Призвание красного коня

В городе Хвалынске есть уникальное «градообразующее предприятие» — Музей Петрова-Водкина

Когда в начале 1990-х хвалынские музейщики решили восстановить мемориальный дом Петрова-Водкина, их называли авантюристами. Хвалынск — город маленький и бедный даже по меркам Саратовской области. 14,5 тысячи жителей, половина из которых...

Когда в начале 1990-х хвалынские музейщики решили восстановить мемориальный дом Петрова-Водкина, их называли авантюристами. Хвалынск — город маленький и бедный даже по меркам Саратовской области. 14,5 тысячи жителей, половина из которых пенсионеры. Здесь нет работы, нет железной дороги, и даже туристические теплоходы, плывущие по Волге, сюда не заходят. Денег на открытие нового музея, понятно, тоже не было. Но у музейщиков получилось: дом художника принимает экскурсии уже 13 лет.

Музей в Хвалынске служит географическим ориентиром: именно относительно него здесь объясняют, как пройти на ту или иную улицу. Петровым-Водкиным гордятся, как собственным родственником, и знают, как зовут внучку мальчика, сидевшего на Красном коне (конь долгое время купался прямо посреди центральной улицы, пока баннер с репродукцией не сдуло ветром).

Но в музей местные жители ходят редко. «Выживаем за счет отдыхающих», — говорит директор музея Валентина Бородина. Сотрудники никогда не берут отпуск летом. В Хвалынском районе — два дома отдыха и два санатория. В курортный сезон население города удваивается плюс на каникулы приезжают дети и внуки горожан.

Хвалынский музей открывается гораздо раньше культурных учреждений в больших городах — с восьми утра, потому что школьников могут привести на экскурсию вместо первого урока. Когда в городе еще останавливались туристические теплоходы, работали до самой ночи. Сейчас уходят домой в 16.00: культурным работникам надо успеть на огороды.

В кабинете Бородиной висит шарж с ее изображением: сотрудники представили директора в виде многорукой осы, которая одновременно размахивает авторучкой, кочергой, мастерком, чашкой и книжкой. «В музее, особенно провинциальном, можно «отсиживаться» всю жизнь, но меня это не устраивает, — говорит Валентина Ивановна. — Понимаете, провинция — это не географическое понятие. Провинциалом можно быть и в Москве, это люди без внутреннего двигателя. Конечно, глубинка усыпляет, и здесь труднее поддерживать свой двигатель в активном состоянии».

Восстановить дом Петрова-Водкина хвалынские музейщики мечтали с 1980-х годов. Этот дом художник, как примерный сын, подарил матери с первой большой зарплаты (за майоликовое полотно для фасада Петербургского института Вредена). В советское время недвижимость перешла к новым хозяевам, денег на выкуп у горисполкома не было. Помогла дочь художника: в 1989 году Елена Кузьминична написала Михаилу Горбачеву, и жильцов из исторической избушки отселили. «Внутри дом был весь переделан: разделен перегородками на две семьи, обит ДСП, оклеен обоями, а денег на ремонт не осталось», — вспоминает Валентина Ивановна (в то время она работала научным сотрудником краеведческого музея).

Нужно было реконструировать резьбу, украшавшую лицевую стену дома. Наличники давно разрушились, на досках оставались только светлые пятна от рисунка. Плотников нужной квалификации в городе уже не было. Но в это время в Хвалынск приехали первые беженцы из Узбекистана. Они согласились взять заказ. Чтобы соблюсти аутентичность, следы узора переводили со стены на кальку, вычерчивали на новых досках и выпиливали электрорубанком.

В музей пришел житель Хвалынска Дмитрий Хохлачев, речной капитан в отставке. Спросил, не нужна ли какая-нибудь помощь. Бесплатно сделал новое парадное крыльцо. Пенсионер Валерий Лавров, бывший агроном, развел в музейном дворе виноград и разбил цветочные клумбы. Труднее всего оказалось восстановить русские печи. В городе оставался последний печник — 80-летний дед Монахов. «Он долго отказывался, уже очень плохонький был, — вспоминает Бородина. — Мы клялись, что будем сами и кирпичи таскать, и глину месить, лишь бы он выложил печь такой, какой она была при Петрове-Водкине, по рисункам дочери художника. Вскоре после окончания работы Монахов умер, и музейные печи стали ему памятником».

Реставрация, которую многие называли авантюрой, заняла пять лет и удалась. Валентина Ивановна начала вести экскурсии. Кроме нее в штате были кассир и сторож.

За год сюда приходят 6 тысяч человек. Это много: по нормам музей считается успешным, если количество посетителей не меньше 22 процентов от численности населения города. Билет для взрослых стоит 10 рублей, для детей — 3 рубля.

Ежегодно Хвалынск переживает нашествие талантов: художники со всей страны съезжаются сюда на пленэры. Гости прибывают в августе, потому что в это время самые дешевые овощи. За 100 рублей селятся в общежитии местного СПТУ. Экономические вопросы очень важны, так как, объясняет Валентина Ивановна, «к нам едут настоящие художники, которые не зарабатывают себе на жизнь своим искусством». Живописцы ищут чего-то неземного. «Вот Петров-Водкин зачем в 1904 году полез на Везувий и заглянул в жерло? Он тоже искал».

Неизвестно, открывается ли творцам их собственная «сферическая перспектива», но кое-чему здесь они действительно удивляются: когда приезжие возвращаются вечером с этюдов, бабушки на лавочках с ними здороваются. «В больших городах такого не бывает. Чем больше людей на единицу площади, тем больше между ними сила отталкивания. А чем нас меньше, тем сильнее притяжение», — считает Бородина. Однажды директор участвовала в социологическом опросе. Требовалось ответить: «Со сколькими жителями вашего города вы здороваетесь и скольких знаете в лицо?» Хвалынчане указали в анкетах цифры от 500 до 1000.

«Петров-Водкин не на голом месте вырос. До революции Хвалынск называли городком художников. Не многие знают о том, что рядом с этой звездой жили замечательные люди, которые составляли культурную элиту уезда», — рассказывает Бородина. Музейщики собрали работы менее известных коллег Кузьмы Сергеевича и то, что осталось от монастырей и усадеб.

История — хрупкая вещь, не существует без человека, ее помнящего. В 1960-х годах скульптор Шильдо отлила для Хвалынска вторую в России мемориальную доску в честь Петрова-Водкина (первая установлена в Петербурге). Доска и сейчас висит на своей стене. Госпожа Шильдо была москвичкой. В Хвалынске отбывала ссылку. Даже музейщики не помнят, по какой статье была репрессирована женщина и как ее имя.

В витрине музейного магазина выставлены книги молодого историка Алексея Наумова. Алексей родился в Хвалынске, сейчас пишет здесь кандидатскую и помогает музею совершенно бесплатно. Не сходя с мемориального крыльца, он рассказывает о феноменальности города и исторических личностей, появившихся здесь на свет за два последних столетия.

На Черемшанах, в окрестностях Хвалынска, есть старообрядческое кладбище, где похоронены основатели города и шесть епископов со всей России. Могилы разрушены, рядом дымит городская свалка. 23-летний аспирант поставил здесь поклонный крест. Освятил его старообрядческий митрополит Корнилий. Спрашиваю, как вчерашний студент сумел привезти в заштатный городок митрополита? Алексей искренне не понимает, что в этом сложного. «Впервые за 90 лет состоялся молебен за тех людей, которые построили мой город. Это не сравнимо ни с чем», — говорит историк. Он боялся, что после отъезда делегации четырехметровый дубовый крест сломают и растащат местные жители. «Приехал через месяц. Под крестом лежат живые цветы. Елки-палки, победа».

Алексей несколько лет собирал материалы о хвалынском графе Александре Медеме, усадьбу которого еще не совсем разломали на бани и коровники. Ездил в архивы Петербурга, Великого Новгорода, нашел в Германии внучку Александра Оттоновича, привез ей семейные письма из Хвалынска. Фрау фон Лилиенфельд-Тоаль побывала на Волге, передала пожертвования на восстановление усадебного храма. Наумов написал о Медеме книгу. Вскоре позвонил читатель — успешный саратовский бизнесмен, спросил, чем может помочь, и оплатил мемориальную доску для графского дома.

Спрашиваю, что для молодого перспективного ученого, которого ждут Москва, Германия и Соединенные Штаты, значит умирающий райцентр? «Для меня этот город — батарейка. Когда не хватает энергии, обязательно сюда приезжаю».

Сейчас хвалынские музейщики задумали поставить памятник Петрову-Водкину. Нашли на улице Ленина странный камень — огромный гранитный валун розово-сиреневого цвета. Такой породы в районе нет. Специалисты предположили, что камень когда-то принесло сюда ледником. Музейщики валун откопали, прикатили во двор музея.

Летом в Хвалынск приехал скульптор Подосинников. Районные власти пригласили его отремонтировать памятник Ленину: у бетонного Ильича отвалилась верхняя часть. «Я смекнула, что человек нуждается в заказах и согласится поработать для музея за небольшую сумму», — рассказывает Бородина. Подосинников сделал макет: бронзовый барельеф по автопортрету художника будет прикреплен к гранитному валуну. Нужно 250 тысяч рублей. Через газету объявили сбор средств, ведь в бюджете таких денег нет.

…В общем Хвалынску без музея и без исторической памяти никак нельзя. Исчезни они — и учебнику Филиппова не останется альтернативы.