НЕДОУМКИ ВЗЫЩУТ БЕЗ СУДА

ЦЕНА ЗАКОНА

Законопроекту, который отменит презумпцию невиновности налогоплательщика, осталось пройти короткий путь с Охотного Ряда в Кремль транзитом через Большую Дмитровку. О том, к каким последствиям приведет эта стопка листов бумаги, украшенная...

Законопроекту, который отменит презумпцию невиновности налогоплательщика, осталось пройти короткий путь с Охотного Ряда в Кремль транзитом через Большую Дмитровку. О том, к каким последствиям приведет эта стопка листов бумаги, украшенная президентским росчерком, и о системе принятия решений в Государственной Думе мы поговорили с Сергеем ШТОГРИНЫМ, заместителем председателя Комитета по бюджету и налогам.

— В последнем послании Федеральному собранию президент много внимания уделил налоговой политике и, в частности, потребовал прекратить «налоговый террор». Как соотносится принятый законопроект с этим президентским тезисом?

— Когда штраф выписывают в безакцептном порядке (без суда), это, на мой взгляд, не то что не пресекает налогового террора, а, наоборот, развязывает налоговикам руки. Все по Черномырдину. Президент говорил о совсем других вещах. Мы, по сути дела, рассматривали законопроект, инициированный арбитражными судами. Они просили разгрузить их от разбирательства так называемых мелких дел, которыми они вроде как завалены и потому ничем другим заниматься не в состоянии.

Я не согласен с такой точкой зрения. Обратимся к статистике, представленной самим арбитражным судом города Москвы. В 2004 году было рассмотрено 60 тысяч дел, из них 9,5 тысячи, или всего 16%, — это налоговые споры. Больше половины — это обращения в суды налогоплательщиков на решения налоговых органов. Так вот, из этих четырех с лишним тысяч исков суды в 87% случаев приняли решения в пользу налогоплательщиков. Словом, аргументы сторонников приятия закона о чрезмерной загруженности судов налоговыми спорами выглядели слабо.

Кроме того, на заседании комитета шла речь о том, что, принимая закон в таком виде, мы можем породить еще большее количество обращений налогоплательщиков в суды, чем имеем сегодня.

— Можно ли сказать, что этот закон отменяет презумпцию невиновности налогоплательщика?

— К сожалению, это так. Самая главная проблема — внесение изменений в пункт 6 статьи 108 первой части Налогового кодекса, которая говорит о презумпции невиновности налогоплательщика. Из фразы «лицо считается невиновным в совершении налогового правонарушения, пока его виновность не будет доказана в установленном федеральным законом порядке в соответствии со вступившим в законную силу решением суда» исключают последние слова — о том, что виновность устанавливает суд. А на этом презумпция невиновности и строилась. Теперь в соответствии с законом вашу вину может установить налоговая инспекция. Это полностью меняет суть закона. Казалось бы, речь идет о техническом вопросе: слегка изменили формулировку, чтобы разгрузить арбитражные суды. Но на самом деле речь идет о нарушении принципа. Последствия этого нарушения могут быть самыми разными.

— Какими конкретно?

— Например, президентский законопроект предусматривал, что бесспорное списание штрафов будет применяться в отношении организаций и индивидуальных предпринимателей, а при внесении изменений в статью 108 презумпции невиновности лишаются все — не только организации и индивидуальные предприниматели, но и все физические лица, а это больше сотни миллионов человек, практически все взрослое население нашей страны. Теперь в Налоговом кодексе остались две нормы, устанавливающие презумпцию невиновности: то, что неясности трактуются в пользу налогоплательщика, и то, что бремя доказательства лежит на налоговом органе. Осталось их еще поправить — и все мы, без исключения, окажемся потенциально виновными. А поскольку налоговое законодательство у нас неотработанное, то потенциально все мы становимся нарушителями и подпадаем под статью — либо административного, либо Уголовного кодекса. Вот этот ключевой момент нам в законе исправить не удалось.

Не удалось также исправить следующую абсурдную вещь: взыскивать штрафы в бесспорном порядке теперь сможет не только налоговая инспекция, но и Пенсионный фонд. Так это же вообще негосударственный орган! Очевидно, что на практике большинство таких штрафов будут оспариваться в суде и суд, скорее всего, встанет на сторону налогоплательщиков. Легко предположить, что вскоре кто-то обратится и в Конституционный суд. Так зачем тогда принимать закон, если очевидно, что он будет оспорен в Конституционном суде?

— Словом, внесудебного взимания штрафов нам не избежать. А как это будет происходить на практике? Вот приходит налоговый инспектор…

— В том-то и дело, что это никому не понятно. В законе должна быть прописана вся процедура взыскания штрафа и, главное, мера участия налогоплательщика в процессе принятия решения. Нам говорят: пропишете это в другом законе, правительственном, который идет следом за президентским. Но президентский-то вступит в силу с 1 января 2006 года, а правительственный вряд ли будет принят в ходе осенней сессии. Значит, с Нового года и на неопределенный период налоговики получат дополнительные полномочия, применение которых никак не будет регулироваться. Значит, они будут действовать на свое усмотрение, со всеми вытекающими последствиями.

— Мрачная картина вырисовывается… Может, законопроект хотя бы упорядочит налоговые проверки, о чем, кстати, тоже говорил Путин? Или сократит их срок?

— Теперь максимальный срок выездной налоговой проверки, возможно, будет продлен до 14 месяцев. По крайней мере, так написано в правительственном законопроекте, который мы приняли в первом чтении. Конечно, мы постараемся его смягчить, чтобы сократить срок хотя бы до 12 месяцев. Лично я вообще убежден, что выездная проверка не может длиться больше трех месяцев. Кроме того, нужно строго определить, как исчисляется этот срок, какой датой он начинается. Потому что любая проверка выбивает компанию из рабочего ритма. Часть сотрудников отрывается от работы, да и руководство чувствует себя неуютно. Даже если ты уверен, что у тебя все чисто. Ведь недоимка пеней и штрафы будут списываться в бесспорном порядке, и в какие это суммы выльется, сложно прогнозировать. Вот и возникнет невольно вопрос: а надо ли, чтобы твой контрагент перечислял деньги на твой расчетный счет или повременил с этим?

— Хоть немного проект удалось исправить?

— Мы, со своей стороны, сделали все, что могли. Например, отменили третью статью, которая давала аналогичные полномочия Таможенной службе. Здесь даже представители администрации президента согласились, что переборщили. В прошлом году по искам таможенников в судах разбиралось всего 158 споров, и в большинстве случаев речь шла вовсе не о мелких суммах.

Из проекта закона была исключена норма о том, что налоговый орган обязан искать варианты примирения с налогоплательщиком. Увидев эту норму, я сразу задал вопрос г-ну Яковлеву, официальному представителю президента по этому закону: а каким в таком случае должен быть предел компетенции налоговиков? Они что, смогут налогооблагаемую базу уменьшить или штраф по своему усмотрению выписать? На практике мы постоянно слышали бы обвинения в том, что налоговый инспектор выписал штраф на 25 тысяч, хотя должен был на пятьдесят. За взятку, естественно.

— То есть вопрос заключается в некомпетентности разработчиков законопроекта?

— Вопрос стоит иначе: как мы собираемся регулировать взаимоотношения налогоплательщиков и государства — по закону или, извините, по понятиям? Мы должны отреформировать налоговое законодательство так, чтобы Налоговый кодекс стал законом прямого действия. Чтобы налоговый инспектор и налогоплательщик открыли нужную статью и прочитали ее одинаково.

— А как вообще могут в Думе проходить законы, которые подменяют законы понятиями?

— Ситуация в Государственной Думе на сегодняшний день имеет мало общего с парламентаризмом. Заседание подкомитета по налоговому законодательству началось с того, что мой коллега Федоров предложил проголосовать за подписанные им 11 поправок и выразился в том смысле, что они тщательно отработаны в исполнительной власти с экспертами, их принятие решает все проблемы законопроекта и другие поправки просто уже не нужны. Для парламента такой подход абсолютно неприемлем. Депутатов для того и выбирают, чтобы они на все, что предлагают другие ветви власти и коллеги по Федеральному собранию, смотрели критически. Поэтому, когда мне говорят на заседании комитета или подкомитета, что «мы в президиуме некой партии обсудили и решили», это ненормально. Извините, но у нас в парламенте представлено несколько партий, есть и беспартийные депутаты. У себя в партии — пожалуйста, безоговорочно принимайте к исполнению решения ваших президиумов. Но на заседании комитета ваша точка зрения должна быть одной из многих, не более того.

Законопроект готовили так называемые эксперты. Так почему же он получился абсолютно сырым? Почему мне не смогли ответить даже на элементарный и при этом принципиальный вопрос: за какой период налоговый орган сможет списывать деньги во внесудебном порядке? За период проверки? За налоговый период? Или за календарный год? Сядет налоговый инспектор и будет думать: вот проверил я налог на добавленную стоимость и акцизы за календарный год. В обоих случаях налоговый период — месяц. Нашел я нарушения по НДС в пяти месяцах, а по акцизам — в шести. Так мне пять тысяч выписывать за всю проверку или по каждому месяцу отдельно? Так вот, не он об этом должен думать. Это предельно четко должно быть прописано в законе. Иначе каждый будет решать исходя из того, какую ему взятку дадут.

Когда мне мои коллеги или представители правительства говорят: «Голосуй «за», потому что эксперты уже посмотрели» — для меня это абсолютно неприемлемо. Это разговор не в парламенте, а где-то в другом месте. Поэтому часть из предложенных 11 поправок мы не приняли. Народ ведь избирает депутатов не для того, чтобы они голосовали за поправки, отработанные некими экспертами. Избиратели надеются, что мы всякую чушь никогда не пропустим. Получается, зря надеются? А если нам говорят: голосуйте не глядя — тогда парламент вообще распустить нужно. Пусть эксперты всем и занимаются. Пусть они и голосуют.