Борозды не испортит

Для всех судей переназначение В.М. Лебедева означает: не надо задумываться, не надо менять навыки, выработанные ментовской дрессировкой

Назначение в прошлую среду в Совете Федерации В.М. Лебедева председателем Верховного суда РФ прошло почти незамеченным, хотя это решение знаковое. Но событие случилось еще в мае, когда в первый день после инаугурации президент Путин предложил Госдуме изменить правила назначения председателя ВС «под Лебедева».

Спокойствие в прессе объясняется также и тем, что гражданское общество уже махнуло на суд рукой, отчаявшись что-нибудь в нем изменить, и действующая судебная система перестала быть ему интересна.

Это не первый ремонт законов персонально под Лебедева: в 2005 году все те же инстанции уже поднимали возрастную планку для этого поста до 65 лет, а теперь Вячеслав Михайлович, дай бог ему здоровья, может сидеть в своем кресле хоть до ста, проходя лишь формальную процедуру переназначения. Остальных судей нам остается поздравить с одновременным увеличением «денежного вознаграждения», как теперь будет называться их государево жалованье.

В этой молниеносной истории странное послевкусие оставляет только сама ее молниеносность, включая конкурс во Всероссийской квалификационный коллегии судей. Он был объявлен и завершен в течение 12 дней, и ни один добросовестный соперник Лебедева не смог бы за такой срок даже собрать необходимые документы и пройти строгие проверки спецслужб. Судейские круги во главе с В.М. Лебедевым постоянно подчеркивают свою основательность и неспешность, что отождествляют каким-то образом с независимостью. Все сроки и возраст не были бы критичны для Лебедева и в том случае, если бы все те же самые процедуры (особенно, конечно, конкурс) чинно завершились осенью. Но лебедята залебезили — с чего бы это?

Смысл столь стремительного жеста Путина, на мой взгляд, — психическая атака и «возведение гильотины» на площади. Принятые с еще большей стремительностью законы, направленные против гражданского общества, сами по себе образуют лишь вектор «особого» российского пути. Их нужно применять, а на это отважится не всякий, кто называет себя юристом. Репрессивный аппарат, в который суд теперь оказался встроенным полностью (иные, необходимые для общества его функции отходят на задний план), «хозяин» тоже и подкормил, и по шерстке погладил. В нервозной атмосфере протеста, латентно нарастающего и в образованных (здесь не путать с «юридическим образованием») юридических кругах, с этим сигналом запаздывать было бы опасно.

Кстати, и известный в судейском сообществе отказ в аналогичном статусе (который, напомним, чуть ранее был присвоен Валерию Зорькину) для Антона Иванова, председателя Высшего арбитражного суда, — тоже ясный знак, что хорошо, а чего ни в коем случае не надо делать: реформ, хотя бы даже и умеренных.

Для всех судей — для районных, только что отравивших себя рассмотрением выборных дел и заключением под стражу «белых ленточек», для мировых, переваривших административные аресты без всякой оглядки на Конституцию, — переназначение В.М. Лебедева означает: не надо задумываться, не надо менять навыки, выработанные ментовской дрессировкой. Противно на работе — отдохнёте после, будет вам на что, и это карт-бланш.