Меньше труда, больше войны

Патриотическое воспитание граждан становится заметно более милитаризированным

Владимир Путин на днях сформулировал свою версию национальной идеи: «У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма» (3 февраля 2016 г., встреча с активом «Клуба лидеров»). Ранее правительство утвердило государственную программу «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2016—2020 годы». В рамках исследования властной риторики по отношению к молодежи мы сравнили текст ныне действующей программы с предыдущими пятилетними программами. Это сравнение позволяет сделать вывод об отчетливой милитаризациипатриотизма в его интерпретации властями.

Подробный анализ предыдущих пятилетних программ патриотического воспитания представлен в книге «С чего начинается Родина: молодежь в лабиринтах патриотизма» (под редакцией Елены Омельченко и Хилари Пилкингтон. Ульяновск: Изд-во Ульяновского государственного университета, 2012). В отличие от них программа на 2016—2020 годы в гораздо большей степени ориентирована на готовность к участию в войне.

Один из основных предполагаемых результатов новой программы патриотического воспитания сформулирован так: «обеспечение формирования у молодежи моральной, психологической и физической готовности к защите Отечества, верности конституционному и воинскому долгу в условиях мирного и военного времени, высокой гражданской ответственности». Следует отметить, что выражение «в условиях мирного и военного времени», дважды встречающееся в программе, использовано в описаниях патриотического воспитания впервые. Прилагательные «военный» и «воинский» встречаются в тексте значительно чаще, чем прежде, несколько десятков раз, в различных словосочетаниях: «военно-патриотическое воспитание», «военная служба», «военная история», «воинский долг», «воинские символы» и пр. Еще одним характерным новшеством является «развитие практики шефства воинских частей над образовательными организациями». В предыдущих программах предусматривалось лишь шефство над воинскими частями, речь шла об «участии учреждений культуры, общественных организаций (объединений), представителей творческой интеллигенции в военно-шефской работе, направленной на приобщение военнослужащих к богатствам российской и мировой культуры» (программа на 2006—2010 годы).

В программе патриотического воспитания на 2016—2020 годы появилось новое направление — развитие волонтерского движения, но при этом полностью исчезло какое-либо внимание к трудовой деятельности. Слова «труд» и «трудовой» используются лишь несколько раз исключительно в конструкциях «Готов к труду и обороне» и «шефство трудовых коллективов над воинскими частями». Между тем, в предыдущих программах говорилось о сохранении и развитии «славных боевых и трудовых традиций» (2001—2005), привлечении трудовых коллективов к участию в патриотическом воспитании (2006—2010), «возрастании социальной и трудовой активности граждан, особенно молодежи», «развитии системы патриотического воспитания в трудовых коллективах» (2011—2015). Таким образом, из патриотической риторики идея труда в настоящее время исключена.

Социологи отмечают, что смыслы, приписываемые патриотизму, могут быть раскрыты через те качества, на усиление которых ориентирована система патриотического воспитания (Е.Омельченко и др.). Исходя из этого, можно утверждать, что значение патриотизма, представляемого властями в качестве естественной универсальной черты граждан (В. Путин на Селигере—2013: «уверен, что в одном мы все едины, мы все — патриоты России…»), сдвигается от «любви к отечеству» к готовности воевать за государство.

Искандер Ясавеев,
старший научный сотрудник
Центра молодежных исследований
НИУ «Высшая школа экономики»
(Санкт-Петербург)