ПРИСУДИТЬ К ПОМИЛОВАНИЮ

СУД ДА ДЕЛО

Справка «Новой»Российская империя оказалась второй страной (впервые в мире такое учреждение появилось в Чикаго), в которой были созданы специальные суды для несовершеннолетних. После Октябрьской революции они были упразднены и сейчас,...

Справка «Новой»

Российская империя оказалась второй страной (впервые в мире такое учреждение появилось в Чикаго), в которой были созданы специальные суды для несовершеннолетних. После Октябрьской революции они были упразднены и сейчас, через 90 лет, начинают возрождаться снова.

«Помещение несовершеннолетнего в какое-либо исправительное учреждение всегда должно быть крайней мерой, применяемой в течение минимально необходимого срока».

Ст. 19 «Минимальных стандартных правил Организации Объединенных Наций, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних» («Пекинские правила»)

Надо работать с судьями

Зампредседателя Верховного суда Владимир Радченко, выступая как-то перед журналистами, поделился своими впечатлениями о поездке в Англию. В одном из судов ему довелось присутствовать на рассмотрении самого обычного дела: группа школьников решила отметить в пабе успешную сдачу экзаменов. Выпили лишнего и затеяли драку, переросшую в дебош: посуда — вдребезги, мебель — в щепки, да еще и подоспевший наряд полиции ребята слегка поколотили. Ничего примечательного в этой истории нет, но российского законника в высоких чинах поразил приговор. Судья учел чистосердечное раскаяние проспавшихся пацанов, а также возмещение их родителями материального вреда, причиненного пабу, и назначил наказание в виде лишения свободы сроком… на один месяц.

«Так в Англии берегут свою молодежь, у нас бы впаяли будь здоров!» — сказал Радченко. И перечислил все статьи, по которым ребят упекли бы за решетку года на три-четыре: злостное хулиганство, совершенное группой лиц, избиение сотрудников милиции, находившихся «при исполнении», и т.д., и т.п. Какие «университеты» они бы там прошли, всем известно.

Выходит, мы свою молодежь не бережем? А как еще объяснить тот факт, что Госдума не может принять закон о ювенальной юстиции? Первое чтение он прошел почти три года назад, и с тех пор законодателям все недосуг снова вернуться к этому вопросу.

В новейшей российской истории первый ювенальный суд появился в Ростовской области, в городе Таганроге (кстати, до революции специальные суды, рассматривающие только дела несовершеннолетних, на Дону, в отличие от многих других российских губерний, тоже были). В течение трех лет Ростовским областным судом и Управлением судебного департамента при поддержке Программы развития ООН в Российской Федерации (ПРООН) внедрялся пилотный проект «Поддержка осуществления правосудия в отношении несовершеннолетних». Проект уже закончился, а ювенальный суд в Таганроге остался.

— Прежде всего мы начали работать с судьями, ведь, кроме знаний законов, они должны еще быть хорошо подготовлены в области педагогики и подростковой психологии. А главное — это должны быть справедливые, чуткие люди, понимающие сложные жизненные ситуации, в которые попадают несовершеннолетние зачастую помимо собственной воли. Для них вынести приговор — не главное. Они преследуют другую цель — не покарать, а попытаться решить проблемы подростка с помощью социальных служб, — рассказывает Елена Воронова, судья Ростовского областного суда, соучредитель и член совета общественной организации «Ювенальный центр».

— В судах Ростовской области были созданы новые должности — помощника судьи с функциями социального работника. Эти специалисты изучают личность ребенка, семью, в которой он вырос, его ближайшее окружение, отношения со сверстниками. Все это помогает судье глубже изучить дело и принять правильное решение. И если было совершено нетяжкое преступление (и тем более в первый раз), не выносить обвинительный приговор, связанный с лишением свободы. Возможно, ребенка из неблагополучной семьи, где он вряд ли сможет исправиться, или попавшего под влияние плохой компании, откуда ему трудно будет вырваться, лучше направить в воспитательное учреждение закрытого типа. Значит, судья должен знать, что это за учреждения, какие там созданы условия для перевоспитания. К этой сложной аналитической работе обязательно привлекается и психолог.

«Скамья примирения»

…Захожу в зал судебных заседаний и первым делом ищу глазами «клетку» — скамью подсудимых за густой решеткой. Но «клетки» в этом большом светлом зале нет — меньше всего сотрудники таганрогского ювенального суда хотят травмировать психику подростка, у них совсем другая цель: не испугать, а вразумить.

— Если парень поддался уговорам или не посмел ослушаться «приказа» старших товарищей и забрался в чей-то гараж, вытащил оттуда запчасти, то я даю ему шанс исправиться. Отправляю под наблюдение комиссии по делам несовершеннолетних, — говорит судья Виталий Быкин. — Буквально на днях несколько подобных дел были прекращены до вынесения приговора, а это значит, что подростки не получили судимости. В их биографии не будет этого пятна, если только они сумеют остановиться: не совершат новые правонарушения. За год работы ювенальным судьей у меня было только два таких случая. Одного парня уже после прекращения дела несколько раз в позднее время в ресторане пьяным задержала милиция. Мы пересмотрели его дело, дали срок, но пока условный, с отсрочкой исполнения наказания. Так что у него есть еще время подумать.

Другого подростка мне пришлось отправить в спецшколу — воспитательное учреждение закрытого типа в Чертковском районе Ростовской области. Прежде об этой школе отзывались не очень лестно. По сути, это была полутюрьма. Но теперь, как рассказывают возвращающиеся оттуда ребята, все изменилось. Педагоги и воспитатели доброжелательные, очень много спортивных, технических, художественных секций и кружков. Так что многие оттуда даже не хотят уезжать, тем более что некоторым и некуда возвращаться. Парень, которого я туда направил, дома никому не нужен: семья неблагополучная, мать пьет… Не вырвавшись из этой обстановки, он не смог бы исправиться.

Почему же первый в новой демократической России ювенальный суд появился именно в Таганроге с его тремястами тысячами жителей, а не в миллионном Ростове хотя бы (не говоря уже о столицах)? Потому что администрация Таганрога выделила для него прекрасное помещение — крепкий двухэтажный особнячок в центре города, сделала ремонт, купила новую мебель и продолжает оказывать суду всяческую помощь и поддержку. Прежде всего, конечно, со стороны социальных служб. Ведь по идее после приговора «воспитательный процесс» только начинается.

Требуются волонтеры

В России есть законодательство, которое предписывает многим службам заниматься профилактикой правонарушений среди подростков и исправлением «трудных», только вот выполняют чиновники эту работу из рук вон плохо. Во всем мире социальным службам помогают волонтеры из общественных организаций, да и у нас когда-то к трудным подросткам прикреплялись общественные воспитатели. Нынче же, увы, и этого нет. Чиновники тоже не спешат выполнять свои обязанности. Для таких случаев у судей есть противоядие — частное определение, получив которое в свой адрес, клерк будет суетиться, чтобы не оказаться на месте подсудимого. И знаете — худо-бедно, но заработало.

На семинаре, который проводил в Ростове «Ювенальный центр», зарубежные коллеги делились своим опытом работы с несовершеннолетними правонарушителями уже после вынесения судебного решения. Наших судей впечатлил опыт Монреальского ювенального суда, где работают три, как их тут называют, «офицера пробации», в обязанности которых входит следить за исправлением подростков после суда. Но они никогда не смогли бы справиться сами без помощи 20 общественных организаций.

Фактически офицеры пробации только координируют и, при необходимости, контролируют работу общественных организаций. Среди волонтеров есть такие, кому, например, доверяют сопровождать подростка в суд: одни провожают на заседание мальчиков, другие девочек. Это чтобы ребенок пережил стресс с наименьшими последствиями.

Возможно, именно в этом, в поддержке всего общества, секрет успеха канадских офицеров пробации? И неудач наших инспекторов по делам несовершеннолетних? Как он может, один инспектор, справиться с десятками трудных подростков? И помочь ему пока некому: фондов, благотворительных, некоммерческих организаций у нас еще очень мало, да и те норовят прикрыть.

Стоит ли после этого удивляться, что в России только-только начало появляться ювенальное правосудие (специализированные суды для несовершеннолетних), а ювенальной юстиции (разветвленной, а главное, эффективно работающей сети социальных и общественных служб) пока нет вовсе. И когда она появится, сказать трудно.

…Второй в Ростовской области и во всей стране ювенальный суд открылся в октябре прошлого года в городе Шахты: в депрессивном горняцком регионе проблема подростковой преступности стоит особенно остро. «Клетки» в зале заседаний здесь тоже нет, зато в здании есть «скамья примирения» и «комната примирения», где могут собраться и обсудить «дела свои тяжкие» ответчики (сами малолетние правонарушители, их родители и адвокаты) вместе с потерпевшими. Разговоры эти «по душам» зачастую бывают очень даже полезны.

На одном из последних процессов слушалось дело отличника одной из местных школ, победителя городских и областных олимпиад. Парень стащил какие-то железяки, чтобы сдать их в металлолом: дома нечего было есть. Судья Ирина Еремеева приняла решение применить к подсудимому «меры воспитательного воздействия» и направила в социальные службы представление об оказании ему материальной помощи. Только тогда чиновники из «соцзащиты» назначили наконец пособие: прежде бедственного положения семьи, потерявшей кормильца (отец у мальчика умер), они упорно не замечали…

В Ростове, как и в любом крупном городе, таких историй, конечно, еще больше, вот только ростовская мэрия все никак не сподобится хоть как-то посодействовать энтузиастам в открытии ювенального суда. «Отмазка», как водится, «железная»: в городе для этого «нет подходящего помещения».