Амбал на выходе

Коренные изменения грядут в охранном деле. Неброский с виду профессионал заменит качка с лицом Валуева

Это была очень странная встреча. Странное место. И неожиданные признания… С начала кризиса прошло почти четыре месяца. И всякий бизнесмен (мелкий и средний), с которым я успел пообщаться за это время, говорил о нем словами ведущих новостей...

Это была очень странная встреча. Странное место. И неожиданные признания… С начала кризиса прошло почти четыре месяца. И всякий бизнесмен (мелкий и средний), с которым я успел пообщаться за это время, говорил о нем словами ведущих новостей центрального телевидения. Я уже не удивлялся, слыша, что салону комиссионных автомобилей «кризис дал шанс привлечь новую аудиторию», а «спрос на яхты показывает стабильный рост». У всех, в общем, все хорошо, а кризис — так… Да нет у нас кризиса! Не знаю, скрывали от меня что-то эти люди или всерьез надеялись, что пронесет. Видимо, и то и другое. После сладких лет нормально, когда отрезвление не наступает мгновенно. Но сегодня все было по-другому.

Офис частного охранного предприятия находится на первом этаже жилого дома. В бывшей квартире из пяти комнат пахнет краской, рабочие заканчивают ремонт. В бывшей кухне исполнительный директор Георгий Кондратьев, стоя на стремянке, развешивает рамки с грамотами и благодарностями. «Очень даже милый получается офис, как считаете? — С тяжелыми вздохами Кондратьев спустился на пол. — И ведь даже не скажешь, что квартира учредителя… Иваныч два года ее сдавал, хотя сразу мог бы нас сюда вселить, не ждать этого кризиса…»

Массивный Кондратьев рухнул в кресло и закурил. В кабинете появился мужчина в коричневом костюме и хмуро оглядел стену с рамками. «Дмитрий Иваныч! — радостно вскрикнул Кондратьев. — Как раз про тебя говорил. Объясни прессе, почему мы раньше не переехали! Сколько могли бы уже сэкономить на аренде!»

— Совсем не смешно, Жора, — угрюмо сказал учредитель. — У нас 300 человек персонала, а мы, не для прессы будет сказано, сидим в квартире моей покойной тещи.

Учредитель Дмитрий Ломовских мрачно смотрел на Кондратьева, который туда-сюда крутился в кресле с колесиками. Наконец исполнительный директор остановился и серьезно сказал:

— Жаль, что признание заслуг пришло к ней так поздно… Но сейчас не время стыдится мертвых тещ, — Кондратьев повернулся на колесиках ко мне. — Вы себе даже не представляете, насколько тяжелое время. Мы с Димой еще стараемся не терять самообладания, шутим про переезд, а дела-то все хуже и хуже. Отрасль мало-помалу умирает…

— Нет, я не могу это больше выслушивать, — вдруг сказал Ломовских, нервозно расхаживая по комнате. — Вам коньяк в кофе наливать? Или так выпьем?

— Давай-давай, — сказал Кондратьев и подождал, пока учредитель выйдет. — Ветеран морской пехоты. Афганистан, первая чеченская, имел награды, ранения… Настоящий профессионал. И вот что делает с таким человеком экономическая нестабильность… Но мы все близки к полному отчаянию. В общем, сейчас кофейку примем и поговорим.

Директор достал из стола банку растворимого кофе. В углу комнаты, под картонными коробками, обнаружилась газовая плита.

— Плохи дела, — говорил Кондратьев, наливая в чайник воду. — За четвертый квартал у нас убыло 25% клиентуры. Пришлось отправить в отпуска 70 человек. И самое ужасное, что это еще не предел. Сегодня из-за массового оттока клиентов закрывается каждая пятая охранная фирма, и почти все мелкие. Крупные ЧОПы, как мы, еще держатся, но при такой ситуации больше 3 месяцев никто не протянет. Клубы, рестораны, сетевые супермаркеты просто разрывают договоры с ЧОПами. Банки и фабрики пересматривают численность наших бойцов. Затраты на охрану теперь вносят в список сокращаемых издержек…

Ломовских принес три чашки кофе, лимон и бутылку «Курвуазье».

— …Это большая ошибка. — Кондратьев прикрыл свою чашку ладонью. — Клиентам внезапно стало казаться, что охрана — это что-то вроде необязательного дополнения к их бизнесу. Отношение заказчиков к секьюрити в последние годы вообще стало как к ненужным бездельникам. Ну вот стоит человек месяцами на проходной банка, ничего не делает (а что ему остается?!), никаких происшествий нет. Заказчик думает: и зачем мне этот лишний рот сдался?.. Многие фирмы года два назад начали отменять для наших бойцов бесплатные обеды в своих столовых, перестали звать на корпоративные праздники. Это мелочи, конечно, но они много говорят о том, как изменилось отношение к профессии.

Кондратьев сделал маленький глоток кофе. Ломовских к тому времени опустошил всю чашку, занюхав кусочком лимона.

— Люди абсолютно не смыслят в предназначении охраны, — сказал он. — Скажем, личная вооруженная охрана. Это не просто какой-нибудь секьюрити на объекте. Телохранители — это всегда элита любого ЧОПа. Бывшие спецназовцы, разведчики, оперативники ФСБ. Пара таких спецов голыми руками может обезвредить взвод солдат, но уже, наверное, лет пять на них, извините, не было спроса! Приходит заказчик: «Выпишите-ка мне трех бодигардов». Нет проблем, отправляем ему на дом для знакомства бывших гээрушников, опытных ребят, у каждого за плечами десятки жизней, в том числе и уничтоженных. Заказчик звонит в бешенстве: «Что это за гномы? — орет. — Вы хотите, чтоб надо мной смеялись? Мне нужны профи! Чтобы от одного их взгляда мой попугайчик обделывался со страха, а курица давала яйцо!»…

— Он вроде еще что-то про рыбок говорил, — заметил Кондратьев.

— Да, «чтобы тела рыбок всплыли на поверхность аквариума». Опять же от одного взгляда. — Ломовских устало вздохнул, глядя на бутылку коньяка. — Это типичная, к сожалению, история. Людям нужен не телохранитель, который спасет жизнь, а амбал с лицом Валуева. Это, кстати, было довольно частым пожеланием. Приходилось звать десантников.

Десантники и просто люди с внешностью Николая Валуева называются имиджевой охраной. И, как говорит Кондратьев, она полностью подменила собой реальную. «Заказчику нужен внешний эффект, горы мышц. И ему не объяснить, что малоприметный усатый мужичок за спиной сделает для твоей безопасности больше, чем десять качков».

— Но вот другой вопрос, — перебил Ломовских, наливая в чашку еще несколько капель коньяка. — А нужна ли таким людям вообще охрана?

— Да, страсть к показухе из-за кризиса начинает пропадать, — сказал Кондратьев. — В этом направлении число заказов тоже падает. И наоборот, понемногу растет спрос на реальных телохранителей. Цифры пока незначительные, но это уже тенденция. Люди начинают понимать, что охрана в конечном счете нужна для подстраховки. Даже если горизонт не таит опасностей. Был у нас, например, контракт с одним модным бутиком. Четко прописано: секьюрити обеспечивает порядок, не допускает воровства, препятствует входу нежелательных лиц — бродяг, пьяниц, людей сомнительно одетых. И вот заходит в этот магазин некий бомж, в каком-то ободранном разноцветном тряпье. Секьюрити его раз за локоть: извините, вам не сюда — и выводит на улицу. Бомж начинает что-то не по-русски верещать, махать руками. Ну боец ему под зад легонько и дал в качестве самообороны… Какой был скандал! Через десять минут в бутик звонили из Милана, московского ГУВД, приехал хозяин… А все почему: ну откуда охранник мог знать, что это известный итальянский дизайнер и весь этот его хлам стоил 100 тысяч евро?! (Кавалли… Каналли… Не помню, как зовут, но выглядел как бомж.) Секьюрити свое дело сделал — подстраховался. Только для этого он и нужен, только поэтому он и получает свои 60 тысяч в месяц. Даже если, как я говорил, горизонт не таит…

— Он уже таит, — сказал Ломовских. — Сейчас очень тревожная атмосфера в стране, но улавливают ее пока только единицы. На фоне массовых отказов от секьюрити на прошлой неделе к нам обратились сразу три крупных предпринимателя и попросили усилить им охрану. Это как раз та тенденция, про которую говорил Жора.

— Люди боятся кризиса? — спросил я.

— Нет-нет, — ответил Кондратьев. — Боятся его последствий.

— И это определенный шанс для нашей отрасли, — вдруг сказал Ломовских. — Мы сознательно не увольняем персонал, отправляем только в отпуска, потому что ждем резких социально-экономических…

— Это будет катастрофа, которая поможет ЧОПам выжить, — быстро добавил Кондратьев. — Не поймите нас превратно, мы не циники, но есть очевидная тенденция, ее надо признать. — Директор потянулся за бутылкой. — Сегодня десятки тысяч людей уже лишены работы. Еще сотни, если не миллионы, потеряют ее в новом году. Толпы без дела будут бродить по улицам. Достаточно только искры, чтобы начался хаос. Митинги безработных, перерастающие в массовые беспорядки, резкий скачок преступности, грабежи среди бела дня, банкротства, новый передел собственности и, возможно, политический кризис… Я, конечно, не хочу преувеличивать роль ЧОПов, но потребность в защите бизнеса, имущества и своей жизни будет крайне высока.

— Я думаю, шарахнет где-то в феврале-марте, — заявил Ломовских, засовывая руку за пояс. — Но никто пока не хочет трезво взглягнуть этой угрозе в лицо. Никто не хочет трезветь!

Из-за пояса учредителя появился пистолет в кобуре. Ломовских положил ее на стол, нежно накрыв ладонью. «Но придется… И будет больно».