миллионы раз об одной разрушенной семье и что дети и внуки арестованных носят на себе до сих пор бремя этой несправедливости, жестокости. Тогда возникают эмоции, сочувствие, сострадание, и эти чувства помогают, как мне кажется, по-настоящему понимать ужас этих чисток. На базе этих фильмов мы можем обсуждать со студентами государственное насилие в СССР и его последствия для людей. Тогда очень просто понять, что эта страница истории не только относится к истории, а продолжается и сегодня в постсоветских обществах.