Наука отвечать

Директор «Лучшей школы России-2007» Сергей Казарновский учит детей выполнять обещания

Утро у него — это встать, умыться и сесть к телевизору, просматривать записанные на диск творческие занятия, на которых не успел побывать. Говорит, что делает это не для того, чтобы контролировать процесс, а чтобы его чувствовать. Утренние...

Утро у него — это встать, умыться и сесть к телевизору, просматривать записанные на диск творческие занятия, на которых не успел побывать. Говорит, что делает это не для того, чтобы контролировать процесс, а чтобы его чувствовать. Утренние часы для него поэтому — очень личное время.Справка «Новой»Школа № 686 «Класс-центр» начиналась как студия в обычной московской школе в 1981 году, в 1987 году стала спутником Московского театра юного зрителя, с 1998 года получила статус Центра образования. Центр включает в себя общеобразовательную, музыкальную и драматическую школы, класс-театр. Все эти годы руководит «Класс-центром» Сергей Казарновский. 11.00. Кабинет директораПервый посетитель — молодой человек в стильном костюме. По виду — представитель крупной компании, предлагающей Казарновскому, скажем, новейшие компьютеры. На самом деле это заместитель по соцзащите детей. Обсуждает с директором, как усовершенствовать работу школьной столовой. Принес с десяток листов на эту тему, распечатанных из интернета.С.З. (Сергей Зиновьевич — имя-отчество директора, сокращенное в школьном обиходе до общеупотребимой аббревиатуры. — Н.Ч.) читает справку Минобразования вслух: «…60 процентов российских школ в регионах имеют туалет на улице, половина школ не имеют собственной столовой». Он не комментирует. На лице у Сэ Зэ отчетливо проступает отсутствие нормативной лексики по этому поводу. Он не терпит формулировку «любить детей». Детей, считает он, необходимо уважать, и только тогда возможно выстроить отношения. Цифры из ведомственной справки — отчетливый признак того, что государство свой временно несовершеннолетний электорат не уважает.Обсуждают работу одной из сотрудниц, которая подхалтуривает.— Напиши четко, что она должна выполнять, и пусть поставит подпись, — просит директор. Подпись — это принципиально.Из разговора с Казарновским:«Каждый ученик, который поступает в нашу школу, подписывает договор. В нем — правила нашей жизни. Это только на первый взгляд кажется формальностью. На самом деле — это принципиальнейшая вещь. То, что интеллигентный человек обязан держать слово, перестало быть нормой. А я эту норму насаждаю. И если мой второклассник нарушает правила, которые он подписал с помощью родителей год назад, я зову его к себе и не читаю мораль, а показываю подпись и напоминаю об обязательствах. Это работает».11.30. Урок актерского мастерства в пятом классеРепетируют «Пеппи Длинныйчулок». Приход директора на любой урок и в любое время — это норма. Для детей, кстати говоря, отчетливо читаемое удовольствие. На сцене Пеппи поет: «Иду по двору — вру, встаю поутру — вру…». По ходу пьесы окружающие Пеппи дети должны как-то реагировать на откровения вздорной девчонки. Реагируют неубедительно. Казарновский вмешивается: «Когда при вас человек станет утверждать, что он врет, вы — что? Вы удивитесь. А когда он учителю в этом признается? Это же полный восторг. Вот и восхититесь Пеппи…».Пятый класс с шестой по счету попытки справляется с творческой задачей. Вообще это трудно — дублировать искренность эмоций. Для ребенка, я думаю, труднее, чем для взрослого. Детям Сэ Зэ удается не фальшивить.Из разговора с Казарновским:«Профессионально работать с детьми надо очень аккуратно. Взрослые достаточно часто решают за ребенка, кем ему быть. Есть на этот счет один анекдот. Директор вызывает к себе двоечника и говорит: «Значит, так, Петров. Или завтра ты сдаешь сольфеджио, или я скажу твоей маме, что ты — талант». Я знаю людей, которые говорят: «Этот анекдот про меня».Я занимаюсь тем, чтобы в любом действии дети остались органичными и умели думать о чем-либо на другом языке. Сами.Есть противоречие: чтобы стать профессионалом — музыкантом, артистом балета, спортсменом, нужно заниматься выбранным делом с детства, но, с другой стороны, этот путь для своего ребенка взрослые выбирают. И нужно быть чутким невероятно, чтобы не навредить из лучших побуждений.Из моей школы дети уходят… Не часто, но уходят. Когда понимают, что этот способ жизни не для них».12.40. Урок русского языка в пятом классеВообще-то Сэ Зэ не планировал заходить, но утром приехала съемочная группа из Питера. Просят познакомить с процессом.Тема урока — наречия. Учительница коротко взмахивает рукой, и весь класс тараторит: «Где, когда, куда, откуда, почему, зачем и как…», ускоряя ритм до невозможного. После пятой попытки ловлю себя на том, что катастрофически не попадаю в ритм, зато вопросы, на которые отвечают наречия, застревают в памяти намертво, как считалка. Потом у доски учительница предлагает желающим по очереди изобразить наречие. Она показывает слово только испытуемому, а тот жестами озадачивает класс. Как, по-вашему, можно изобразить слово «дотемна»? А как угадать? У пятиклашек получается и то и другое. К концу урока начинаю чувствовать интеллектуальную неполноценность и категорическое нежелание услышать звонок с урока.Как учат в школе Казарновского, тема отдельной научной работы. Замечу сразу: все в рамках программ, утвержденных Минобразования. Но это «как» переворачивает до обиженного взрослого недоумения — «а почему мне такой школы не досталось?!» — любого, кто хоть раз побывал здесь на уроке.Коротко, почти конспективно Сэ Зэ написал для широкого ознакомления свою программу «Энциклопедия» и издал маленькую книжечку у себя в «Класс-центре». О программе высказался так: «По существу, это попытка так выстраивать образовательный процесс, чтобы всегда говорить с учеником о нем самом и о том, что происходит вокруг него!». Точки отсчета в познавании мира, по Казарновскому, разные. Во втором-девятом классах базовые понятия, на которые опирается преподавание всех предметов, — это «устройство», «ритм», «диалог», «иерархия», «точка зрения». В десятом — понятие «система», в одиннадцатом — «анализ» и «интерпретация». Причем, прежде чем давать какую-либо работу учащимся, учителя выполняют ее сами, проверяя эффективность на себе.Кстати: методику преподавания наречий придумала сама учительница русского языка. Приехала из Волгограда, чтобы попасть в школу. Очень хотела именно сюда.Из разговора с Казарновским:«Школьная история, она самоотверженная. Мы каждый день и каждый год рассказываем одно и то же. Если потерять ощущение художника в себе, то все бессмысленно. Это очень непростая история — подбор преподавателей. Нужно, чтобы все они вписывались в нашу систему координат. Некоторые приходят в школу сами, некоторых я нахожу на конкурсах «Лучший учитель года».13.20. Танцкласс, джаз, спектакльПосле звонка идем к маленьким на степ. Машинально смотрюсь на себя, проходя мимо зеркала у гардероба. Над зеркалом плакатик: «Не думай, как ты выглядишь. Ты выглядишь хорошо». Дворянченко Никита, 8 «А» класс».Это не мелкое хулиганство в оформлении школьного пространства. Это принцип его освоения. Школа — дом. Дом должен радовать. В столовой под прозрачными столешницами — фотографии из школьной жизни. На стенах в коридоре — сменные экспозиции чьих-то рисунков или фотографий. А первое, во что упирается взгляд при входе, — ярко оформленное правило написания и произношения трудного слова на стене. Каждые несколько дней — новое. Я, оказывается, всю жизнь неправильно «ударяла» слово «гофрированный».Тридцать маленьких девчонок азартно под камеру питерских журналистов станцевали что-то задиристое. Дальше пошла обычная рутинная работа. Потом мы зашли на занятия по сценической речи, на джаз, на репетицию спектакля к одиннадцатиклассникам…Сэ Зэ везде оказывался уместен, органичен и, что совершенно нехарактерно для канонического образа директора, хулиганист. Он, например, чтобы прекратить шум на занятии, может свистнуть. И я не буду цитировать анекдот, который он рассказал старшеклассницам во время репетиции, потому что хороший анекдот не может быть стерильно приличен. А он рассказал хороший. При этом Сэ Зэ умудряется не заигрывать.16.20. Разговор в буфетеКормят у Сэ Зэ хорошо. Это важно, чтобы дома хорошо кормили.Я задала вопрос: «А как историю будете преподавать, если учебник истории Филиппова все же утвердят?». Он долго рассказывал, что думает по этому поводу. И заодно по поводу основ религий, которые уже изучают в школе Казарновского. Есть противоречие: когда чиновники от образования говорят о преподавании основ мировых религий — имеют в виду историю; когда лоббируется введение в основной курс основ православия, речь уже заходит о пропаганде догм.Нельзя сделать органичной догму, догма не может подвергаться осмыслению. Вписать эти предметы в формат собственной школы в том виде, в котором они навязываются сверху, для Сэ Зэ — задача труднейшая.17.30. Кабинет директораНа двери — две приклеенные записочки. Первая: «СЗ! Одурею от счастья, если сегодня увижу вас на катке. Маша». Вторая: «Здравствуйте, мой любимый С.З! Это был Лаброньков. Я приходил, чтобы повидать всех. Не застал…».Спрашиваю: «А вы эти доказательства любви храните?». Сэ Зэ говорит, что нет. Думаю, что зря он их не хранит.На столе у него кипа бумаг. Работы часа на полтора. Посмотрел выразительно и настойчиво предложил: «Давайте я вас провожу».Пошел провожать через школьный двор. Двор — та же особенная среда обитания. Зимняя гордость — каток, на который пускают детей со всей округи на одном условии — вежливо поздороваться с охранником. Еще есть памятник Карабасу-Барабасу, уменьшенная копия греческого амфитеатра, в котором летом будут играть спектакли, и бутафорская кабинка с надписью «милиция». Посмотрите наверх, — сказал Сэ Зэ.Я подняла голову. По периметру школьной крыши стояли наряженные елки в огнях. Театр, одно слово.