Безголовый Мао

Для художников Мао – самый человечный человек

…Председатель Мао стоит на коленях, всем своим видом показывая глубокое раскаяние. Даже если отделить его голову от туловища, на ней останется застывшее выражение вины. Таким увидели председателя китайской компартии пекинские...

…Председатель Мао стоит на коленях, всем своим видом показывая глубокое раскаяние. Даже если отделить его голову от туловища, на ней останется застывшее выражение вины.

Таким увидели председателя китайской компартии пекинские братья-художники Гао Чжэнь и Гао Цян.

«Я надеюсь, когда-нибудь все китайцы смогут понять и принять нашу статую, — говорит 53-летний Гао Чжэнь. — Мы хотели показать Мао как человека, обычного человека, раскаивающегося в своих ошибках».

Легко догадаться, что китайские власти не оценили замысел скульпторов. Работу братьев Гао объявили политически опасной, их выставки несколько раз закрывали, их студию разгромили. Теперь братья прячут голову Мао, перенося с места на место (так когда-то коммунистические вожди ни разу не ночевали дважды в одной и той же резиденции) и присоединяют к телу, только чтобы показать друзьям и коллегам. Большую часть времени тело статуи остается безголовым — анонимным и безопасным.

В прошлый раз голову достали из убежища 3 сентября, специально для «вечеринки», устроенной братьями Гао. Так называются выставки, которые они проводят несколько раз в год. Попасть на них можно только по именному приглашению, место проведения скрывается и передается приглашенным устно или закодированными SMS-ками. Что поделать, если хочешь показать публике свои работы, в современном Китае придется действовать партизанскими методами.

Спрятанная голова и тайные выставки — лишь немногие из «партизанских» тактик, применяемых братьями Гао, чтобы их поклонники и коллеги могли увидеть их работу. Им часто помогает их агент Мелани Уянг. Братья Гао — часть авангардной культуры, члены которой постоянно переходят границы дозволенного в китайском искусстве.

Мир современного китайского искусства становится все более либеральным. В нем уже не удивляются когда-то запрещенным изображениям обнаженных людей. Искусство, пародирующее «культурную революцию», распространилось так широко, что стало считаться китчем. Тем не менее судьба братьев Гао напоминает, что возможности для художественного самовыражения в современном Китае все еще ограничены. Хотя художники могут затрагивать социальные и политические темы, открытая критика китайских лидеров или символов Китая остается запретной. Это особенно заметно в преддверии 60-летия коммунистической революции.

В 2006 году братья Гао попытались организовать открытую выставку «Ash Red» в Зоне искусств 798 — излюбленном районе пекинских художников, но она была немедленно запрещена. «В галерею пришли местные власти и предъявили список работ, которые должны изъять», — рассказывает 47-летний Гао Цян. Афиши и каталоги выставки также были конфискованы.

В канцелярии Зоны искусств 798, помимо всего прочего, следят за искусством, считающимся неприемлемым или вредным. «На них давят сверху», — говорит 29-летний Гао Юэвэнь, работающий в студии Гао. Он добавляет, что на братьев Гао «смотрят не так», как на других художников. Это значит, что они под подозрением.

Многие работы братьев Гао открыто критикуют Мао, пытаясь представить его несовершенным человеком.

Для братьев Гао фигура Мао имеет личное значение. Во время «культурной революции» их отец был назван врагом народа и увезен: «не в тюрьму, не в участок, куда-то еще», — рассказывает Гао Чжэнь. Через 25 дней его семье сообщили, что их отец совершил самоубийство. Братья Гао в это не верят: «В те времена, если ты кому-то не нравился, тебя просто называли «врагом народа». Мы приехали в Пекин, чтобы подать жалобу».

В конечном итоге их семья получила около $290 в качестве компенсации. «Это был очень неприятный период нашей жизни, — продолжает Гао. — Нас было шестеро братьев и мать, у нас не были ни копейки».

Кай Хэйнцзэ, 33-летний директор галереи Faurschou в Зоне 798, говорит: «Работа братьев Гао для многих китайцев очень провокационна. Она заставляет их задуматься и принять взгляд на историю, признающий возможность ошибок».