Даже Дмитрий Песков отметил, что Сечин не попал в повестку Петербургского форума

Прежде чем повестка Петербургского международного экономического форума «сломалась» из-за небывалого общественного резонанса, вызванного делом Голунова, там произошло немало важных событий, которые будут определять развитие ключевых экономических сюжетов. Попробуем теперь их интерпретировать.

Форум устроен так, что ключевым спикером на нем всегда остается президент. И содержание и риторика его выступления определяют, в какой степени игроки попадают в тренд, а в какой — выпадают из него. В этот раз акцент был сделан на развитие национального бизнеса и сотрудничество с ним. «Что касается отношений бизнеса и правоохранительных структур. Логика наших действий заключается в следующем. Это дальнейшая либерализация законодательства, укрепление гарантий и прав собственности, исключение даже формальных возможностей для злоупотребления правом для давления на бизнес», — сказал президент.

Все это необходимо для того, чтобы наконец обустроить Россию: «Сегодня нам нужно подумать и о подъеме обширных территорий Центральной и Восточной Сибири, подготовить и хорошо просчитать, согласовать план развития. В этом макрорегионе сосредоточены богатейшие природные ресурсы, порядка четверти запасов леса, более половины запасов угля, значительные месторождения меди и никеля, огромные энергетические резервы».

Сказал президент и о том, как конкретно решать эту задачу: «Прошу глав регионов, полпредов президента в федеральных округах активизировать работу по привлечению частных капиталов и в национальные проекты, и в другие наши проекты развития».

Выгода в конце тоннеля

Получается, что впервые за долгое время ставка публично делается не только на государственные инвестиции. Что частный капитал, оказывается, можно и нужно использовать для решения стратегических задач.

Лучше всего в эту повестку, пожалуй, вписался представленный на форуме проект строительства второго Северомуйского тоннеля на БАМе. Неслучайно инвестор, владелец компании «Сибантрацит» Дмитрий Босов, получил солидное время в сюжете о ПМЭФ на Первом канале. Он заявил, что готов инвестировать собственные средства в проект с бюджетом в 60 миллиардов рублей, который поможет увеличить пропускную способность железнодорожной магистрали с 16 до 100 миллионов тонн в год. Конечно, это в интересах самого «Сибантрацита», который получит возможность значительно увеличить экспорт угля с крупнейшего Колыванского месторождения. Но это выгодно и другим компаниям, и государству, которому не придется тянуть на себе еще один мегапроект. В этом, собственно, и есть смысл государственно-частного партнерства (ГЧП).

В кольце цифровых врагов

Главным двигателем освоения Восточной Сибири долгое время считалась «Роснефть», однако в этот раз ее глава Игорь Сечин приехал в Петербург с другой повесткой. Он много говорил об угрозах, которые несут в себе компании вроде Facebook и Google, которые лезут со своими технологиями обработки больших данных в традиционную энергетику, отдельно прошелся по твиттеру Трампа. В общем, мы опять в кольце врагов и нужно им противодействовать, не до мирного развития сейчас.

Кажется, такая повестка отстала от времени и точно расходилась с тезисами президента. А эксперты, сопоставлявшие выступление Сечина и того же Босова, вспоминали, что у окружения главы «Роснефти» есть интересы в угольном бизнесе. Нет, госкомпания вроде бы не планирует лезть в карьер сама. Но ее бывший президент Эдуард Худайнатов, державший кресло главы «Роснефти» между двумя «сроками» Игоря Сечина, углем как раз активно занимается. И тут интересы его «Коулстара» (входит в «Нефтегазхолдинг») прямо пересекаются со сферой влияния «Сибантрацита». Противостояние бизнесменов идет по самым разным каналам коммуникации, начиная от правительственных совещаний и заканчивая запрещенным телеграмом. В чем там суть?

Летом прошлого года Худайнатов направил письмо министру природных ресурсов Дмитрию Кобылкину с просьбой включить в объекты разработки западного участка того самого Колыванского месторождения, которое разрабатывает «Сибантрацит». Участок до сих пор не был лицензирован, однако Минприроды проявило удивительную гибкость. Возможно, потому, что за предложением Худайнатова виделись интересы Сечина, а спорить с ним в Белом доме не привыкли. Последнее желание, пожалуй, отбила печальная история экс-министра экономического развития Алексея Улюкаева, который неосмотрительно принял в дар от Игоря Ивановича корзинку с колбасками и теперь отбывает срок.

При этом «Коулстар» мало походил на стратегического инвестора. Компания вообще была создана только в октябре 2017 года, и у нее был один актив — разрез «Майрыхский» в Хакасии. Впрочем, когда «Роснефть» только попала в сферу интересов Игоря Сечина, она тоже была средней руки компанией и выросла до нынешних размеров в том числе за счет поглощения конкурентов. Методы мы хорошо помним — от дела ЮКОСа до дела «Башнефти».

Не время кидаться камнями

Рынок тоже помнит, поэтому быстро возникли гипотезы, что одним участком Колыванского месторождения Эдуард Худайнатов едва ли захочет ограничиться. Куда интереснее получить контроль над всем месторождением, а там, глядишь, и над другими активами Босова. Тем более что в России любой бизнесмен уязвим перед административным и силовым ресурсом, а сила в нашей стране, как не раз было доказано, на стороне Сечина.

Правда, пока все проблемы Босова свелись к неуклюжим информационным вбросам на второстепенных информационных ресурсах. Мол, бизнесмен скрывается от уголовного преследования за границей. Очевидно, появление Босова на ПМЭФ и в прайм-тайме Первого канала показывает цену этим слухам.

А цену результатам работы бизнеса показывают объемы производства и уплаченных налогов. Например, «Сибантрацит» в 2018 году нарастил выручку почти в два раза до 162,4 миллиарда рублей и заплатил в бюджеты всех уровней 12,5 миллиарда. В то время как «Коулстар» только обещает стать крупнейшим налогоплательщиком Хакасии. Но вот что интересно: компания в республику переехала, а вот сам Худайнатов, судя по всему, решил не становиться там на учет и не платить подоходный налог. Его фирменным стилем остаются обещания, которые не всегда выдерживают проверку временем. Но зато позволяют регулярно просить о государственной поддержке.

Например, «Нефтегазхолдинг» разрабатывает крупнейшее Пайяхское месторождение на Таймыре. Ну как разрабатывает. Худайнатов заявил, что компания пересчитала запасы, и назвал астрономическую сумму в миллиард тонн нефти. Конечно, чтобы добыть ее, потребуются триллионы инвестиций. И хорошо бы часть этих триллионов была из бюджета. А еще часть — деньги госбанков, но тоже под гарантии правительства. И, конечно, уникальный проект нужно освободить от уплаты основных налогов.

При этом на серьезные инвестиции самого «Нефтегазхолдинга» рассчитывать сложно. Два последних года компания закончила с совокупным убытком в 2,4 и 2,1 миллиарда рублей соответственно. Страшно представить, что случится без дальнейшей кредитной подпитки госбанков.

В этом смысле «Нефтегазхолдинг» очень похож на «Роснефть», общая долговая нагрузка на которую превысила 4 триллиона рублей. Но на ПМЭФ Игорь Сечин предпочитал рассуждать о том, что перед лицом американской угрозы наша страна теряет контроль над целыми отраслями промышленности, например, алюминиевой. Это даже вызвало необычно жесткую реакцию спикера Кремля Дмитрия Пескова, который призвал не втягиваться в дискуссию с представителями госбизнеса, «которые делают очень много заявлений по самым актуальным темам».

Потому что геополитические упражнения как повод выпросить еще денег и льгот у государства сейчас неактуальны. Перестал Игорь Иванович попадать в повестку. И его окружению, которое хочет развивать свой бизнес за счет чужих денег и чужих активов, стоит обратить на это внимание.

Павел Богданов—
специально для «Новой»