Код ксенофоба

В стране снова растет ненависть к мигрантам, а государство обостряет вопрос на законодательном уровне

В феврале этого года 34-летний Шерзод Астанаев подвозил молодую пару в московское Ясенево. Поездка не задалась с самого начала: пассажир — мужчина с банкой пива в руках — всю дорогу выказывал свое неудовольствие национальностью водителя. Астанаев остановился на заправке, залил бензин, вернулся в салон — и тут же получил ножевое ранение. Пассажир закричал: «Умри, чурка!» «И ударил меня ножом в лоб, — вспоминает Шерзод. — Девушка, которая сидела рядом, все это время молчала, а когда началась драка — закричала».

Астанаева били ножом; удары, помимо лба, пришлись в руку, ногу и в бок. Работники автозаправочной станции вызвали скорую и полицию. Астанаева забрали в больницу, а его обидчика не забрали никуда: приехавшим полицейским он заявил, что на него напал таксист. В итоге уголовное дело все-таки завели: следствие посчитало, что налицо «причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности». Дальше началась традиционная российская забава: следователи потеряли все записи с камер наблюдения, кроме одной (на которой, разумеется, ничего не видно), а в прокуратуре заявили, что никакой попытки убийства — тем более по мотивам национальной ненависти — и в помине не было. Шерзод Астанаев уехал домой, в тюрьму никто не сел.

История московского таксиста из Узбекистана — яркий, но далеко не единичный пример новой волны агрессии по отношению к людям с неславянской внешностью в России. В новостях сообщений о нападениях не так много, и часто — в силу законодательства — они имеют нейтральный окрас — «конфликт на бытовой почве». Из некоторых «конфликтов» национальную подоплеку ретушируют сами представители этнических меньшинств. Как в случае с убитым парикмахером в Москве в прошлом году: узбекского стилиста Даню Адхамова недовольный клиент просто заколол шампуром.

Убийцу-слесаря осудили на десять с половиной лет, председатель узбекской автономии в Москве Ренат Маннанов заявил, что «на месте нашего земляка мог оказаться любой житель одной из стран СНГ, да и вообще любой россиянин».

Но на видео с камер наблюдения четко видно, что к упавшему Адхамову не подошел ни один человек, а дело было в людном месте.

И вопрос, оказали бы ему помощь, будь он славянской внешности, остается открытым.

О чем умалчивают люди, о том говорят цифры. К концу лета социологи Левада-центра зафиксировали тревожный рост ксенофобских настроений в России, хотя за год до этого все говорили об одном из самых высоких уровней терпимости к людям другой национальности. Сказалась пенсионная реформа, вместе с которой закончилась эпоха оптимизма после присоединения Крыма. «Это классическая ситуация, когда на образ другого, — не важно: этнически, национально или религиозно — переносится раздражение, связанное в том числе с внутренними проблемами», — объясняет социолог Левада-центра Карина Пипия. В принципе, цифры пока еще непугающие. Они примерно такие же, как в 2013 году, до момента, когда вся социология стала бессмысленной из-за ура-патриотизма. Но возвращение ксенофобии в публичное поле означает, что никуда она все это время не девалась, а сентябрьское исследование Левада-центра лишь подтвердило, что речь идет о тренде.

В этот момент сыграть на национальных чувствах россиян решили власти, причем на законодательном уровне.

Добро пожаловать в «русский мир»

Президент Владимир Путин вновь обратился к теме национализма, выступая на Валдае 18 октября. «Если мы будем выпячивать пещерный национализм вперед, поливать грязью представителей других этносов, мы развалим страну, в чем не заинтересован русский народ. А я хочу, чтобы Россия сохранилась, в том числе и в интересах русского народа.

В этом смысле я и сказал, что самым правильным, настоящим националистом — и самым эффективным — являюсь я.

Но это не пещерный национализм, дурацкий и придурочный, который ведет к развалу нашего государства, — вот в чем разница», — сказал президент.

Всего через неделю в противовес этой риторике Путин высказался о сносе цыганских поселков в Тульской области: «Чего греха таить, надо прямо говорить об этом: там профессионально занимаются распространением наркотиков, люди просто не хотят рядом проживать». Президент, по всей видимости, читает соцопросы: в июле количество людей, назвавших присутствие цыган в России «нежелательным», составило 32% опрошенных, в два раза больше, чем годом ранее. На втором месте в этом опросе китайцы, но про них президент пока молчит. В полной мере свой «эффективный национализм» Путин демонстрирует в новой концепции миграционной политики, которую он представил на VI Всемирном конгрессе соотечественников 31 октября.

Концепция пока выглядит рамочной, основные подзаконные акты будут приняты не раньше чем через три месяца. Но уже в этом «было бы хорошо, чтобы» прослеживается сильное изменение отношения к русскоязычным и ко всем остальным. Теперь миграционная политика «способствует решению задач в сфере социально-экономического, пространственного и демографического развития страны, повышения качества жизни ее населения, обеспечения безопасности государства, защиты национального рынка труда, поддержания межнационального и межрелигиозного мира и согласия в российском обществе, а также в сфере защиты и сохранения русской культуры, русского языка и историко-культурного наследия народов России, составляющих основу ее культурного (цивилизационного) кода». Мигранты объявляются лишь «вспомогательной» силой, притом что отдельно оговаривается, что в последнее время законы в отношении приезжих только ужесточились — и правильно: нечего, мол, ездить кому попало.

Иностранцам приезжать в итоге тоже можно, но желательно, чтобы они ехали не в Москву, Петербург или Краснодарский край, а куда-нибудь в депрессивный регион «для удовлетворения своих экономических, социальных и культурных потребностей».

«Это вообще анекдот. Людей собираются засунуть в крепостное право, — возмущается правозащитник Валентина Чупик. — Они эти регионы колючей проволокой обнесут? Отберут паспорта?

Я думаю, что они будут брать с людей взятки за то, что люди якобы там находятся — как это сейчас происходит с РВП (разрешением на временное проживание. — В. П.). Практически все люди с РВП в Смоленской области, в Калужской области находятся в Москве. Эти люди платят по 15 тысяч рублей в год, когда приезжают подавать уведомление о продолжении пребывания. Они платят эти деньги, чтобы их там непрерывно «видели».

Новый документ пришел на смену предыдущей редакции концепции, которая вообще-то должна была действовать до 2025 года, но работала плохо: основной идеей там была программа переселения соотечественников, которая выполнялась как попало. К сентябрю 2017 года в Россию официально переехали 656 тысяч человек, но это не совсем те цифры, которых ждали от программы (особенно с учетом того, что за последние пару лет существенный вклад в эту цифру внесла Украина).

«На встрече с правозащитниками несколько лет назад Путин мне лично сказал: нужно, чтобы к нам приезжали в продуктивном возрасте, славянского образа (именно так и сказал) и хорошо образованные.

На что я ему ответила: «Возможно, вы не замечаете, но нам очень видно, что именно такие люди уезжают из России», — сокрушается Светлана Ганнушкина из «Гражданского содействия». Свежая концепция — оммаж «русскому миру», но проблему наполнения России молодыми русскими из других стран она так и не решает: все, кто хотел уехать раньше, уже уехали, а теперь в соседних странах остались старики — с ними демографию не разовьешь.

В новом указе изначально мало конкретики, отчего пункты про «цивилизационный код» выглядят ультранационалистическими.

«Я посчитала: в концепции девять раз упоминается слово «безопасность», шесть раз упоминается слово «русский» и только три раза упоминается слово «мигрант». Что это за концепция миграционной политики, в которой о миграции и мигрантах практически ничего не упоминается? — бушует Чупик. — «Русский мир» прямым текстом не указан, там указаны «русские», «русскоязычные», «владеющие русским языком». Но я думаю, что если это не прописано напрямую, то будет проговариваться очень активно».

Будут брать больше взяток со всех, кто в новую концепцию не попадает по внешним признакам «русскости», соглашаются эксперты. Введенные в июле поправки к миграционному законодательству, по которым приезжий должен жить исключительно там, где зарегистрирован, уже позволяют перевести отношения с мигрантом в стадию «будем договариваться или как?». Но и без этих поправок способов нажиться на приезжих достаточно.

Неславянам можно и не платить, но тогда нарвешься на депортацию, которая сильно усложняет въезд обратно (и точно растягивает его во времени).

«В законе не разграничиваются типы миграционных нарушений на серьезные проступки и незначительные правонарушения, — говорит руководитель портала migranto.ru Светлана Саламова. — У иностранной компании, производящей телефоны, чей офис расположен в Москве, нескольким сотрудникам закрыли въезд, потому что они, паркуясь рядом с офисом, поставили машины в неположенном месте. А в 2017 году более чем десятку рабочим из Узбекистана и Таджикистана закрыли въезд из-за курения в неположенном месте, хотя среди этих людей были некурящие».

Между империей и национальным государством

Традиционный в последние годы «Русский марш» националистов 4 ноября в 2018 году собрал в Люблино около 300 человек. Уверения президента в том, что он «главный националист», все опрошенные корреспондентом «Новой» участники «Русского марша» воспринимают в лучшем случае со скепсисом. «Путин просто подыграл национальной идее. Он умный ведь и талантливый человек. Иногда политики перехватывают движение, даже входят в движение, чтобы его возглавить», — рассуждает с видом знатока мужчина 50 лет в черной шляпе. Представляться он не стал, но на марши ходит «со дня основания».

Заигрывания российской власти с националистической риторикой ультраправые считают «недостаточными».

«Путин это заявляет, а вот на уровне документов это никак не находит отражения, — сетует первый зампред комитета Государственной думы по делам СНГ и связям с соотечественниками Константин Затулин. — Совет по национальному развитию принял решение развивать тезис «российской нации». То есть мы идем по пути Советского Союза — единый советский народ. Президент в этих вопросах колеблется».

Документ, утвержденный Путиным, Затулин считает «чем-то средним между желаемым и уже имевшимся», а вообще, политика в отношении соотечественников-репатриантов сильно буксует на уровне Госдумы и правительства, которые не могут решить, как относиться к приезжающим в Россию людям.

Затулин, как и правозащитники, обращает внимание на то, что новая концепция фактически переводит вопросы получения гражданства разными людьми под контроль президента.

«Новое руководство этого направления в АП высказало пожелание заранее ознакомить депутатов с этой концепцией. Но нам прислали концепцию в тот момент, когда она уже шла на подпись президенту. Все наши соображения, высказанные при обсуждении, никоим образом не повлияли на эту концепцию. В документе не слишком ясно вся миграция разделена на два потока — репатриация и миграция (трудовая, образовательная и другие), — говорит Затулин. — Мы в Госдуме и я лично выступаем за то, чтобы выделить возвращение соотечественников и назвать вещи своими именами — репатриацией. У нас к этому ведет принятие в 2007 году государственной программы добровольного переселения соотечественников в Россию. По сути, она выродилась в программу поисков трудовых ресурсов среди соотечественников. Вернетесь вы в Россию или нет, сегодня зависит от того, попадете ли вы в квоту в конкретном регионе или нет. А попадете вы в нее или нет зависит от того, та ли у вас профессия, которая нужна этому региону, или не та. Какая же это репатриационная программа?»

Возможно, недовольство концепцией с разных сторон — следствие противоречивой модели, заложенной при ее принятии.

«Риторика национального государства нарастает: «Мы русские, у нас русская культура, русский мир, миграция — это опасность», — и так далее. Но в этом нет какой-то однозначности. Всё же Россия — большая страна с разным населением. Главное, что она себя мыслит не как национальное государство, а как мировая держава с амбициями влияния на многие другие страны. Это можно назвать империей. Россия продолжает рассматривать себя как цивилизацию, как целый мир. Между этими двумя риториками, между этими двумя идеями идет борьба. Их пытаются совместить друг с другом», — рассуждает этнолог Сергей Абашин.

Новая политика России в отношении приезжих гласит, что страна с удовольствием и упрощенным механизмом будет принимать людей, которые ощущают себя не россиянами, а русскоязычными. Но беженцы с юго-востока Украины наверняка быстро пройдут по новому документу «фейсконтроль» (по одной из версий, под них новый документ и был написан). А вот с казахами, кыргызами, армянами — даже с учетом требования Путина упростить процедуру приезда «соотечественников» из стран ЕАЭС — может быть накладка.

Константин Затулин предлагает утвердить на законодательном уровне список наций и народов, исторически проживающих на территории России, и по этому перечню уже определять, проще будет человеку стать россиянином или нет.

«На это никто не решается, потому что это сразу поднимает массу лицемерия и политкорректности, что сродни лицемерию. Вдруг мы кого-то обидим, кого-то не учтем. У нас, в соответствии с переписью, на территории России 190 наций и народностей, в том числе нигерийцы. Считаете ли вы нигерийцев народом, исторически проживающим на территории РФ? Возможность спекулировать на этом процветает», — объясняет казус депутат.

Лига наци

Новая концепция миграционной политики — это не только попытка впихнуть «русский мир» в законодательный контекст, но и, конечно, часть игры на публику, которая последние пять лет откармливалась пропагандой подобных идей через телеэфир. Когда есть необходимость, идеи «русскости» всегда могут постоять в сторонке: именно так, в частности, проводится миграционная амнистия для нарушителей из Узбекистана и Таджикистана.

Для жителей Украины такой амнистии, к слову, нет, потому что Шавкат Мирзияев и Эмомали Рахмон дружат с Кремлем и договорились, а Петр Порошенко не дружит и не договорился.

Владимир Жириновский, которого в 2013 году после нескольких эфиров на ТВ обвиняли в «нацизме» даже свои коллеги по парламенту, на прошлой неделе приехал в Душанбе и заявил, что его партия будет «добиваться принятия закона об особом статусе жителей Таджикистана во время пребывания в России». «Чтобы они не чувствовали себя мигрантами и понимали, что Россия — их вторая родина, как это было в СССР. А Родина-мать любит всех своих детей, и нет никакой разницы, где они работают, — на алюминиевом заводе в Сибири или в Турсунзаде», — сказал лидер ЛДПР и тут же добавил, что «создание Среднеазиатского федерального округа России — неизбежный процесс».

Все эти метания политиков из одной крайности в другую в конечном итоге чистой воды популизм. В больших дозах он становится слишком опасен и ведет к всплеску той самой ксенофобии, которая тлела в российских гражданах последние пять лет. «В 2013 году, когда антимигрантский фактор использовали все политики, — и на выборах, и в СМИ — мы фиксировали максимальные значения индикаторов ксенофобии», — напоминает Карина Пипия из Левада-центра.

Правозащитный центр «СОВА» в этом году зафиксировал два случая организованного нападения возможных неонацистов на людей. Одна ситуация описывает нападение на людей в вагонах пригородных поездов (так называемая акция «белый вагон»), вторая история — ставшая широко известной серия нападения на бездомных и приезжих из других стран на севере Москвы.

По данным следствия, минимум два молодых человека резали ножом людей на камеру, считая бездомных «низшим и ненужным слоем общества».

Пользователи сайта «Двач» нашли следы нападавших в группах, посвященных неонацизму (большинство из них сейчас заблокированы).

«Это радикальная форма проявления насилия, которое рождает общий уровень насилия в обществе, помноженный на массовую ксенофобию, — говорит директор центра «СОВА» Александр Верховский. — Мигрантов много где не любят, но мало где режут с такой интенсивностью». В последнее время таких историй стало меньше, уточняет он, поскольку полицейских усилий за последние 10 лет было в избытке — внутренний ксенофоб в россиянине понимает, что бить мигранта чревато лишением свободы. К тому же совсем уж радикальных неонацистов сейчас точно «на порядок меньше». И их число измеряется «десятками», что, конечно, тоже много.

Если раз за разом говорить о «цивилизационном превосходстве», «цивилизационной роли» и прочих пограничных вещах, не очень осознавая последствия, а только с расчетом на сиюминутные выгоды, это приведет к тому, что мы получим новую армию людей, кидающихся с ножами на человека другой нации. Такой армии опасается даже ФСБ: 7 ноября о «возросшем количестве радикальных группировок, призывающих к насилию против мигрантов», на совещании спецслужб заявил Александр Бортников.

Возможно, в такси таких нападений правда будет немного. Госдума сейчас думает о том, чтобы запретить мигрантам работать водителями. Чистая безопасность, никакого расизма.

Вячеслав Половинко, Артем Распопов, Лилит Саркисян, Анастасия Тороп, «Новая»